Глава 5
Веста
Подъём был в семь, завтрак в восемь.
День не обещал быть лёгким.
Столовая встретила меня гулом голосов и лязгом посуды. Запах белковых омлетов и питательных каш смешивался с терпким ароматом энергоактивного гранулированного чая. Студенты-шиарийцы наполняли свои тарелки доверху, и моя порция в сравнении казалась крошечной.
За центральным столом я сразу приметила Ларса и Дрейка, и теперь старательно не смотрела в их сторону.
— Эй, новенькая! Ты что, ешь как мышка? Так мало взяла! — сквозь шум крикнул красноволосый студент по имени Шинру. — И куда упадёшь? Давай к нам! — Он сидел за многолюдным столом, где единственное свободное местечко находилось между самим Шинру и другим крупным шиарийцем, с лицом похожим на Шинру, но с чёрными волосами. Похоже, это его брат. И хвост этого брата заинтересованно изогнулся в моём направлении.
Ну уж нет…
Я отрицательно помотала головой и юркнула в дальний пустой угол столовой.
Ютившийся здесь стол здесь был покрыт царапинами от острых кончиков чужих хвостов.
Опустившись на пластиковый стул, я пододвинула к себе поднос. На нём дымилась каша странного фиолетового оттенка — «питательная смесь л-300», как значилось в меню.
Я поковыряла её ложкой, чувствуя, как запах вызывает тошноту.
Не могу есть. Просто не могу.
Но не из-за каши. С каждой минутой, проведённой в этом зале, мой хвостик, становился всё беспокойнее. Он тянулся вправо, где за центральным столом сидели Ларс и Дрейк.
Вчера обыск комнат кураторов едва не закончился катастрофой. И самое безумное — что мне придётся обыск повторить. На этот раз лучше сверить графики. И не попасться, иначе…
Вчерашние поцелуи с деканами всплыли в памяти. Их руки, их языки, их хвосты, сжимающие моё тело… Жар прилил к щекам. Я зажмурилась, прогоняя видение.
Чтобы отвлечься, всё же положила в рот ложку с кашей. На вкус было сносно… Взгляд снова перетёк к кураторам.
Я честно старалась не смотреть на них. Но силуэты мужчин, словно магниты, притягивали взгляд: светловолосый Ларс, расслабленно откинулся на спинку стула. Дрейк, почему-то напряжённый, как натянутая тетива, с тёмными прядями, падающими на лицо, листал рабочий планшет. Кураторы о чём-то беседовали и не смотрели в мою сторону… пока что.
Ой! Посмотрели!
Капец. Капец. Капец.
Я тут же отвернулась, зажав свой хвост между лодыжек, чтобы он не выдал меня. Потому что настойчивость, с которой он тянулся к деканам — была тревожной.
К сожалению, о запечатлении метаморфов мне известно мало. Знаю лишь, что они так подбирают себе пару – точнее, особь, с которой частично обменяются генетическим материалом, прежде чем размножиться каким-то скучным полурастительным способом. Хотя чистопородный метаморф может скопироваться и сам по себе, но всё же если вносить генетическое разнообразие – можно усилить потомство, этот факт метаморфы вполне признают. Сложности начинаются лишь когда поднимается вопрос “за счет чего будем вносить разнообразие”…
Так или иначе, от моих агрессивных предков-метаморфов мне перепала такая “радость” – в виде цветения хвостика. У отца тоже имелась эта особенность, хоть и проявлялась немного иначе.
К моему нынешнему возрасту мне удалось (не без труда и не со сто процентной достоверностью) выяснить вот что: процесс запечатления — многоэтапный. Если потенциальный партнер найден — то происходит начальное запечатление (то что случилось у меня). Дальше идёт стадия закрепления — хвостик хочет проверить гены, гормоны, совместимость иммунных систем, репродуктивный потенциал… И далее — финальная стадия — зачатие… И, если всё обоюдно — счастливая семья. Ура!
Вот только… я не собиралась поддаваться своему хвосту. Который даже сейчас не мог спокойно полежать. Весь извёлся, искрутился, так хотел продолжить проверку идеальности пары. Тем более тут аж сразу два хвоста вместо одного. Ну просто хвостовой гарем!
