Глава 19

Дрейк

Разрыв в ткани пространства сомкнулся.

Словно его и не было.

Не осталось ничего.

Ни обрывков энергии. Ни искажения воздуха.

И ощущение присутствия Весты тоже пропало. Будто её больше не существовало в этом мире.

Мои пальцы сжались на воздухе, будто пытаясь удержать то, что уже безнадёжно ускользнуло.

Веста. Она исчезла. Её забрало это… это чудовище.

Внутри всё закипело.

Гнев, ярый и слепой, ударил в виски раскалённой волной.

Кровь загудела в ушах. Силы неконтролируемо выплеснулись, и земля под ногами пошла трещинами. Мой хвост бешено ударил по газону, вырвав кусок почвы.

Вернуть. Немедленно вернуть!

Монстра разорвать. Уничтожить!

Забрать своё!

Примитивные инстинкты раздирали нутро, требуя действия. Разрушения. Мести. Перед глазами помутнело. Пульс взвился. Я не слышал ничего, кроме звона в своих ушах.

“Дрейк. Дыши, — Голос Ларса в нашей связи был спокойным. Хотя это спокойствие было лишь видимостью, он старался не упасть в пучину гнева. У него это получалось лучше, чем у меня. — Она ушла по своей воле. Добровольно пошла с ним”.

“ОНА НАША! — Мысленный рёв вырвался из меня, неконтролируемый, дикий. — Он её украл!”

“Она заслонила метаморфа собой. Добровольно, — настаивал Ларс, его ментальное присутствие обволакивало моё безумие, пытаясь сжать, обуздать. — Сейчас не время слепой ярости. Сейчас время думать. Она жива. Она с родными. Это не похищение. Это… бегство”.

Его слова были словно удар током.

Бегство. От нас.

Боль — острая и жгучая — пронзила грудь.

И вспомнилось, что Веста смотрела на нас с таким ужасом, с такой болью в своих медовых глазах. Как на врагов. Она предпочла уйти с тем, кого мы готовы были уничтожить. Это правда был её отец?

Она — полукровка. В ней течёт кровь метаморфов. Тех, кого мы годами учились уничтожать. Но разве это что-то меняло?

Для меня — нет. Веста оставалась собою. Рядом с нами она была настоящей, трепетной, страстной, умной. Её смех, её вздохи, её доверчивость, когда она засыпала у нас на груди…

Это была не ложь. Это была она.

Теперь всё становилось на свои места. Её протоколы связи. Все её странности и страхи. Теперь всё очевидно.

Я сжал кулаки так, что кости затрещали.

Двор академии медленно возвращался в фокус: Разбитый “Странник”, дымящийся и жалкий. Студенты, которые начали приходить в себя, подниматься с земли. И Ларс, который уже действовал, пока я горел.

Он стоял над Рейном, заламывая тому руки за спину и защёлкивая на запястьях энергобраслеты. Хорошо, что это делал он. Я бы не стал возиться с браслетами. Я бы просто оторвал этому ублюдку голову.

— Получается, это никакое не чудо… — раздался недалеко от нас голос Шинру. Он смотрел на своего брата Ареса. — Что твоё горло излечилось. Это она его вылечила. Как-то воздействовала на клетки…

В толпе пронёсся удивлённый шёпот.

— Неужели есть и такое, чтобы метаморфы помогали? — прозвучал чей-то недоумённый вопрос.

Арита фыркнула:

— Да какой из этой крохотной малышки метаморф? У неё всего-то хвостик-цветочек! Тоже мне, монстр нашёлся. А вот та чёрная громадина за её спиной выглядела опасно…

— Но тот монстр тоже не напал, — сказал Арес. — Хотя мог. Пробить путь в подпространстве… Я о таком только в книгах читал и относил к разряду мифов.

— Что странно, от его ментального давления погибли те дикие клетки… — заметил кто-то. — Разве метаморфы не сражаются на одной стороне? А тут как будто поля их воздействия были противоположны.

— А я не слышала, чтобы хоть кто-то из метаморфов вот так уходил без жертв. Обычно выжженные поля. Это вроде их надстроенной программы — уничтожение других видов. Разве нет?

