Глава 21

Дрейк

Сначала мы вели Весту по лесной тропе. Просто ласково держали, я – за правую руку, а Ларс – за левую. И увлекали нашу девочку к кораблю, который на ближайшее время станет нашим домом. Там ей будет хорошо. Много места. Корабль перестроит помещения так, как мианессе удобно…

Крейсер расширит оранжерею, подготовит огромный плавательный бассейн, словом – создаст всё, что Веста пожелает.

Ведь крейсер рассчитан на команду и дальние миссии, но весь этот ресурс теперь послужит лишь счастью, удовольствию и безопасности Весты.

И она это знает. Без всякой пси-связи. Просто я видел отражение этого счастливого понимания в сияющих глазах нашей девочки.

Я был рад, что камень свалился с её души.

Что больше между нами нет тайн. Нет преград.

Вскоре Ларс подхватил Весту на руки. И оплёл хвостом её тонкую щиколотку, в то время как мой хвост продолжал надёжно сплетаться с хвостом Весты. Так связь всё время оставалась симметричной. Так нам всем было комфортно.

Веста устала – морально вымоталась. Не только за тот час в лесу, что оплакивала закрывающиеся врата космического сектора, а вообще – за последние два месяца.

– Больше мы не расстанемся, Веста, – уверенно произнёс я, коротко поглаживая щеку нашей будущей жены. Больше ни о чём не беспокойся…

Ларс бросил на меня короткий осуждающий взгляд. Да – я прямолинеен, и иногда это проблема. Ларс только-только отвлёк её рассказами о нашем полёте, что занял эти два месяца (ведь мы не можем пройти тропой метаморфа, даже на измененном крейсере, по крайней мере – на такое большое расстояние). Брат также успел поведать нашей невесте о дознавателе-атлантианце и его человеческой супруге, которые внезапно сыграли на нашей стороне. И о дважды сломанном носе ректора Вейлара. И Веста начала было смеяться.

И тут моя фраза, хоть и была сказана от души… Но у Весты снова заблестели глаза от подступивших слёз.

Я неправ. Она в положении. Она такая чувствительная.

Да и раньше была…

– Всё хорошо, я рада, что ты так сказал, – Веста прикоснулась изящной ладошкой к моему лицу в ответ.

Мы с Ларсом послали ей синхронный светлый псионический импульс.

– Я тоже очень люблю. Вас обоих!... – без труда дешифровала Веста наше послание и ответила на него.

Наша с братом пси-волна засветилась от прилива удовольствия, счастья и уверенности, что мы больше никогда не отпустим нашу малышку. Не позволим ей усомниться в нашем полном принятии. Мы всегда будем на её стороне и она никогда не будет одна.

Главное — чтобы Веста чувствовала себя спокойно и защищённо, чтобы ничто больше никогда не причинило ей боли. Её счастье — наша главная задача. Наша потребность.

Мы продолжили путь. А ночной лес для меня словно просветлел.

– У этой планеты есть название? – Ларс снова перевёл разговор на безопасную тему.

– Вестирион-один.

Это не Веста нам ответила.

А голос из темноты.

Шелестящий, исходящий силой.

Я разглядел силуэт крупного крепкого мужчины – человека, взявшегося из ниоткуда. За его спиной клубилась тень со многими щупальцами, устремлёнными к ночным небесам.

Сначала я инстинктивно напрягся. Но удержал свою руку, которая по инерции чуть не потянулась к бластеру на поясной кобуре. Слишком въелась в подкорку такая реакция на любое проявление сути метаморфов.

Ларс оказался устойчивее. Его лицо не изменилось и даже хвост не дёрнулся.

– Как ваше имя, виан? – учтиво кивнул мой брат метаморфу. Отцу нашей мианессы.

Мы оба были собраны. Перед нами – метаморф! Но Ларс как-то лучше умел скрыть свою настороженность.

“Наша будущая жена тоже метаморф, Дрейк, не забывай…”, – псионический укол от брата привёл в сознание.