«Нет!» — строго сказала ему.
И мой золотыш печально и чуть обиженно защёлкал кончиками.
Он не понимал, что эти двое — наша смерть, а не пара.
Я снова покосилась на кураторов…
— …полукровка-то трясётся от страха, — фыркнула шиарийка за соседним столом. — Глянь, даже хвост не смеет показать.
— Да она боится, что её съедят, — хихикнула другая девчонка. — Посмотрим, как она справится сегодня с тренировкой. Может, завтра уже вылетит.
— Ставлю свой хвост, что её и на пять минут не хватит.
Но хихиканье оборвалось, когда Ларс мельком взглянул в их сторону. Затем его золотые глаза скользнули по мне, и внутри всё сжалось. А потом кураторы встали.
“Нет-нет-нет!” — мысленно вопила я, наблюдая, как деканы идут ко мне.
Они двигались как хищники — плавно, беззвучно, и все взгляды в столовой невольно потянулись за ними. Мои пальцы вцепились в край стола. Хвостик задрожал, кончики потянулись в сторону потенциальной пары, но я сжала его коленями.
Опустила голову. Как будто никого не вижу! И увлечена едой.
Но меня это не спасло.
— Веста.
Я вздрогнула. Вскинула взгляд.
Кураторы стояли рядом. Ларс слегка щурился, а темноволосый Дрейк… Дрейк смотрел так, будто хотел прожечь во мне дыру.
— Вианы-кураторы, — прошептала я, чувствуя, как щёки пылают.
— Ты вчера так быстро убежала, — мурлыкнул Ларс, присаживаясь рядом. Я попыталась отодвинуться, но его хвост обвил ножку моего стула и пододвинул к себе ближе. — Испугалась?
Дрейк молча занял место с другой стороны, отрезав путь к побегу. И я ощутила, как нас накрыл заглушающий звуки купол.
— Я… это… — язык не слушался. — Простите меня. Это была ошибка!
Ларс приподнял бровь.
— Ошибка? — его голос стал ниже, почти вибрируя.
— Н-ну… Так ведь нельзя… Всё же есть правила академии.
— О правилах не волнуйся, Веста, — рыкнул Дрейк. — Мы это решим. В следующий раз не убегай. Как на счёт продолжить сегодня вечером?
Космос великий!
Да они же напрямую предлагают мне покувыркаться!
Что мне сказать? Как им отказать?!
— Эм-м… Простите, вианы, но… я не уверена…
— Почему? Разве ты не заверяла вчера, что любишь нас?
Ох…
— Да, но… Вы мне не… не подошли. То есть, физически! Несовпадение! — выпалила я, сжимая ложку так, будто это мой спасительный канат. Упёрлась взглядом в тарелку, чувствуя, как накаляется атмосфера.
Ой-ой-ой … мне было страшно поднять глаза.
Я прекрасно слышала, как возмущённо щёлкнули кончиками хвосты кураторов.
— И как ты это поняла? — опасно-ласково спросил светловолосый Ларс.
— По… по поцелую. Ой! Уже время. Мне вообще уже надо идти! — оставив погнутую ложку на столе, я поспешно вскочила. Кураторы смотрели на меня ТАК, что спина покрылась холодным потом.
Я попыталась выйти, и в этот момент мой хвост потянулся к Дрейку. Я его ухватила на полпути, но потеряла равновесие. И навернулась бы! Если бы хвост Ларса не обвил мою талию, а его рука не поддержала бы за локоть.
Горячее касание мужчины отдалось током в рецепторах. Голова закружилась, в животе вспыхнул жар. Что со мной творится?! Почему Ларс не отпускает кольца своего хвоста. Это же неприлично!
И стоило подумать об этом, как меня, наконец, освободили.
— Веста, – рыкнул Дрейк.
— Мы позже договорим, — холодно сказал Ларс.
— Не надо! — я нервно улыбнулась, на секунду встретившись глазами с кураторами. Ох… они меня просто прожигали взглядами!
Нет-нет! Никакого разговора я не хотела! Но похоже, спрашивать меня не собирались.