— Может, конкретно этот отделён от главной особи, — сказал другой студент. — Тогда программа на уничтожение его не контролирует.

— А так бывает?

— Ну если обращаться к известным данным — то они и о потомстве не способны заботиться. Но то что мы видели, этому противоречит.

Студенты бурно обсуждали произошедшее.

Они пытались понять. Найти логику. А у меня в голове стояла лишь одна картина: как её хвост, её милый, доверчивый золотистый хвостик, вдруг раскрылся таким незнакомым, идеально-симметричным, чуждым цветком.

И как она смотрела на нас, ожидая удара. Ожидая ненависти.

И мы её дали. Не опустили оружие.

Это было, потому что монстр за её спиной выглядел опасно. Мы никогда бы в неё не выстрелили. Но она этого не знала.

— Надо было остановить её! — снова закипел я, с ненавистью глядя на то место, где исчез портал. — Вырвать из тех щупалец!

— Его ментальное давление было сверхпредельным. Оно не позволяло сдвинуться, Дрейк, — безжалостно напомнил Ларс. — И чтобы собрать силы и преодолеть порог не хватило десятка секунд. Она ушла раньше.

Он был прав. То существо было метаморфом альфа-уровня. Его пси-давление мешало дышать. Мешало думать. А она… она этого как будто и не ощутила. И так легко позволила ему себя обнять.

Как будто это и правда был кто-то родной.

Как будто… это и правда был её отец.

И снова накатила волна бессильной ярости. Мой хвост ударил по земле. Природа требовала одного — вернуть свою мианессу. Сломать всё на своём пути. Сжечь галактику, но найти её.

Если надо — договориться с её… отцом.

Если надо…

— Какие же мерзкие твари! Они вам всем запудрили мозг! — вдруг выругался ректор Вейлар. Стоя от нас пяти шагах, он вытирал с лица грязь. — Я уже вызвал комиссию Союза. Этих тварей найдут и уничтожат! Ни одна клетка метаморфа не должна выжить! Они заразны! Они…

— Этого не будет, — прорычал я.

Вейлар замер. Его золотые глаза расширились от изумления и злобы.

— С чего бы?! — он фыркнул, но поняв что мы серьёзны отступил на шаг. — Вы с ума сошли?! Она вам мозги промыла? Союз с этим разберётся!

Он окинул взглядом студентов, ища поддержки, но не нашёл её. Лица были озадаченными, задумчивыми, но не кровожадными. Тогда он резко развернулся к темноволосой адептке Арите.

— Иди за мной! Немедленно! Поможешь составить детальный рапорт и жалобу в Союз!

Но девушка не сдвинулась с места. Только её хвост нервно дёрнулся, будто ощутив угрозу. И тогда Вейлар сам шагнул к Арите и грубо схватил выше локтя.

Мы с братом уже хотели вмешаться, но Арес и Шинру стояли ближе.

Ладонь Ареса легла на руку Вейлара, и с силой оттолкнула, заставляя отпустить Ариту. Шинру заслонил её спиной.

— Что вы делаете, ректор? — в голосе красноволосого шиарийца звучала сталь.

— Что хочу, то и делаю со своей невестой! — рявкнул Вейлар.

По двору прокатился удивлённый гул. Арита побледнела, её глаза стали огромными.

— Это неправда! — вырвалось у неё. — Я никогда…

— Я уже подал прошение! — перебил её Вейлар, его хвост изогнулся угрожающей дугой. — Я знаю, что для тебя лучше. И много раз я тебе об этом говорил.

— А я просила оставить меня в покое! — Яростно крикнула Арита. И её хвост снова дёрнулся, как бывает, когда за яростью кроется затаённый давний страх.

— Ты пойдёшь со мной! — рявкнул Вейлар.

А в следующий миг кулак Ареса со всей дури врезался ректору в нос.

Вейлар рухнул на колени, и Шинру тут же добавил ему хвостом сверху.