– Моё имя вам известно, – шагнул к нам метаморф. Бледная кожа, вьющиеся тёмные волосы. Светло-карие человеческие глаза, во взгляде которых всё же было что-то слишком острое для обычного гуманоида, как будто метаморф смотрел не на нас — а куда-то глубже — в суть. Позади этого существа трещало пси-пространство – словно ревела буря.

В личном деле Весты, в её фальшивых документах и правда было имя якобы погибшего отца. Стало быть, настоящее.

– Виан Кай, – вежливо улыбнулся Ларс, продолжая держать на руках мианессу. Его серебристый хвост под жестким ментальным контролем соскользнул с её щиколотки и начертил в воздухе жест дружеского расположения. Возможно, слишком чёткий, чтобы быть искренним. Но брат старался.

Метаморф согласно кивнул.

Имя “Кай” – древнее, человеческое. В имени Весты больше отсылок к расе метаморфов. А уж “Вестирион” – это и вовсе что-то до дрожи похожее на шелестящий язык их смертоносных прародителей.

“Дрейк…” – предостерегающе коснулся моего сознания Ларс.

“Всё в порядке. Вам нужно время, я понимаю” – ворвался в наши мысли голос Весты, – и моим родителям, и мне, и вам. Это нормально… Они знают про вас. Поэтому…”

– Никаких проблем, любимая, – я улыбнулся моей мудрой маленькой мианессе и шагнул вперёд. То же сделал и метаморф. То есть виан Кай. Только его лицо оставалось непроницаемым. Считать эмоции было невозможно.

Перед мысленным взором пронеслось наше боевое прошлое, связанное с метаморфами. Крушение крейсера, погибшие боевые товарищи, многолетняя болезнь нашего корабля, поражение наших с братом разумов клетками метаморфа – под воздействием которых мы даже едва не погубили собственных собратьев-шиарийцев…

Пронеслось – и кануло. Ушло, как вода в рыхлую почву.

Это сделал не Кай. Не Веста. Не весь их род. Лишь та его часть (хоть и большая), которая оставалась враждебна ко всему разумному космическому миру. Коллективный разум объединённых метаморфов, во главе которого несколько лидирующих особей – они словно многоголовая Гидра из легенд Земли-один. (Метаморфы и внешне на неё, пожалуй, походили).

Но нашлась и та условная отрубленная голова гидры, которая выбрала другой путь: отрастила себе новое тело и ушла. Откололась от материнского разума. Заглушила приказ альфа-разума. И стала сама себе Альфой. А там и до очеловечивания не так далеко. Всего три поколения.

Я не видел зла от Кая или Весты. Видел только хорошее. Веста – принесла свет и исцеление. Помогла нашему кораблю, избавила от болезни сокурсника. Пробудила в нас настоящую любовь шиарийцев к своей мианессе.

А Кай – создал Весту, и когда это потребовалось — пришёл защитить её, как родитель, который искренне заботится о своём ребёнке. А за метаморфами такого никогда не наблюдалась. В них вообще не было родительского инстинкта. Было похоже, что доминирующий коллективный разум считал всех других особей не более чем слугами и проводниками его высшей воли, которых можно легко заменить. Просто винтики в механизме — без личностей и привязанностей.

Но Кай был другим. Своими действиями он это доказал. Он заботился о своей дочери. Так как я могу его ненавидеть?

– Что значит “Веста”? – вдруг тихо спросил я, протянув руку метаморфу.

И сам этот жест — был моей демонстрацией открытости. На флоте нам вбили в головы, поставили на рефлекс: нельзя позволить метаморфу коснуться голой кожи. Ведь это может стать смертным приговором. Особенно — коснуться руки. Входной пси-канал в центре ладони: миг воздействия – и рука уже не твоя, а метаморфа. Ещё миг – и разум тоже уже не твой. Что-то подобное с нами однажды и случилось…

Но я стоял и протягивал руку Каю. Выражая тем самым свою новую позицию, лучше всяких слов. В которых я был не силён.