Я наконец кое-как выбралась из-за стола.
Развернувшись, я побежала вон из столовой.
***
Моя первая тренировка.
И я знала – мне уже совсем скоро предстоит пожалеть, во-первых, о том, что я съела всего пару ложек питательной каши за завтраком… нет-нет. Это во-вторых.
А во-первых, и в-главных – меня заставят горько раскаяться во всей этой ерунде с признаниями в любви Ларсу и Дрейку, которую я устроила на панике и от безысходности, не найдя лучшего выхода в моменте!
В добавок на завтраке я наступила кураторам на хвосты, сказав, что поцелуй был… не тот. Всё равно что заявить — не понравился. Думается, слушать такое неприятно. Чувствую, тренировку мне теперь устроят не из лёгких. Или ещё как-нибудь отыграются. Потому что взгляды деканов были уж очень холодные.
Оставалось надеяться, что кураторы не такие мелочные. И просто… просто забудут. Такое ведь может быть? Надеюсь, что может…
...я заставила себя ступать уверенно по упругому полу просторного тренировочного зала. Он был проложен чем-то вроде полужёстких матов – чтобы смягчать падения со снарядов, а также с высоты собственного роста адептов, с добавленным ускорением – во время спаррингов.
Меня, конечно, это вряд ли спасёт.
Литые вставки на облегающем чёрном тренировочном костюме – надо признать, располагались весьма удобно, хоть и непривычно. Костюм оставался лёгким. Единственное, что в нём было прям очень плохо – он облегал меня как вторая кожа.
И когда я поняла, что на меня смотрят из наблюдательного возвышения в центре зала Ларс и Дрейк – недвусмысленно обводя моё тело голодными взглядами – я остро ощутила себя совершенно голой!
Космос Великий!
Чтобы отвлечься, я оглядела зал.
Он был поделён на четыре секции, условно разгороженные мягко светящимися энерголиниями.
В центре – наблюдательный пункт – вроде пьедестала, на котором стоят кураторы или тренеры – смотрят, чтобы студенты не покалечились. Или покалечились – но не сильно – ну хотя бы не насмерть. Сейчас на этом наблюдательном пятачке стояли только Ларс и Дрейк.
За тренировку в идеале полагалось пройти все четыре сектора поочерёдно.
Первый сектор — разминка со снарядами.
Задача: переходить от одного к другому. Мишени у стены, прыжки по подвесным мостикам, длинные стальные пруты для отработки ударов. А в центре — вариативная боксёрская груша. Её нужно бить кулаками, ногами, хвостом или выбранным оружием. Груша, как назло, принимает всякие чудаковатые формы, в которых недвусмысленно угадываются аллюзии на расу метаморфов, фух…
Неприятно, конечно. Но я знала, что так будет, чего уж там.
А ещё по всем периметру тренировочного зала – нечто вроде полосы препятствий — тренировка ловкости, скорости и выносливости: взбираешься вверх с препятствиями, перепрыгиваешь через движущиеся валики, уворачиваешься от вариативных кукол. Если пропустишь удар — синяк будет знатный…
По результатам того, как ты себя проявишь в этой “лайтовой” части тренировочного поля – решается, как ты будешь проходить задания на других трёх секциях.
На них проходят уже спарринги с живыми противниками. Одна другой хуже.
Сначала – командный спарринг. Трое-четверо студентов против команды трёх-четырёх соперников. Если трое — то два парня и девушка. Устойчивая боевая тройка. Либо две боевые двойки парней.
Оставшиеся две секции – сражение с сильнейшими игроками по итогам отбора на основании успехов в разминке со снарядами. Лично я уповала на то, что проявлю себя с боксёрской грушей и скалодромом настолько безобразно, что меня в ближайшее время не будут ставить против живых соперников – даже в команде.
Они же все друг с другом дерутся! А я этого – совсем не умею. Могу, конечно, подключить инстинктивное поведение, но… тут никогда нельзя быть уверенной, какая именно из моих частей откликнется. Если хвостик раззадорится, может и раскрыться цветком. А этого мне допускать нельзя. Так что я всегда немного в сознании. Ныряния в рефлекторное поведение – для меня крайне опасны.