— Выродки! Вы… Все всё видели! — захрипел ректор, пытаясь подняться. Из его разбитого рта текла кровь. — Я буду жаловаться! Я старший по званию! Пойдёте под трибунал! Вас…

Но теперь пришло моё время вмешаться.

— Хм… боюсь, свидетелей нет, — оскалился я. — Никто ничего не видел.

Один за другим студенты отворачивались, делая вид, что изучают трещины на земле или вид разрушенного “Странника”.

***

Серебристый ведомственный шаттл Союза завис над полем на гравитационной подушке час спустя.

Быстро они.

Впрочем, как и всегда.

Ректор Вейлар показательно ходил с разбитым носом. Не стал пользоваться капсулой регенерации намеренно – чтобы дознаватель Союза, кем бы он ни оказался, засвидетельствовал инцидент – “снял побои”, как выразился Вейлар.

Он собирался подвергнуть суровому наказанию всех и начать охоту на Весту и её родных. Ну хотя бы не возражал против помещения Рейна Альтера, бывшего старшего врача и нынешнего военного преступника, в камеру предварительного заключения в закрытой зоне на минус третьем этаже академического комплекса. За энергетическую решётку.

Мы с Ларсом считали, что Вейлара недурно бы самого судить, а затем и стереть порошок вслед за Рейном. И именно так мы и поступим, если дознаватель Союза поддержит намерения ректора. Ведь мы с братом не допустим, чтобы причинили боль нашей мианессе.

Нашей Весте.

Дрожь ужасной потери пронизывала наше с братом общее пси-поле, стоило лишь вспомнить о нашей нежной малышке. О том, какой несчастной она выглядела, когда мы стояли, наведя бластеры на её грудь. Наш мир, наша любовь, наша мианеса.

Без неё каждый вздох был мучителен. Словно вдыхаешь стеклянную крошку, и твои лёгкие режет изнутри колкий ядовитый воздух. И держало на плаву наш лишь твёрдое намерение любой ценой воссоединиться с нашей любовью.

Образ золотого хвостика Весты, раскрывшегося диковинным цветком, так похожим на традиционную шиарийскую лилию, прошибал нежностью и любовью.

Мы найдём тебя, Веста.

Мы тебя вернём.

Мы добьёмся безопасности для тебя на территории галактик Союза.

Если же нет – уйдём с тобой туда, где тебе безопасно. Хоть в мета-сектор. Хоть в подпространство, куда ходят лишь метаморфы. Либо придём туда за тобой. Либо погибнем, пытаясь туда пройти…

В унисон нашим мыслям пылало ядро нашего крейсера – оно неистово тосковало во Весте, ядро горевало, так что его сигнал периодически двоился. Мы туда пройдём! Мы пройдём – пылало уверенностью сердце крейсера. И мне думалось, что изменения, которые пережил корабль, и впрямь могли стать ключом к попаданию на подпространственную тропу метаморфов.

Единственное, что смущало – двоящийся голос корабля.

“Надо будет проверить ядро вручную…” – послал мысль Ларс. Сигнал не должен двоиться.

“... Как только спровадим дознавателя Союза” – отозвался я на нашей с братом пси-волне.

… Студентов распустили.

Дознавателя встречали я, Ларс и Вейлар со своим разбитым лицом.

Поодаль замерли Шинру и Арес, а рядом с ними Арита – им Вейлар велел остаться. Хотел сдать дознавателю и добиться показательной порки.

“Пусть попробует”, – недобро усмехнулся Ларс в наших мыслях.

Я послал брату ответную волну одобрения и поддержки.

Этот грязный мерзавец Вейлар домогался студентки. А теперь решил окрестить военными преступниками юных отважных парней – истинных шиарийцев, которые за неё вступились.

Вейлар был хуже метаморфа. Потому что был позором Шиарии – внутри нашего же вида.

А если бывают такие гнилые шиарийцы, как Вейлар так почему бы и не быть…

“Хорошим метаморфам” – подсказал мне брат, – “вроде Весты и её семьи”.

Мысль дикая.

Почти святотатство в Шиарии.

И противоречит всему, за что мы сражались всю жизнь. И тем не менее.

Это была не мысль Ларса.