Кай принял, помедлив лишь миг, и крепко сжал моё предплечье:

– В языке метаморфов это не самый популярный термин. Но мне он по душе. Означает процесс. Противоположный энтропии. Создание порядка из хаоса. Органики из неорганики. Жизни из ничего. Что-то в этом роде. Трудно объяснить представителю другого вида…

– Разве у нас разные виды? – ухмыльнулся Ларс, крепче сжимая в объятиях притихшую Весту, – виан Кай, после нашей с Вестой свадьбы вы будете считаться уже дважды шиарийцем. По супруге и по дочери…

Кай усмехнулся краешком рта, но его светлые карие глаза оставались цепкими и холодными. Наблюдающими. Ларс осторожно опустил напрягшуюся Весту на землю и тоже пожал руку её отцу.

– Веста? – Внимательные глаза метаморфа уставились на Весту, на какой-то миг выдавая масштабы его возможностей своим не по-человечески глубоким и печальным выражением. Потенциально он был существом почти всемогущим, но я подозревал, что из-за смешения генома, у него были свои ограничения… впрочем, которые он готов был обойти ради дочери.

– Я хочу сейчас пойти со своими будущими мужьями, папа. Я в порядке, правда… Маме скажи… что мы завтра придём… эм… знакомиться, ладно?

Кай наклонил голову, будто задумавшись. Его волнистые чёрные волосы качнул ветер.

— Хорошо, — кивнул он.

И тут Веста молниеносно сократила расстояние до своего отца, коротко обняла метаморфа и подалась назад, улыбаясь. Её движения были очень быстрыми. Куда более быстрыми, чем это было доступно человеку… и даже шиарийке вне боевой фазы, в которую Веста несомненно не перешла.

М-да. Она больше не скрывалась, и более того, благодаря беременности входила в силу. Придётся привыкнуть, что наша малышка – очень особенная, удивительная шиарийка.

И тут виан Кай истаял в прохладном ночном воздухе – растворился в лесных тенях. И я принудил себя отпустить чутьё и не следить за ним. Это было бы неправильно, после оказанного доверия. Да и не за чем.

Виан Кай почти благословил нас. И между нами с мианессой и нашим новым домом теперь и впрямь не было преград.

***

Когда мы оказались на крейсере, который уже перестраивался в дом, я подхватил Весту на руки. И опустил на белоснежный диван в капитанской гостиной.

Она смотрелась в своих чёрных одеждах ещё тоньше.

Её хвостик тихо перещелкивался с нашими, пока мы накрывали быстрый ужин на низком столике прямо перед Вестой.

И вдруг – хвост Весты раскрылся цветком. Тем самым, что удалось увидеть лишь раз. Шиарийской лилией…

Веста ойкнула, и её щёчки порозовели – очевидно, её золотой хвостик проявил вольность: защёлкал на множество голосов нашим хвостам, что…

Она соскучилась.

Она нас любит…

И хочет сейчас вовсе не ужинать…

Дословно: “поужинать можно и после”.

Веста от таких заявлений хвоста покрылась очаровательным румянцем, но не стала ничего опровергать. Только смотрела на нас большими светло-карими глазами, в которых сверкали шиарийские золотые искры.

Я ощущал — она соскучилась. Она хотела нас.

А разве мы можем отказать мианессе?

Веста

Сердце отчаянно колотилось.

С тех пор как Ларс и Дрейк вышли ко мне из чащи ночного леса… подняли на ноги… обняли…

Моё бедное сердце сходило с ума, а золотой хвостик тревожно метался.

В первый миг в мою душу проник липкий страх.

Не оттого, что мои мужчины пришли меня убивать. А что выбрали не любить такую, как я . Этот страх сталкивался с ледяным ужасом оттого, что отец их найдёт и уничтожит. Или они – уничтожат отца.