– Ну и что ты замерла, Веста? – низкий рычащий голос Дрейка вывел меня из размышлений.
Я тупо смотрела на грушу из наноматериала с голографическими вставками. Из неё выдвинулись шесть рук и восемь пар глаз – что-то такое паучье было в этой пародии на метаморфа, и я не сдержала усмешку.
Генетическая память того небольшого количества клеток метаморфа, что рассеянна по моему телу подсказала: гуманоидные формы жизни такого боятся. Большого количества конечностей. Кукольных неживых лиц. Слизи, неподвижных глаз. " Мы начали принимать такие формы – ради них . Потому что их это деморализует в бою, а мы – имели такие возможности, так зачем отказываться?"
– Веста! – это уже ледяной голос Ларса, – приступай. Техника боя у тебя не поставлена, здесь это понимают абсолютно все. Так что с тебя сегодня просто инстинктивное поведение. А там посмотрим… Вперёд.
Я знаю, о чём он. Шиарийский инстинкт. Видишь метаморфа – напади.
Так вот – у меня НЕТ такого инстинкта! И нет рефлекторного ужаса перед кукольными рваными жестами и паучьими лапами. Вот только тут этого не поймут.
– Сейчас человечка свернётся в клубок и будет рыдать от ужаса! – хохотнула, изящно выгнувшись на стенке-скалодроме, чернохвостая шиарийка, из местных “цариц”, которым я заранее не понравилась.
– Арита! – зарычал Дрейк, – была команда "трепать языком"?! Или что? Десять штрафных!
Арита – это было имя чернохвостой – так меня обожгла холодным золотом взгляда, как будто это я виновата, что ей сняли баллы. Бррр. В её глазах было обещание. Мысленно пометила себе: одной по коридорам в неучебное время не прохлаждаться, эта Арита как пить дать меня подстережёт. И признаюсь: я, безусловно, боюсь. Но не грушу-метаморфа. А совсем других вещей…
– Веста!!!
Я снова посмотрела на грушу, которую мне предстояло бить. И неуверенно ткнула её хвостом.
Мой тычок был скорее “извините пожалуйста, не подскажите дорогу?” чем акт агрессии. Конечно, это видели все адепты. И многие не удержались от смешков. К их чести — сдержанных… но лишь потому что боялись кураторов. Только Арита громко хохотнула.
Я мельком оглянулась на Ларса и Дрейка. Лица суровые.
— Поувереннее, Веста, – холодно подсказал Ларс, – если с контактным боем всё плохо, можешь взять учебный бластер и для начала пристреляться к мишеням у дальней стены.
– Я… не знаю, как им пользоваться… – тихо созналась я, повернувшись к наблюдательному пункту всем корпусом. Не было нужды повышать голос. Шиарийский слух позволял кураторам прекрасно меня услышать. Позволял ВСЕМ в зале услышать моё позорное по местным меркам признание.
Арита не скрываясь захохотала. Несколько тихих смешков раздались из разных секций тренировочного комплекса. Сегодня я тут была вместо шута.
И внутренне я сжалась.
– Веста… – начал было Дрейк.
Уж не знаю, что он хотел сказать дальше – поиздеваться или объяснить, как пользоваться бластером.
Но тут рядом со мной возник красноволосый Шинру. Я ойкнуть не успела – парень весело отмахнул хвостом приветствие и вложил мне серебристый очень лёгкий бластер в руку.
– Да это просто, новенькая, – подмигнул мне Шинру, – Предохранитель снимается здесь. Прицел. Спусковая панель вот, касайся мягко, но дави слитным единым движением… и пали на здоровье… можешь даже особо не целиться… даже Арита догадалась, как из него стрелять. Почти сразу. У тебя проблем точно не возникнет.
Арита зарычала и умеренно грациозно соскочила со стены скалодрома сразу на пол.
Я мельком разглядела её перекошенное яростью лицо.
