Глава 23. Аделия

Глава 23. Аделия

Дверь закрывается за Джихангиром, и я остаюсь одна. В комнате тишина. Но она не давит, как раньше. Она как пауза между двумя нотами. Как ожидание, наполненное теплом.

Я лежу на его кровати, зарываюсь лицом в подушку, которая все еще хранит его запах. Древесина, табак, что-то горькое и мужское. Я вдыхаю его глубоко, до головокружения, и чувствую, как внутри меня разливается эйфория. То, чего я никогда не чувствовала раньше.

Я касаюсь пальцами своих губ. Джихангир целовал меня.

Впервые в жизни меня целовал мужчина. Это было так нежно, почти бережно, словно я хрусталь, который можно разбить неосторожным движением. От этого воспоминания по коже бегут мурашки, и я невольно улыбаюсь. Широко, глупо, как малахольная. А может я такая и есть.

Чтобы избавиться от всех этих мыслей иду в душ. Надо переключиться, пока я окончательно не сошла с ума. Дверь нахожу без труда, я уже запомнила, где она. Прохожу внутрь, нащупываю кран, поворачиваю. Вода льется, сначала холодная, потом теплая, потом горячая. Пар наполняет комнату, и я раздеваюсь, становясь под струи.

Вода стекает по моей коже, по волосам, по плечам. Я закрываю глаза и снова думаю о нем. О Джихангире. Какой он? Как выглядит? Я не знаю. Никогда не видела его лица. Но когда он был рядом, я чувствовала, что он большой, сильный, надежный. Его руки крепкие и нежные. Его голос низкий, хриплый, проникает внутрь меня, оставляя след.

Я представляю, как он снова касается меня ладонями. Как его пальцы зарываются в волосы, а его губы находят мои снова. Мурашки пробегают по всему телу, и я вздрагиваю. Вода все еще льется, горячая, обжигающая.

— Что со мной происходит? — шепчу я в пустоту.

Никто не отвечает. Только вода шумит, стекая по моему телу.

Выключаю воду, выхожу из душа, заворачиваюсь в полотенце. Наощупь нахожу расческу, провожу по мокрым волосам, распутывая их. В комнате тихо, только сердце стучит где-то в горле.

Я переодеваюсь в домашний костюм. Сажусь на кровать, обнимаю колени и просто жду. Что мне еще остается. Проходит время и в коридоре слышатся шаги. Тяжелые, мужские. Но не Джихангира, его я уже умею отличать. Это Фарах.

Напрягаюсь, но стараюсь не показывать страха. Дверь открывается без стука.

— Привет, красавица, — голос Фараха проскальзывает в комнату. — Принес тебе поесть. Джин сказал, что ты голодная.

Я слышу, как на подносе звенит посуда.

— Спасибо, — говорю я ровно. — Оставь на столе, я поем.

Он выполняет, но не уходит. Его шаги приближаются ко мне, и я отодвигаюсь на кровати, держась за покрывало.

— Да ладно, — останавливается в шаге от меня. — Ты какая-то другая сегодня. Сияешь, что ли?

Я не отвечаю, но чувствую, как кровь приливает к щекам.

— Что, Джин постарался? — усмехается он, и в голосе проскальзывает что-то липкое, нехорошее.

— Фарах, — говорю я, и голос мой становится тверже, чем я ожидала. — Ты принес еду. Спасибо. Можешь идти.

Несколько секунд тишины. Я чувствую, как он смотрит на меня и оценивает.

— Ладно, — хмыкает небрежно. — Но я слежу за тобой. Джин приказал.

Его шаги удаляются, дверь закрывается. Я выдыхаю, только когда остаюсь одна. Мои руки дрожат, но я заставляю себя успокоиться.

Встаю с кровати, подхожу к столу. Нащупываю тарелку, ложку, чашку. Суп теплый, ароматный. Хлеб мягкий. Я ем медленно, хотя внутри меня трепет и волнение. А потом сажусь на кровать, обнимаю колени, прислушиваюсь к тишине.

Дом затихает, а мои мысли, как мотыльки, они мечутся, не находя покоя. Я думаю о Джихангире, о его голосе, о его прикосновениях. Я думаю о том, что он обещал мне вечером. Внутри все вибрирует, но не от страха, а от предвкушения.

Я никогда не общалась с мужчиной так близко. Я даже не знаю, что там бывает. Лейла никогда не рассказывала мне таких вещей. Но с Джихангиром мне не страшно. Не могу объяснить почему, он какой-то особенный. Он словно свет в моей темноте.