Ужас, что мои шиарийцы будут ослеплены идеологической ненавистью к моему виду и погубят меня вместе с собственными ещё нерожденными сыновьями. Весь этот эмоциональный горючий коктейль – вспыхнул, словно столб пламени, уходящий в небо.

Вспыхнул – и прогорел за миг. Все мои страхи прогорели.

Потому что в выражении глаз моих самцов я разглядела лишь бесконечную нежность и принятие.

И даже мой отец не стал препятствовать нам – а женихи открыто протянули ему раскрытые ладони в знак доверия.

Никогда! Ни один шиариец так бы не поступил! А Ларс и Дрейк смогли…

И, кажется, мы перевернули эту мрачную страницу.

И теперь я сижу в нашем крейсере, на диванчике в капитанской гостиной. Я чувствую себя в безопасности, как никогда прежде. Я чувствую себя дома – а мой хвост впервые безбоязненно расщепился в присутствии моих мужчин и… и начал нащёлкивать такие непристойности, что жар залил моё лицо, шею и грудь.

А золотое пламя, что разгорелось в глазах моих мужчин в ответ, заставило жар моего смущения переродиться в пламя страсти…

Кажется, наш ужин и все разговоры-выяснения откладывались.

– Ларс… Дрейк… – еле слышно зашептала я.

Мой хвост уже столько “наговорил”… что мне и добавить-то было нечего.

А всё нарастающий жар жадно обволакивал тело, оседал пульсацией за лоном. Заставлял меня распадаться на материю… на разрозненные клочки сознания… И лишь золотистые глаза моих мужчин удерживали меня в реальности, в теле, в физической оболочке.

Я вдруг со щекотным ужасом ощутила, что меня пронзила непостижимая жадная страсть – такая сильная, что я не знаю ей имени, не умею с ней обращаться.

И, кажется, эта страсть способна столкнуть меня в подпространство…

На тропу метаморфов.

…А может я уже провалюсь пространственный разрыв…

Но горячие руки Ларса очень быстро сцепляются с моими, заземляя. Руки Дрейка обжигают талию через одежду и, повинуясь моему не так и невысказанному вслух желанию – начинают стягивать с меня одежду…

Очень скоро оказываюсь, обнажённой, зажата в двойных объятиях таких же обнажённых Ларса и Дрейка. Дышу манящим запахом моих мужчин, ставшим слегка острее от возбуждения. А мой хвост уже не в силах щёлкать – так плотно он заплетён в косицу хвостами моих будущих мужей, что блаженно обмяк и не издаёт ни звука.

И я чувствую себя так же…

Я таю и плавлюсь. И…

“Я скучала… Дрейк… Ларс… как же нам вас не хватало”

“Мы шли на твой зов… наша Веста…"

“...Наша мианесса… мы так тебя любим…”

Губы Дрейка обожгли мои нетерпеливо, яростно – таким был мой черноволосый шиариец. И тем ценнее для меня, как он обуздал свою агрессивную шиарийскую суть ради нашего будущего… Я отвечала на его поцелуй, степенно, глубоко, успокаивая его внутреннюю бурю… поддерживая каждое принятое им решение… Развеивая даже мимолётные сомнения.

Затем губы Дрейка также горячо, но уже менее яростно, соскользнули на мою шею – и в этот же миг моим ртом занялся Ларс.

Мой светловолосый шиариец был методичен, проницателен и неумолим. Он предугадывал каждое моё движение. Его внутренний огонь горел ровно, и я не могла его перенаправить или успокоить…

Он сейчас заставлял меня гореть в том же темпе и с той же интенсивностью…

И очень скоро с этим нашим с Ларсом обоюдным горением, сонастроился и Дрейк.

И – словно последний кусочек пазла встал на место.

Система стала идеальна. Сбалансирована. И теперь… растворились мы трое.

Я снова падала за край бытия.

Но теперь – падение было управляемым. Теперь пространство подчинялось мне, а не я ему.