Это было наше новое убеждение.

Которое теперь предстоит отстоять.

***

От шаттла, похожего на серебристый, сплюнутый у полюсов шар, отделился и стёк широкой лентой на землю такой же серебристый сияющий трап. Он лёг прямо в выжженную недавним боем траву. Эффектно. "Что-то на роскошном", как говорят студенты. Не иначе как наш дознаватель – атлантианец.

Знать бы кто.

Лицо Вейлара сделалось особенно надменным – он не сомневался: представитель атлантианской расы – эдакий чванливый заносчивый аристократ-менталист сейчас сойдёт с трапа словно небожитель. Закатит глаза, как они это любят делать, мол, “ну ясно с вами все – эти шиарийцы как животные ничего не могут решить словами – опять передрались”. Стукнет о землю своей тростью-наксом – сильнейшим ментальным оружием в галактике, с которого человеческая раса срисовала посохи и волшебные палочки для колдунов в своём фольклоре. А потом атлантианец заставит нас подписать миллион витиевато составленных документов, по которым мы сами окажемся тут во всём виноваты.

Я невольно тихо зарычал сквозь плотно сжатые зубы. Я не любил атлантианцев. Впрочем, метаморфов я не любил сильнее… то есть…так было раньше. А теперь отношения с метаморфами на несколько порядков усложнились.

– Вианы, – с трапа спустился атлантианец в белом мундире Союза. Он приветственно кивнул. Черноволосый, черноглазый, безупречный, как и все они.

Я чуть не застонал от досады, когда узнал его.

Прошлая наша встреча с этим вианом запомнилась мне мучительной...

Ларс

Виан Алеф. Я не разделял мнение Дрейка на его счёт. Если вычесть из наших реакций шиарийскую природную импульсивность и подойти к делу с холодной головой – этот дознаватель Союза был не худшим вариантом.

Теперь, когда он подошёл ближе и приветственно пожал нам с братом предплечья – я заметил, что он как бы… просветлел своим безупречным атлантианским ликом. И лицо его было уже не совсем как у других атлантианцев (как будто они съели что-то очень кислое, но слишком пафосны и прекрасны, чтобы это показать. Вечный скепсис на лицах. Вечный снобизм в подведении)

Так вот, виан Алеф изменился.

Он и прежде был… сносным, а теперь…

“Кольцо!” – мы с братом заметили одновременно.

Атлантианцы предпочитали брачным браслетам, принятым в Шиарии и ещё некоторых областях Союза, традиционные кольца. У виана Алефа на безымянном пальце как раз сверкало новенькое обручальное кольцо, и, судя по положенным пиктограммам на сгаэлитовом ободе, этот напыщенный виан женился на… землянке?!!

Вот так неожиданность.

И никаких истерик о разбавлении драгоценной атлантианской крови?!

“Хорошо” – метнул в меня мысль Дрейк, – “толерантный атлантианец – редкость и большая удача в нашем случае”.

– О! Алеф! – запросто подался к дознавателю Вейлар и панибратски приобнял.

Лицо дознавателя закаменело. Он такого явно не одобрял.

– Мой брат с вашей матушкой ещё не узаконили отношения, а? – не успокаивался Вейлар, явно не чувствуя, как не понравился Алефу такой заход, – эти вианы, представь себе, дорогой мой почти-племянник, нанесли мне тяжкие телесные повреждения! Запустили метаморфа в Академию! Да ещё дали ему уйти! Под трибунал их, да?.. Но я знаю, ты захочешь соблюсти скучные атлантианские формальности.

Виан Алеф ничего не сказал.

Не изменился в лице.

Только вытащил из поясной кобуры сложенную трость-накса и самым её кончиком брезгливо стряхнул с себя руку Вейлара.

– Извольте доложить по форме, что у вас здесь за бардак, виан Вейлар, – наконец процедил дознаватель, с Вейларом атланианец даже не подумал здороваться за руку. – Вы как ректор, ответственны за целостность псионического грави-барьера. И вы сейчас мне рассказываете, что на объект государственного значения попал метаморф, я не ослышался?! Прошёлся туда и обратно? А также, ваши подчинённые сломали вам нос, я ничего не упустил? Пока похоже на начало шиарийского анекдота. Если всё так, то едва ли вы сохраните за собой должность… Впрочем, я хочу соблюсти мои скучные атлантианские формальности. И всё же услышать доклад по форме.

