Глава 21. Аделия

Глава 21. Аделия

Эльвира Сабировна ведет меня по коридору, а я считаю шаги. Один, два, три… Поворот налево. Еще четыре шага. Лестница. Ступеньки знакомые, я уже запомнила их количество до площадки, потом еще до второго этажа.

— Осторожно, порожек, — шепчет Эльвира, и я перешагиваю.

Мы останавливаемся у двери. Я слышу, как скрипит ручка, как открывается дверь, как Эльвира Сабировна заходит внутрь и тянет меня за собой.

— Твоя комната, — говорит она мягко. — Окна открыты. Воздух свежий.

Я делаю шаг внутрь и сразу чувствую знакомый запах. Древесный, терпкий, с легкой горчинкой. Его запах. Это его комната.

— Но здесь же… — начинаю я.

— Джин сказал, что пока это твоя комната, — перебивает Эльвира Сабировна. — Он будет спать в гостевой. Пока вы не поженитесь.

Я опускаю голову и сжимаю пальцы на подоле жакета.

— Он не обязан…

— Он сам так решил, — ее голос становится мягче. — Мой сын человек сложный, но он умеет заботиться. По-своему.

Я киваю, но немного не понимаю. Лучше не буду уточнять.

— Садись, детка, — Эльвира Сабировна подводит меня к кровати. Я опускаюсь на край, провожу ладонью по покрывалу, шелк, прохладный и гладкий.

— Я принесу тебе воды, — говорит она. — И что-нибудь перекусить. Ты с утра ничего не ела.

— Спасибо, — шепчу я.

Эльвира Сабировна уходит. Я слышу, как ее шаги удаляются по коридору, как открывается и закрывается дверь. Я остаюсь одна в комнате, здесь я уже неплохо ориентируюсь.

Осторожно встаю с кровати. Прохожу по комнате, касаясь пальцами предметов. Стол. Стул. Шкаф. На стене что-то висит — картина, наверное, я чувствую холод стекла под пальцами. Кровать большая, широкая. Ничего не изменилось.

Сажусь обратно на кровать и обнимаю себя за плечи. Внизу хлопает дверь. Голоса. Мужские. Я слышу их, но не разбираю слов. Потом тишина. И снова голоса, но уже тише. Уезжают?

Дверь открывается, я вздрагиваю по инерции, но это снова Эльвира Сабировна.

— Все хорошо, детка, — говорит она. — Это я.

Ставит на стол поднос, слышен звон тарелок и чашек.

— Поешь, — она подходит ближе, берет меня за руку, ведет к столу. — Ты сегодня молодец. Держалась достойно.

— А Джихангир? — спрашиваю я, садясь на стул.

— Он с братьями. Разговаривают.

Я киваю. Беру чашку, делаю глоток: теплый чай, с мятой. Потом осторожно нащупываю тарелку, отламываю кусочек лепешки, жую, но не чувствую вкуса.

Эльвира Сабировна садится рядом.

— Не бойся, Аделия, — говорит она. — Все будет хорошо. Ты теперь часть нашей семьи. И мы не дадим тебя в обиду.

— А если я не справлюсь? — шепчу взволнованно. — Если я не смогу быть хорошей женой? Я ничего не умею, я слепая, я…

— Тш-ш-ш, — она касается моей руки. — Никто не требует, чтобы ты была идеальной. Ты просто будь собой. Это самое главное.

Я сжимаю ее руку в ответ. И в груди становится чуть легче.

— А он… — я запинаюсь. — Он хотел жениться? Или это просто… долг?

Эльвира Сабировна молчит долго. Потом тихо говорит:

— Джихангир дал слово и держит его. Но я знаю его с детства. Если бы он не хотел, на за что бы не согласился. Он умеет не делать то, чего не хочет.

Мы молчим. Я жую лепешку и запиваю вкусным чаем. Страхи и тревоги постепенно отступают и дышать становится легче.

— Мне пора, детка, — в голосе Эльвиры слышится мягкая улыбка. — Мужчины разъехались, Алан ждет меня внизу.

Я сжимаю ее руки сильнее, не хочу отпускать. Она единственный теплый, живой человек, который был рядом сегодня.

— Вы вернетесь? — мой голос звучит слишком тонко, почти по-детски.

— Обязательно, — она поглаживает мои пальцы. — Мы будем обсуждать свадьбу. Ты и я. Все придумаем и организуем.

— Со мной? А Джихангир?

— Это церемония нужна только девочкам, мужчины ее просто терпят.

— Но я… — запинаюсь. — Я ничего не понимаю в свадьбах.

Эльвира Сабировна смеется тихо, тепло, как будто я сказала что-то очень забавное.

— Аделия, милая, для этого и нужна я. А когда приедет твоя Лейла…

Я вздрагиваю. Лейла. Я совсем забыла о ней.

— Она придет? — спрашиваю нерешительно.

— Если ты позовешь. Если захочешь.

Я опускаю голову. Лейла предала меня. Она не защитила, не вступилась, позволила отцу продать меня. Но она заменила мне мать…

— Я не уверена. Можно мне подумать? — шепчу.

— Конечно, детка, — Эльвира Сабировна встает, я чувствую, как она поправляет юбку, как шаги ее становятся легкими, готовыми к уходу. — Ты не торопись. Всему свое время.

Она подходит ко мне, наклоняется, касается губами моего лба легко, почти невесомо.

— Отдыхай, Аделия. Утро было тяжелым.

— Спасибо вам, — шепчу я. — За все.