И с моим двумя мужчинами это было так… правильно, так безопасно.

Я знала теорию скольжения в подпространстве, как и все метаморфы. Но не могла её по-настоящему понять ни одной из своих клеточек по отдельности ни объять целым разумом… А теперь… я-мы… как будто стали подпространством.

Я целовала Ларса в ответ. Глубоко, неистово. А Дрейк уже припал с новой порцией ласки к моей груди. Он нежно охватывал губами ареол и горошину моего соска, что словно вспыхивала в плену губ моего черноволосого возлюбленного.

Мы провалились всё глубже...

Не было капитанской гостиной вокруг нас. Ни столика, ни дивана. Ни видовых окон, в которые смотрит звёздная ночь Вестириона-1.

Я перестала что-то чётко понимать.

Знаю только, что оказалась верхом на Дрейке. Что исходила желанием и женской влагой. А он лежал на спине. Я же сидела на нём как наездница. Упиралась ладонями в его мощную грудь.

Сзади я ощущала Ларса – сейчас его возбуждённый член касался головкой моей спины… он вёл нежной горячей плотью по мне всё ниже, пока не пристроился между моих ягодиц.

Спереди у самого входа замер Дрейк, одно движение и он насадил бы моё исходящее женскими соками тело на свой огромный член. И в этот же миг в меня ворвался бы Ларс…

Однако они медлили…

Мучили меня, удерживая сильными руками в этой позе… доводили до предоргазма своими пальцами. Подготавливали меня.

Наши хвосты сплелись настолько плотно, что, кажется, срослись между собой…

Мне не хватало дыхания. И терпения.

Дрейк медленно погрузил в меня палец, заставляя беспомощно застонать и выгнуться сильнее в их надёжном захвате.

Ларс, в очередной раз провёл пальцами между моих ягодиц, растирая влагу.

Пространство зарябило.

Капитанская гостиная, то проступала дрожащими тенями. То терялась, заменяясь звёздными стенками подпространства…

– Хочу вас… – простонала я.

Вся моя концентрация осталась только на нас троих… мелькающий мир вокруг перестал иметь значение. Мои шиарийцы вошли в меня, медленно, осторожно и – абсолютно синхронно.

***

В капитанской гостиной крейсера, на широком белом диване – полулежал Дрейк.

Я сидела на моём черноволосом шиарийце сверху, и он только что вошёл в меня.

А Ларс – проник в меня сзади.

Когда я почувствовала их обоих в себе – жарко распирающими меня изнутри, пускающими по телу блаженную рефлекторную дрожь, я поняла всё.

Как остановить танец реальности. Как открывать и закрывать космические сектора. Как пускать целые флотилии метаморфов по ложному следу…

Но мне не было до этого сейчас никакого дела.

Ведь я сидела верхом на Дрейке, лежащим на диване. И он овладевал мной, и имел на это полное право. И точно также сзади меня брал Ларс…

И я была – только с ними, здесь и сейчас, в капитанской гостиной.

И больше нигде.

А послушное мне пространство… оно вполне может подождать.

Сейчас – только наше время. Моё и моих будущих мужей.

С каждым синхронным движением шиарийцев во мне – я охватывала их своими мышцами изнутри сильнее. Расслаблялась и сжималась вокруг них снова.

И часть моего разума всё ещё не могла поверить…Они были огромными… не будь я частично шиарийкой и частично метаморфом – эта разница в размерах тел оказалась бы фатальна.

“Нет, Веста…” – Ларс горячо выдохнул мне в спину ускоряясь.

“Дело в том, что ты мианесса” , – подхватил Дрейк, вторгаясь в меня резче спереди.

Я пока не вполне поняла эту философию шиарийской избранницы. Но чувствовала, что мужья правы. И отдавалась с удовольствием. Подставлялась под поцелуи и нежные укусы. Мои зацелованные губы уже давно сладко горели, но мне всё было мало. И я получала новые поцелуи постоянно. Я изгибалась под крупными бережными ладонями моих шиарийцев, что сжимали мою талию, бёдра, грудь…

Я потеряла счёт времени.

