Глава 39

Глава 39

Сергей

Курю в разбитое окно через решетку и смотрю на восход. Он кажется мне кровавым. Мысли в голову лезут разные, в основном нехорошие, хоть особист и намекнул, что его за меня попросили. Не ожидал от Алихана. Но спасибо… Все-таки волнуется старый хрен за племянницу.

Теперь посмотрим на сколько «попросили» и совесть окажутся сильнее депутатского бабла.

С другой стороны окна на стреме стоит тот самый паренек, которого я достал из реки. Повезло, что сегодня его наряд. Воды, сигарет принёс. Докладывает обстановку. А самое главное, что у него есть трубка. Простенькая и кнопочная, но и то хорошо.

В восемь набираю своих мужиков. Должны прислать адвоката. На всякий случай.

-Серега, дичь какая-то происходит, - говорит Егор обеспокоено, - к вам в часть большое начальство собирается. Злое уже час заседает по кабинетам. Мы, конечно, тебе годного спеца нашли. Тоже из бывших фэйсов, но что-то я очкую.

Желудок сжимается.

-Ничего, - хриплю в динамик, - прорвемся. Как адвоката зовут?

-Махин Иван Карлович. На пенсию вышел из оперов. Ты главное не ссы…

-Хорошо, спасибо.

Хожу кругами по карцеру и почему-то вместо того, чтобы думать о себе, думаю о том, как жена провела ночь в раскуроченный квартире. Просил же у матери остаться… Периодически впадаю в неконтролируемые вспышки агрессии и молочу кулаками подушку.

-Аааа! Сука, сука, сука! - Представляю лицо Иванчука.

А генерал ничем не лучше. Крыса карабельная. Специально меня здесь запер, чтобы я даже оправдаться не мог! Нет, я понимаю, что ему меня сейчас отдать на растерзание фсбэшникам проще всего. Но мать его! Как же все то, о чем мы договаривались?! Кишка оказалась тонка?!

Сметаю с полок книги и ставлю их обратно, понимая, что литература в моем плохом настроении не виновата. Просто выглядит тут она как издевка.

В девять мне приносят завтрак. Я безошибочно узнаю стряпню жены. Сырниками с вареньем солдат никто не кормит. На душе от этого теплеет. Хочется домой.

В зал собраний меня приглашают только к одиннадцати часам. Заводят под конвоем, как заключенного. Я окидываю взглядом собравшихся.

Два майора фсб, генерал, особист, депутатский адвокат по правам человека, секретарь, трое местных офицеров моего ранга и Иванчук собственной персоной. Ещё один мужчина одет в штатское. Завидев меня, он приветственно кивает.

В моей голове складывается пазл. Махин, значит.

***

Сергей

-Вы готовы пройти детектор лжи? - Пытливо разглядывая меня, спрашивает особист.

-Конечно. - Киваю и сглатываю слюну.

Пару раз в жизни уже приходилось это делать. Особенно неприятно было в подвалах Лубянки. Но ничего…

Ко мне подключают датчики и предлагают сесть перед комиссией на стул. Допрос дополнительно снимают на камеру…

Сначала идут стандартные вопросы:

-Вас зовут Сергей?

-Да.

-Умеете ли вы плавать?

-Да.

-Играть на флейте?

-Нет.

-Женаты?

-Да.

-Имеете внебрачные связи?

-Нет… - отвечаю спокойно, но бросаю на следователя удивленный взгляд. Эта информация ему зачем?

-Вы били Скварецкого?

-Да.

-А он вас?

-Нет.

-Причиной конфликта стали личные мотивы?

-Нет! - Рявкаю. - Причиной стало то, что он пытался лапать мою жену! Для нее это двойной стресс, потому что она мусульманка!

Детектор послушно пишет данные. По его данным я везде говорю абсолютную правду.

Отвечаю примерно еще на двадцать вопросов, после чего меня отправляют обратно в карцер.

Махин пытается возмущаться, я психую и пытаюсь буянить, не стесняясь в выражениях в сторону Иванчука, но комиссия остаётся непреклонной: арест продолжить до выяснения всех обязательств.

Я снова сижу и жду непонятно чего.

После обеда в части неожиданно взвывает военная тревога. Немного радуясь, что она не для меня, переворачиваюсь на кровати лицом к стене. Смена караульных сменилась, поэтому узнать что к чему теперь не могу.

Слышу, что на улице начинается дождь. В окно веет прохладой. Укрывшись тоненьким одеялом, немного согреваюсь и засыпаю. Усталость и нервы дают о себе знать.

Открыв глаза, неожиданно понимаю, что уже поздний вечер. А где мой ужин?

-Эй, мужики, я не понял, где моя еда?! - Начинаю стучать в железную дверь. Скорее не потому что голоден, а чтобы развлечься.

Щеколда с грохотом открывается. В окошке появляется лицо молоденького сержанта.

-Товарищ майор, нам с вами только сухпаек выдали, - блеет он виновато. - Я хотел спросить, может вам погреть?

-Что выдали? - Хмурюсь.

-Тушенка с пшенкой и крекеры.

-Ну погрей…

Через пять минут забираю у паренька свой ужин и решаю все-таки поинтересоваться:

-А почему ужин то не принесли?

Вижу, что сержантик мнется. Рассказать хочет. Оглядывается на старшего караула, и пока тот не видит, подходит поближе к окну, понижая голос.

-В части введен особый режим. Приехал прокурор. Никому территорию покидать не разрешают. Допрашивают. Это все потому, что во время тревоги на общее построение ни одна машина не выехала, склад ГСМ пуст оказался.

-Как это пуст?

-Нам не сообщали…

-Ладно…

Ем я солдатскую баланду с неожиданным аппетитом. Значит, часть трясет от проверок. Кто их замутил - сейчас совсем не важно. Важно, чтобы наказание понесли виновные, а не мимопрохожящие. Почему только меня не выпускают?

Впервые за время ареста пытаюсь читать, чтобы отвлечься от бесконечных мыслей. Хочется помыться.

Свет в карцере тусклый, поэтому уже через час попыток осилить «Войну и мир» у меня начинают болеть глаза.

Докуриваю в окно предпоследнюю сигарету и вслушиваюсь в звуки части. Тишина.

Я практически уговариваю себя снова уснуть, когда за дверью карцера раздаются шум и суета.

Дверь моей камеры с грохотом распахивается.

Первая, кого я вижу, оказывается Малика. Она налетает на меня и крепко прижимается, совершенно не стесняюсь ещё трех мужчин, стоящих позади нее на пороге. Там мой адвокат, особист и начальник части собственной персоной. Не могу сказать, что последнего особенно рад видеть…

-Товарищ майор, - официально объявляет мне следователь. - Все обвинения по делу о превышении должностных полномочий с вас сняты. Можете быть свободны и приступать к выполнению должностных обязанностей, согласно штатному расписанию.

Я поднимаю глаза на часы.

-То есть, - ухмыляюсь, гладя на генерала, - могу, наконец, помыться и поспать?

-Прости, Нестеров, - вздыхает он и устало трет щетину. - Некогда отдыхать. У нас в части ЧП. Десять человек командного состава арестовано. Кто бойцами командовать будет?