— Не за что, дочка.

Ее шаги удаляются. Открывается дверь. И я слышу, как она говорит кому-то в коридоре:

— Поехали. Ей нужно отдохнуть.

Дверь закрывается. Тишина.

Я остаюсь одна. Допиваю чай и оставляю чашку на столе.

Сажусь на кровать, перебирая пальцами край покрывала. Считаю удары сердца. Медленно, неровно. Мысли хаотично крутятся в голове, как осенние листья на ветру.

Все, что случилось сегодня, как сон. Слишком яркий, слишком настоящий. Я выбрала согласилась стать женой Джихангира, и это не пугает меня. Скорее даже наоборот, заставляет ждать этого дня.

Внизу хлопает дверь. Слышны мужские голоса. Потом заводится машина, урчит двигатель, затихает. Снова тишина. Я прислушиваюсь. В доме становится тихо, раздается только мое дыхание и стук сердца.

А потом шаги. Они поднимаются по лестнице, медленные, тяжелые. Я узнаю его сразу. Это Джихангир. Мое сердце начинает биться быстрее. Я выпрямляюсь и поправляю одежду, будто он может увидеть меня.

Шаги приближаются к моей двери. Останавливаются. Я замираю и, кажется, не дышу. Джин стоит за дверью, но не входит. Чего-то ждет. И я жду. Сердце колотится так громко, что оглушает.

Тишина. Несколько секунд кажутся вечностью. Потом шаги удаляются. Джихангир проходит мимо. Его шаги затихают в конце коридора. Хлопает дверь, но с какой стороны не понятно.

Я остаюсь сидеть на кровати и чувствую, как внутри меня что-то сжимается. Почему он не вошел? Не хочет меня видеть?

Я опускаю голову, сжимаю пальцы в кулаки. В груди растекается холодная пустота. Страх медленно, как вода, заливает все внутри. А что, если он передумал? Если понял, что не хочет жениться? Если моя слепота отталкивает его?

Слезы подступают к глазам, но я не даю им пролиться, заставляю себя дышать. Глубоко, ровно. Но страх не уходит. Он становится густым и липким. Он обволакивает меня, как туман. Мне слишком страшно, чтобы оставаться на месте. Я медленно встаю с кровати и иду к двери. Нащупываю ручку, открываю.

Коридор пуст, судя по тишине вокруг. Я делаю робкий шаг вперед. Еще один. Босиком, по полу. Я считаю шаги от своей двери до стены, пять шагов. Потом вправо четыре шага. Дверь напротив. Открываю и вхожу. В комнате холодно и пусто. Прислушиваюсь к звукам и ощущениям. Ничего. Джихангира здесь нет.

Выхожу обратно и теряюсь, не знаю, где искать. Несколько секунд требуется, чтобы сориентироваться откуда я пришла и куда идти дальше. Осторожно двигаюсь по коридору. Считаю шаги. Один, два, три… До стены четыре шага. Потом дверь. Я касаюсь ее пальцами. Открываю и вхожу.

Шумно втягиваю воздух, мгновенно улавливая запах Джихангира. Слышу его ровное глубокое дыхание. Он здесь и спит.

Улыбка сама по себе появляется на губах. Не прячу ее, а подхожу ближе к источнику звука. Мои пальцы касаются края кровати. Останавливаюсь, не зная, что делать дальше. Ну пришла я и что? Не уходить же теперь.

Нервно кусаю губы, протягиваю руку и касаюсь плеча Джихангира. Мягко, почти невесомо. Он вздрагивает и отстраняется.

— Аделия? — его голос хриплый, со сна. — Что ты здесь делаешь?

Я сглатываю. Слова застревают в горле. Внутри появляется страх, что он прогонит меня. Но я не могу уйти. Не могу снова остаться одна.

— Я… — начинаю и голос дрожит. — Мне стало страшно одной. Можно я побуду с вами?

Тишина. Я слышу, как Джин садится на кровати. Чувствую на себе его взгляд, изучающий, внимательный.

— А со мной не страшно? — спрашивает с усмешкой.

— Нет, — отвечаю я, и удивляюсь, как уверенно это звучит. — С вами не страшно.

Долгая тишина. Потом я слышу, как он протягивает руку и касается моей ладони. Тепло его пальцев разливается по моей руке, по всему телу.

— Иди сюда, — тянет меня к себе.

Я делаю шаг. Еще один. Сажусь на край кровати.

— Вы спите. Я просто посижу рядом.

— Нет, так не пойдет, — его голос становится бархатистым. — Ты меня разбудила.

— Я не хотела, — нервно тереблю край жакета. — Я просто… я…

— Да не бойся, я не обижу, — Джихангир тянет меня на себя. — Полежи со мной.

Поддаюсь и устраиваюсь на постели. Джин рядом, чувствую тепло, исходящее от его тела, а еще жар на своих щеках. Никогда я не находилась в такой опасной близости с мужчиной.

— Все нормально? — шепотом спрашивает он. — Ты дрожишь. Замерзла?

Не успеваю ответить, как оказываюсь прижата к крепкой мужской груди. Джихангир обнимает меня, притягивая ближе.

— Все хорошо, Аделия, — шепчет он. — Тебе нечего бояться.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь. В его объятиях я чувствую себя в безопасности. Впервые за долгие годы по-настоящему в безопасности.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что?

— За то, что вы есть.

Он не отвечает. Но его рука поглаживает мои волосы, и я чувствую, как он улыбается.