Глава 16. Джихангир
Глава 16. Джихангир
Девушка вздрагивает. Отпускаю подбородок, отшатываюсь и упираюсь лопатками в стену. Аделия стоит на том же месте, бледная, в моей черной рубашке и смотрит в пустоту.
— Ты не видишь, — говорю утвердительно.
Ада замирает и молчит, только пальцы нервно теребят ткань рубашки. Это пиздец… В мозгах случается мини-ураган и все рассыпается к чертовой матери. Все, что казалось правильным и логичным резко меняется. Новая информация просто не вписывается в мою картину мира.
— Аделия...
Она кусает губы и опускает голову, без слов подтверждая мои догадки. Отделяюсь от стены и начинаю расхаживать из стороны в сторону, раздраженно провожу ладонью по затылку и обратно. Разминаю шею, позвонки неприятно хрустят, словно жалуются на слишком длинный день.
Вот же дерьмо! Вот же, мать его, дерьмище! И я в нем увяз по пояс. Мало мне проблем. Муслим, Илай, старейшины. Так еще и девка слепая. Просто фантастическое комбо, которое я не заказывал!
Внутри все переворачивается и расставляется совершенно в другом порядке. Все, сука, теперь иначе. Но не плохо, нет. Просто под другим углом.
Опускаюсь в кресло и вытягиваю ноги. Пальцы рук складываю домиком и давлю, вызывая сопротивление. Напряжение в комнате такое плотное, что его можно резать ножом. Искрит и потрескивает, грозясь рвануть в любой момент. Но не рванет, пока я не решу…
Аделия продолжает стоять посреди комнаты. Такая маленькая и потерянная, ждет моего приговора. Млять, какой же я мудак, что не выяснил все заранее. Времени не было. Но что бы это изменило?
Бьюсь затылком об подголовник и стискиваю зубы. Да нихрена бы не изменилось! Я бы все равно забрал девчонку со свадьбы. Тогда и посыпать голову пеплом не имеет смысла.
— Давно ты не видишь? — спрашиваю наконец.
Аделия вздрагивает и поворачивает голову на звук моего голоса. Молчит слишком долго, обдумывает, что сказать.
— Я вижу, просто…
— Не смей мне врать! — вскакиваю и почти мгновенно оказываюсь рядом с ней. Нависаю, как скала, а девчонка сжимается и становится совсем крошечной.
Твою мать… что я творю? Злость мгновенно откатывается, остается лишь какое-то странное отупление. Нихрена не понимаю, что мне делать. Сам себя загнал в угол и пытаюсь выбраться так, чтобы не разрушить все до основания.
— Извини, — говорю уже спокойнее. — Говори, как есть.
Аделия опускает голову еще ниже, но я не позволяю. Вновь поднимаю за подбородок и жадно сканирую лицо. Пожираю все, даже самые мельчайшие эмоции.
— С детства, — бормочет тихо. — Я упала. Ударилась головой. После этого ослепла.
В груди странно дергает, хочется обнять эту девочку, прижать к груди и пообещать, что все будет хорошо. Но я не могу, мать вашу! Понятия не имею, как будет дальше.
— Сразу? — выдавливаю из себя, а сердце громко ухает в груди.
— Нет. Зрение стало садиться постепенно, — Аделия инстинктивно облизывает сухие губы. — Сначала перестала различать лица. Потом предметы. Сейчас… только свет и тень.
Хмурюсь, обдумывая ее слова. Что-то тут не сходится. Точнее не дает мне покоя. Слишком все как-то… Неправильно что ли. Надо разобраться, показать ее специалистам.
— Почему сразу мне ничего не сказала?
— Испугалась, — шепчет она и дыхание сбивается. — Думала… если узнаете прогоните. Позор семьи. Бракованная, никому не нужная…
Каждое слово, как клеймо, впивается в мозг болезненным ожогом. А она говорит так спокойно и буднично, словно про погоду за окном. Привыкла, для нее это норма, а мне вдруг остро хочется разбить кому-то лицо. Тому, кто сломал девочку, тому, кто внушил ей весь этот трешевый бред.
— Не говори так, — мой голос предательски проседает, и я ненавижу себя за эту слабость.
— Пожалуйста, — умоляет Аделия. — Не возвращайте меня отцу. Я буду послушной, сделаю все, что вы скажете. Только не отдавайте, я не хочу назад…
— Ты понимаешь, о чем просишь? — вздыхаю я и провожу ладонью по ее щеке. Кожа нежная и бархатистая. — На что ты готова пойти, чтобы остаться?
С губ с девушки срывается судорожный вздох.
— На все…
Смотрю на нее и внутри что-то болезненно переворачивается. Она не торгуется, не кокетничает, не пытается соблазнить. Да и жизни совсем не знает, но правда готова на все. Потому что уверена, что другого выхода нет. А выбор слишком скуден в ее понимании.
Медленно убираю руку от ее лица.
— Дура, — выдыхаю хрипло.
Аделия вздрагивает, как от пощечины и на скулах появляется румянец.
— Что?..
— Кто вообще вложил тебе в голову эту дрянь?
Она непонимающе моргает и снова кусает губы.
— Какую?
— Что ты должна расплачиваться собой за право жить, — цежу сквозь сжатые зубы.
— Я не понимаю, — лепечет девчонка, а ресницы быстро-быстро моргают, сдерживая слезы.
Млять, пережал. Идиот, она же неопытная совсем, чистая девочка. Совсем не для меня, не для моей тьмы и пожирающих мою душу демонов.
— Ответь мне честно, — снова отхожу и опускаюсь в кресло. — Если бы у тебя был выбор, чего бы ты хотела лично для себя? Какой жизни?