Она явно хотела двинуться к нам, но с опаской покосилась на Ларса и Дрейка. И не решилась. Её хвост отмахнул угрозу в адрес красноволосого, который посмел о ней пренебрежительно отозваться. Парень на это лишь хохотнул, а его красный хвост изобразил подростковый, слегка непристойный жест. Он вроде как Ариту беззлобно послал…
Пряча улыбку, я взяла оружие, как объяснил Шинру. Уставилась в прицел на возникшую у дальней стены многорукую мишень. Представила, что это просто… дерево, а не что-то живое. И нажала на спуск.
Ровно в центр!
Отлично.
Я знала, моё попадание видели все!
– Молодец новенькая, – дружелюбно хихикнул Шинру, – так держать! У тебя явно талант!...
– Шинру! А теперь отошёл и вернулся на место! – зарычал Дрейк, – Кто позволил тебе оставить свой тренировочный снаряд?!
– Шинру, пятьдесят штрафных, – ледяным тоном припечатал Ларс, отчего я в шоке уставилась на своих кураторов.
Он же просто мне помог! Единственный тут как человек себя повёл!... Что за порядки в этой академии такие?!
Шинру изобразил на лице "загруз", но по весело покачивающемуся раздвоенному кончику его хвоста, я поняла, что красноволосый не особо расстроился.
– Не парься, не твоя вина… – шепнул он мне и грациозным шиарийским шагом вернулся на своё место.
Я проводила его взглядом и снова посмотрела на Ларса и Дрейка, и что-то в выражениях их лиц меня напугало. Я сглотнула ком в горле и, пока деканы не вызверились ни на Шинру, ни на меня, поспешила вернуться к стрельбе.
Следующие четверть часа прошли без происшествий.
Я так увлекалась – даже испытала азарт оттого, что у меня всё получается. И в итоге совершенно забыла, что хотела проявить себя максимально немощным бойцом, чтобы в секцию командных состязаний меня сегодня просто не взяли, но…
Когда очнулась – поняла, что поздно.
***
Шинру его брат и я – одна команда. Арита и пара очень крупных парней шиарийцев – один с прямыми иссиня-чёрными волосами, другой со светло-каштановыми – наши соперники.
Космос, опять я облажалась!
Потирая мозоли на пальцах, которые таки набила по неопытности бластером, с нарастающим ужасом слушала правила “командного состязания”.
– Сегодня правила новые! – объявил Ларс. – Парни, как всегда, помимо ближнего боя, напрямую сражаются в ментальном поле псионическими энергиями. Девушки-псионики, внимание! Вы не подключаетесь к парням! Не берёте их за руки! В разум к ним не влезаете! Не пытаетесь вычищать их загрязняющиеся от схватки псионические поля…
– Но в чём тогда смысл нашего пребывания на поле? – гневно скрестила руки на груди Арита, негодующе щёлкнула хвостом, – из-за того, что новенькая ничего не может, у нас такая странная тренировка сегодня…
– А я слышал, – весело сказал Шинру как будто бы своему брату, но показательно громким шёпотом, – будто бы Веста на своём прежнем месте учёбы числилась сильнейшим псиоником…
А потом Шинру перевёл весёлые глаза на Ариту:
– Так что благодари кураторов, чернохвостик, – широко улыбнулся злобной шиарийке Шинру, – они правила меняют чтоб ты не позорилась!
– АХ ТЫ!!! – зашипела Арита и подалась было к Шинру, но её за плечи удержали её партнёры по команде. Хвост Ариты бил по матам полужёсткого пола, уже пропоров в них несколько глубоких царапин, из которых полезли прозрачные шарики инертного наполнителя.
Очевидно, у Ариты и Шинру какая-то затяжная война, о которой я ничего не знаю.
– Арита, уймите свой хвост, – холодно велел Ларс, – и скиньте после тренировки мне свои последние оценки по курсу ведения переговоров. Есть ощущение, что вы ни черта не усвоили и вам надо повторить весь курс заново… Ведётесь на детские провокации противника. Шинру…
Я мысленно закусила губу.
Опять моего нежданного защитника будут ругать.
Но Ларс удивил:
– Напомните начислить вам двадцать баллов по “переговорам” за ваши красивые провокации…
Шинру только-только расцвёл улыбкой.
– … и снять сорок по боёвке за нарушение дисциплины, – договорил Ларс.