Вейлар побледнел.

***

Ещё час спустя мы сидели в кабинете Вейлара. Правда без самого Вейлара, который в другом кабинете заполнял тысячи отчётов и докладов о произошедшем.

Я, Дрейк, виан Алеф (разумеется, на ректорском кресле во главе!). А также помощница дознавателя – молодая женщина человеческой расы. Она заняла место по левую руку от своего начальника на подставленном атлантианцем самолично кресле с высокой спинкой. Аккуратная, в белоснежной форме Союза, с убранными в высокий хвост белыми волосами.

Женщина – виана Элина – молниеносно фиксировала в планшете, в электронной документации всё, что озвучивал Алеф. Мы с Дрейком сидели по другую сторону широкого ректорского стола, напротив, в креслах для посетителей.

Перед дознавателем и его помощницей дымились стаканы с кофе – напитком обожаемым атлантианцами и людьми и едва переносимым чистокровными шиарийцами. Но мы с братом ни единым движением хвостов не выдали своего дискомфорта. Какое там! Если виан Алеф нас поддержит… да я сам сварю ему этот их кофе!

Нам сейчас очень нужно расположение дознавателя. Я внимательно изучил его безупречный облик и перенёс внимание на его помощницу. Почему-то с ней я связывал наши самые смелые надежды. И очень скоро нашёл взглядом доказательство своей правоты. Ровно на безымянном пальце вианы-человечки.

Она ничем до сих пор не выдала себя, но её кольцо с синим камнем (тон в тон с камнем в набалдашнике накса атлантианца Алефа) и надетое на тот же палец сверху обручальное кольцо (такое же новенькое и блестящее, как у Алефа и с зеркальной относительно его кольца пиктограммой) говорило обо всём. Перед нами жена атлантианца. Жена-человек. Я зажмурился и снова распахнул глаза: кто этот виан и куда дел занудного почти-адроида Алефа?

Впрочем – надо согласиться с Дрейком: нам повезло.

– Элина, это не для протокола. Останови запись…

Пальчики женщины перестали летать над планшетом. Она откинулась на спинку и стала лениво попивать кофе. А Алеф подался к нам, оперев сцепленные замком руки о столешницу ректорского стола.

– Я правильно понимаю, вианы… вы хотите, чтобы я сгенерировал вид на жительство на территории Союза для семьи метаморфов?!

– Для нашей мианессы , – с нажимом поправил Дрейк, – и её родителей.

– Они не чистокровные метаморфы. – подхватил я инициативу, пока Дрейк не нагрубил дознавателю, – наша невеста не способна трансформировать тело. За исключением кончика хвоста.

Я в этом не был уверен. Это знание транслировало мне ядро корабля. Как и всё остальное, что я планировал выдать виану Алефу.

– Я вообще впервые слышу о скрещивании метаморфа с представителем гуманоидной расы. – скрестил руки на груди Алеф и откинулся в ректорском кресле, – ты уверен, Ларс? Может речь всё же о поражении организма и обсеменении чужеродными клетками?

– Нет. – решительно ответил я, – Алеф... она минимум в трёх поколениях от чистокровного метаморфа. И её тело стабильно.

– А её родители…

– Мать шиарийка. Отец… человек с четвертью генома метаморфа.

Четверть.

Перед мысленным взором пронеслось воспоминания – чёрная тень со щупальцами, которая парализовала ментальное поле одним своим присутствием.

И это четверть генома.

Непостижимые. Опасные. Существа.