Моё тело горело.

Через несколько синхронных распирающих толчков во мне – накатывала волна неизбежного оргазма. Я дёргалась. Я дрожала. Но мои шиарийцы не останавливались. Максимум меняли темп на более размеренный. Но стоило мне привыкнуть и перестать дёргаться – они ускорялись – мягко сталкивая меня в новый оргазм потрясающей силы.

…Сколько их уже случилось?

Горящие от ласк соск и . Измученная прикосновениями нежных пальцев горошина клитора. Жёсткие вторжения шиарийских членов в моё тело – на грани понимания моим разумом!

Океан манящего запаха тел моих самцов, которым я дышала... он дурманил меня! Этот пряный и немного острый аромат их тел, от которого ноги делаются ватными…

…Новый оргазм застал врасплох – я затрепетала в двойных объятиях особенно сильно – отчаянно обхватывая своим телом члены моих идеальных мужчин.

Я зажмурилась, и на внутренней поверхности век – задрожали золотые пятна…

И тогда мои шиарийцы сжалились надо мной. Ускорились плавно, синхронно и кончили жарко…

Семя плавко выстрелило в меня… потекло… Мне позволили обессиленно завалиться Дрейку на грудь. Почти обжечь щеку о его горячую кожу… Прожить эту двойную сладкую пульсацию от тел моих мужчин во мне. Прожить вместе с ними их удовольствие – также туго сплетённое с моим собственным, как наши хвосты…

Я осознала себя лежащей между обнажёнными пышущими жаром телами моих самцов – на разложенном белом диване в капитанской гостиной. Семя моих шиарийцев стекало по моим бёдрам, смешивалось в промежности… я улыбалась…

Мой хвост обессиленно повис в нежном сплетении хвостов моих будущих мужей.

Я всё ещё помнила теорию хождения в подпространство. Но понимала, что вне единой системы с Ларсом и Дрейком, мне не хватило бы на это сил. И как так вышло, что чтобы познать свою силу – силу метаморфа – мне нужны эти шиарийские мужчины? Как так вышло, что без них всё это не работает?..

Мысль бегала вяло… вероятности струились по инерции…

И всё сводилось – к теплу тел моих мужчин. К тому, как уютно, мне вот так лежать между ними, балансируя на грани сна и бодрствования.

К зреющей во мне новой жизни.

К счастью, которое я испытываю от любви и принятия Ларса и Дрейка.

К счастью, которое я со временем научусь испытывать и просто так…

И впереди меня ждёт столько прекрасного.

На этой райской планете…

А что я догадалась, как открыть подпространство… пожалуй, оставлю это при себе. В конце концов, это лишь теория, сформированная на пике эмоционального и физического блаженства.

Просто озарения.

А я никуда не спешу.

Я заслужила прожить и почувствовать вкус каждой минуты своего счастья.

Единственное, о чём я жалела совсем слегка – не получится традиционной законной шиарийской свадьбы. А я хотела бы быть невестой в алом шиарийском кружеве – как положено. И… вообще…

Будущие мужья не прочитали мои мысли по нашей всё более крепкой ментальной связи. Но уловили общее направление.

– Не расстраивайся, наша мианесса, – ласково погладил Дрейк мою щеку.

– Я бы не спешил с выводами, – подхватил Ларс, бегло целуя меня в губы, – ведь у нас есть посылка от одного ушлого дознавателя-атлантианца. С припиской “*для церемонии наречения мианессы (“свадьбы”) в установленном законом порядке”. Так что…

Я улыбнулась шире.

А вдруг?

– Атлантианец нам не враг. Но мы всё равно проверили посылку бортовым сканером для безопасности. И, Веста, посылка адресована нам троим, – нежно прошептал мне на ухо Дрейк, – так что предлагаю после ужина её открыть...