Ан нет, не удивил.
Я с сочувствием посмотрела на Шинру.
“Спасибо” беззвучно произнесла одними губами. Он снова подмигнул, но уже не так весело, как раньше. Видимо, такая потеря балов за один день уже была для него чем-то значимым.
Мы выслушали инструктаж.
Получалось – в первом раунде парни сражаются врукопашную, параллельно давя друг друга ментальными полями. Мы с Аритой – просто смотрим и запоминаем, а дальше – пока инструкций не было…
Начался бой.
***
Сначала всё шло спокойно.
Боевые двойки шиарийцев сражали, мы с Аритой наблюдали… Но затем задание усложнилось – нам с Аритой полагалось вступить в бой друг с другом.
Ага! Как же — бой… В моём случае это вылилось в убегание от чернохвостой шиарийки по всему залу. Я носилась от неё по периметру, перепрыгивая препятствия. И даже взобралась на вертикальную стену скалодрома.
Мне повезло — Арите запретили использовать дистанционные атаки, и теперь ей требовалось ко мне приблизиться. А я этого позволять не собиралась.
Пусть — смотрится глупо.
И наверняка потом по всей академии будут обсуждать моё «улепётывание». А всё же я хотела закончить сегодняшний день в своей кровати, а не в регенерирующей капсуле медпункта.
…я задыхалась.
Физических сил тягаться с чистопородной шиарийкой у меня, конечно, не было. Но зато – я считала её схему. Она действовала однотипно. Загоняла меня на снаряды, гнала два-три круга – и её всегда заносило влево, А ещё она как будто хуже воспринимала справа звуковые и тактильные раздражители. Невольно мой пластичный разум принялся за аналитику, в итоге я сместила траекторию своего “убегания” так, чтобы Арита напарывалась своей слабой частью на препятствия, упускала голографические снаряды, что летели в нас “чтоб не скучно было бегать”. И в итоге Арита выматывалась...
И вот когда у меня во рту уже был кровавый привкус от бега на пределе возможностей, а пальцы и хвост дрожали и почти отказывались удерживать меня на стене скалодрома… (а забралась я высоко!)
…Арита уже почти схватила меня за ногу – но промазала (выпадение поля зрения справа!) И вдруг свалилась со стенки первая! Гулко шлёпнулась на маты!
А я… чудом всё ещё держалась.
А вот в дезориентированною падением Ариту прилетело сразу несколько голографических снарядов. Она отбила хвостом только первый, но ещё два попали в неё — последний взорвался показательно алым, что на языке местных секций значило «убит».
– Арита. На сегодня свободна, – громко произнёс Дрейк, – выбываешь. Техническое поражение.
Чернохвостая прекрасная шиарийка сначала непонимающе, а затем возмущённо захлопала длинными ресницами. Её золотые глаза нашли меня и обдали взглядом, полным ненависти. А, прежде чем она скрылась из тренировочного зала, её чёрный хвост отмахнул мне недвусмысленную угрозу!
– Веста, к команде. Стоять, ждать окончания боя, – скомандовал Ларс и переключил внимание на других адептов в других секциях.
Я послушно слезла со стены и поплелась на дрожащих ногах, куда было велено. Пока не разобралась, какие чувства вызывала во мне эта первая тренировка, но как будто бы… мне даже чем-то понравилось.
Рухнула на колени на своей половине поля и сконцентрировалась на наблюдении за парнями. Те два шиарийца из команды Ариты – явно были крупнее и сильнее. Но Шинру со своим черноволосым братом… какие-то что ли… более упёртые, хитрые. Если бы я выбирала, кому симпатизировать – это были бы они.
Только вот…
Я присмотрелась внимательнее, ныряя в поверхностное псионическое поле.
Только вот моя команда проигрывала.
Черноволосый брат Шинру – явно более сильный и агрессивный – держал бой, а Шинру – скорее определял стратегию и, замерев в медитативной позе неподалёку, подпитывал брата. Тем самым смещал баланс их общей близнецовой псионической энергии в его пользу. Так брат Шинру мог сравняться и даже превзойти в прямом силовом противостоянии заведомо превосходящих их крупных противников. А за счёт стратегии – прямого противостояния сразу с двумя – избегал.