– Ну допустим, – недоверчиво приподнял бровь Алеф, – но вы же догадываетесь, что Комиссия такого не одобрит…

– Потому просим тебя обойтись без комиссии, виан-дознаватель, – просто попросил Дрейк, отщёлкнув хвостом, – ты ведь понимаешь, Алеф. Межвидовые отношения — это непросто…

– Ты сейчас сравнил мою жену с метаморфом?! – сощурил ледяные космически-чёрные глаза атланианец, характерным жестом показывая нам безымянный палец. Если аналогично поднять средний – у землян это считается грубым непристойным жестом. Наверно дознаватель этого не знает. А хотя…

Ситуацию спасла беловолосая жена дознавателя. Она фыркнула и рассмеялась.

– Во-первых, виан-босс, – обворожительно улыбнулась землянка, явно под столом положив руку Алефу на колено, – у неё от метаморфа только хвост-цветочек со слов этих вианов. А во-вторых… шиарийцы только что сравнили меня со своей мианессой . А это определённо комплимент…

У Алефа изменилось лицо. Недовольство и претензия сменились, как по щелчку ревнивым возмущением. Он гневно воззрился на нас.

– Алеф… – захлопала ресницами человечка, одновременно пальчиками беря атлантианца за подбородок и заставляя посмотреть на своё лицо. Это как будто что-то значило. Какая-нибудь их служебная жестовая речь.

И виан-дознаватель застыл. Любопытно, что такого она ему сказала этим морганием?

Я впервые видел, чтобы атлантианцем вот так крутила землянка, и наблюдал с неподдельным интересом.

– Что ты хочешь, чтоб я сделал, Элина? – после короткой внутренней борьбы сдался дознаватель.

– Думаю, надо провести проверку того, что говорят эти вианы, без уведомления комиссии. К чему беспокоить всех, если ещё недостаточно данных? Если девушка и её родители и впрямь не представляют опасности для общества. То… почему бы и не…

– Выдать вид на жительство метаморфу?! Элина!.. – почти болезненно выдохнул Алеф.

– Выдать на планете нейтральной полосы… Там ведь по закону могут жить все виды…

– Элина…

– Так написано в законе. Или нет? Стратегических объектов на смежных территориях нет. А девушке можно подписать вид на жительство в Шиарии… Или хвост-цветок – угроза национальной безопасности?! В лабораториях лежат в колбах тонны мета-материала. Им, значит, там лежать можно, лишь бы в накладных и лабораторных журналах, как положено, опись была… А с расщеплённым кончиком хвоста жить в Шиарии нельзя? Надо типировать клетки, изучить пределы возможностей мианессы этих вианов и выдать вид на жительство там, где возможно…

Алеф молчал.

Я понимал его.

Бремя власти – это бремя ответственности.

Для нас мианесса – для него просто метаморф.

– Я не буду спешить с комиссией, – осторожно выговорил Алеф, – но и обещать вам ничего не могу. Найдите девушку и типируйте клетки. Я должен понимать, насколько она и её родня опасны, чтобы что-то предпринимать. Могу только обещать, что в лабораторию в качестве материала она на территории Союза не попадёт. Я прослежу.

Это уже было больше, чем можно рассчитывать. Я посмотрел на землянку-Элину. Эта женщина только что сотворила чудо на наших глазах. Мы с братом синхронно благодарно кивнули ей. Видимо, у некоторых атлантианцев тоже бывают мианессы. Иного объяснения, почему для виана Алефа слово человечки стало законом, я просто не находил.

– А теперь, вианы, выйдете, не сочтите за труд. И пригласите ректора Вейлара для дачи показаний и кхем… с нятия побоев.

Алеф тяжело вздохнул и вдруг ответил на вопрос, который я считал бестактным задать вслух:

– ...Моя мать и правда встречается с его братом-близнецом. Ну знаете… "светлой половиной" шиарийского дуэта, – кивнул на меня многозначительно Алеф, – впрочем, никакого дуэта уже давно нет. А связь эти вианы разорвали много лет назад, потому что Вейлар… та ещё филейная часть под хвостом котоида. И подозреваю, что ему здесь сломали нос не без причин. Будем разбираться.

Мы с братом покидали кабинет с лёгким сердцем.

Словно сила вселенской справедливости послала к нам именно этого дознавателя.

Ещё немного такой же удачи, и мы найдём нашу мианессу.