На улице слышен звук мотора. Я замираю, прислушиваюсь. Машина подъезжает к дому, хлопает дверца. Шаги по гравию, потом дверь открывается.

Мое сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстрее, потому что это Джин вернулся. Я слышу его шаги, сначала внизу, потом на лестнице, потом в коридоре. Они приближаются к моей двери, и я вжимаюсь в кровать, чувствуя, как тело сводит от напряжения.

Останавливается у двери. Я слышу, как стоит там и чего-то ждет. Несколько секунд тишины. Потом дверь открывается, и он входит. Я ощущаю его запах и внутри меня становится спокойно. Джихангир заполняет собой все пространство. Он, как стихия, как огонь, как сила, которую невозможно погасить.

— Ты ждала меня? — спрашивает он, и голос его звучит низко и бархатисто.

Поднимаю лицо в его сторону и улыбаюсь. Не могу сдержаться.

— Очень, — признаюсь я и щеки заливает румянец.

Я слышу, как он усмехается.

— Я нашел тебе врача, — его голос становится серьезнее. — Надо будет съездить к нему. Он лучший, я за ним послал.

Взволнованно сглатываю. Такого я точно не ожидала. Давно смирилась со своим положением и вообще…

— Хорошо, но… моя медицинская карта…

— Не думай об этом, — отмахивается Джин. — Я распорядился подать ужин нам в столовой. Ты спустишься?

Встаю с кровати и застываю.

— Я… мне надо переодеться…

— Я помогу? — спрашивает он, и в голосе появляется странная хрипотца.

Закусываю губу от волнения. Сердце колотится бешено, но я киваю. Слышу, как он приближается ко мне, как его шаги замирают у меня за спиной. Его руки обхватывают мою талию, и я чувствую тепло его ладоней через тонкую футболку.

— Что ты хочешь надеть? — шепчет Джин мне на ухо, и его дыхание касается моей шеи, лаская, покалывая. Моя кожа покрывается мурашками, а внутри меня разливается жар.

— То, что вы выберете, — выдыхаю я. Голос срывается, звучит как шепот.

— Перестань мне выкать, пожалуйста, — в голосе появляется легкая укоризна.

— Я… я постараюсь, — заикаюсь я.

— Давай попробуем вот это платье, — Джин отстраняется, я слышу, как он достает платье, как пальцы касаются ткани. — Оно черное, с открытой спиной. Хочешь надеть его?

— Да, — шепчу я, и чувствую, как внутри меня все трепещет.

— Я положу его на кровать, — я слышу, как ткань ложится на покрывало. — Ты сама сможешь его надеть?

— Смогу.

— А спуститься?

— Тоже, — улыбаюсь я, хотя внутри меня бушует волнение.

— Хорошо, — он отходит от меня на шаг и останавливается у двери. — Я жду тебя внизу.

— Я волнуюсь, — вдруг вырывается у меня. — Если я что-то сделаю не так…

— Я этого не замечу, — говорит он мягко. — Не думай об этом.

Я слышу, как он выходит, как закрывает дверь. Я остаюсь одна.

Мое сердце колотится так сильно, что я слышу его, чувствую, как оно толкается в ребра. Щеки пылают, дыхание сбивается. Я ощупываю пальцами платье на кровати, ткань мягкая, шелковая, гладкая. Она струится в моих руках, холодная и невесомая.

Как же все это… непривычно и страшно. Кое как беру себя в руки и раздеваюсь. Надеваю платье оно скользит по моей коже, облегает фигуру, оставляя спину открытой. Совсем обнаженную. Я чувствую, как воздух касается моей оголенной кожи, и от этого по телу пробегает дрожь. Так и надо или надеть лифчик? Его же будет видно… А так можно? Но Джин же сам дал мне это платье, к чему сомнения.

Второпях нахожу расческу и провожу по волосам, они еще влажные и мягкие. Я расчесываю их, пытаясь привести в порядок. Замираю перед зеркалом, хотя не вижу себя. В груди трепещет сердце, и я чувствую себя почти счастливой. Впервые за долгие годы.

Делаю шаг к двери. Останавливаюсь на пороге. Прислушиваюсь к звукам дома. Где-то внизу раздается голос Джихангира. Он говорит с кем-то, коротко, отрывисто, а потом тишина.

Я выхожу в коридор. Считаю шаги до лестницы. Количество ступеней я запомнила. Спускаюсь, держась за перила, боясь оступиться. Платье струится вокруг моих ног, и мне кажется это красиво. Хочется в это верить.

Последняя ступенька. Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Джин где-то рядом. Я слышу его дыхание, чувствую его запах.

— Вау… — слышу голос и покрываюсь мурашками с головы до ног.