Мудро. Хитро.
Только вот – силы Шинру были на исходе.
Моё сердце сжалось – Шинру из какого-то подросткового упорства уже подвёл себя к опасной грани – к перегрузке, к истощению! Зачем?! Это же всего лишь тренировка!
Хотя… несколько минут назад я и сама крутила свои способности на “максимум”, как в последний раз. Игра там это или нет – вошедшему в раж мозгу не так уж важно.
А кураторы как раз смотрели в другую сторону.
И вот мне показалось, что на лице Шинру наметились чёрные тени вен! Мамочки! – это же знак критической перегрузки! Есть ли в лазарете профессиональные пси-лекари, что смогут из неё вывести?
Кураторы запретили помогать с чисткой, но… Шинру ведь тоже мне помог! Нарушил правила, перешёл в мою секцию, показал, как управляться с оружием. И поставил на место Ариту! И теперь… я не могу просто закрыть глаза на его перегрузку.
Ну пусть снимут с меня баллы. Мне это сильно не навредит. Не знаю, какой запас псионической энергии у Шинру, но если не очень большой — он может войти в критическую фазу.
Что такое учебный приказ на тренировке – когда на кону жизнь? Деканы отреагируют на полминуты позже чем надо, и это для Шинру будет слишком дорого стоить. Да и в конце-концов, мы же одна команда!
Я подскочила к Шинру, застывшему в медитативной позе, из которой тот подпитывал и направлял своего физически более сильного брата. Взялась за его ладонь… Холодная. Для шиарийца – очень холодная.
И не раздумывая ворвалась в пси-поле Шинру…
Перед внутренним взором открылось псионическое поле шиарийца похожее на океан энергий под серым небом. Проекция моего тела светилась над ним как лучик во тьме.
С шиарийцами я прежде не работала и в первую секунду поразилась, насколько глубже их псионический уровень. У людей я такого не встречала… Но суть чистки не меняется. Надо поймать гамма-завихрения, гуляющее в ментально-псионическом спектре, и распылить.
В нормальном состоянии океан должен быть прозрачным, а сейчас он тёмный от сгустков тьмы. Это и есть гамма-волны. Они всегда образуются, когда боевой псионик контактирует своей энергией с реальным миром. Такой вот ограничитель…
На прошлом месте учёбы я проходила курс пси-лекаря. И очень успешно. Так что сейчас призвала белую сеть из чистейшей энергии. И ударила по тёмным сгусткам, очищая их. Уж что-что, а это (в отличие от драк и стрельбы) я умела – возможно, лучше всех в этой академии.
Это было похоже на медитацию. В пси-пространстве, на территории борьбы разумов, время словно растягивалось, пока в объективной реальности прошли какие-то секунды.
Очень скоро ментальное пространство Шинру просветлело.
“Спасибо, Веста” – услышала я всем светящимся белизной ментальным телом весёлый голос красноволосого однокурсника, – “только теперь и тебе баллы снимут… Деканы же запретили. Забыла?”
“Забыла…” – тут же соврала я в ответ, дивясь про себя, как он может думать об учебном запрете и понимает ли, что чуть не въехал в стадию критической перегрузки?
– Веста!
...Ментальная сцепка между мной и Шинру всё тоньше.
Чужая воля выдёргивает меня из его псионического поля.
– ВЕСТА!!!!
Открываю глаза в реальности. Чтобы вдруг осознать, что сейчас всё ещё разгар боя! И шиариская двойка противников в эту секунду ударила чем-то… напоминающим воздушные копья! Они должно быть, в горячке боя, не заметили меня. И одно такое копьё летит в меня!
Шинру не успевает выставить щит.
И его ставит кто-то другой. Копьё разбивается на осколки так близко, что я вздрагиваю. И оборачиваюсь... чтобы увидеть за спиной взбешённых кураторов Ларса и Дрейка.
Промораживающая до костей ледяная маска Ларса. Горячая, как лава, ярость Дрейка. Такие злые лица – что я цепенею, не в силах ничего сказать.
Лишь понимаю, что всё ещё держу Шинру за руку.