Глава 26. Джихангир

Глава 26. Джихангир

Лежу на спине, дыхание Аделии касается моей груди. Оно легкое, теплое, почти невесомое, но я чувствую его каждой клеткой своего тела. Аделия прижимается ко мне, ее щека лежит на моем плече, пальцы все еще сжимают край моей ладони.

Почти не ощущаю тяжести, она хрупкая и легкая, как перо, но такая настоящая. Ее сердце бьется в такт моему, а дыхание смешивается с моим. Она здесь, со мной. Она моя. Я пропал в этой девочке, утонул безвозвратно.

Я смотрю в потолок, но вижу только Аделию. Ее лицо, улыбку, глаза, которые смотрят на меня сквозь тьму. Она сейчас единственное, что имеет значение.

Внутри меня пульсирует что-то новое. Что-то, чему я не могу дать имя. Я знаю гнев, боль, ярость, холод. Но это нечто другое. Оно начинается где-то глубоко в груди, разливается по венам, проникает в каждую клетку моего тела, как горячий воск. Это не просто удовлетворение, не просто желание, нашедшее выход. Это что-то большее. То, что я похоронил в себе много лет назад, то, что считал умершим навсегда.

Она воскресила меня, а я присвоил ее.

Эта мысль оседает в моем сознании, теплая и тяжелая, как клятва на крови. Аделия моя. Каждой клеткой, каждым вздохом, каждым биением ее сердца. Она принадлежит мне не потому, что я ее украл. А потому, что она выбрала меня. И я выбрал ее.

Понимание оседает в моей груди холодным металлом, превращаясь в сталь. Если кто-то попытается отнять ее у меня, я не остановлюсь ни перед чем. Я перегрызу глотки, разрушу миры, сожгу дотла все, что встанет на моем пути. Звучит как безумие, но Аделия мой единственный шанс не сгинуть в этой тьме, которую я носил в себе столько лет. Она мой свет, и я не позволю никому отнять ее у меня.

Поворачиваю голову, касаясь губами ее макушки. Волосы пахнут ванилью, влагой, и мной. Я вдыхаю этот аромат, запоминаю мгновение, запечатываю его в своей памяти. Я хочу помнить всегда. Ее расслабленное тело, ее доверчивое дыхание, ее пальцы, сжимающие мою ладонь.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю тихо.

Мой голос звучит хрипло и неожиданно мягко.

Аделия зарывается лицом в мою грудь, прячется, как маленький зверек, а ее тело напрягается от смущения

— Там… — она запинается, голос дрожит от стеснения. — У меня там болит.

Я улыбаюсь. Мягко, почти невесомо. Внутри разливается теплая и густая нежность. Она заполняет меня, вытесняя все остальное. Я целую свою девочку в висок, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками под моими губами.

— Это пройдет, — обещаю я, и сам удивляюсь тому, что говорю это так уверенно. — Нужно немного подождать.

Откуда мне знать? У меня никогда не было девственниц. Я всегда избегал их. Они пугали меня своей чистотой, своей невинностью, своей уязвимостью. Я не хотел брать на себя эту ответственность. Не хотел причинять боль. Я брал только опытных женщин, которые знали, чего хотят, которые не ждали от меня нежности.

Но она моя малышка. Моя чистота. Моя первая и единственная. И я буду беречь ее. Так, как никто не берег ее раньше. Так, как она заслуживает.

Аделия улыбается, прижимаясь ко мне плотнее. Ее дыхание становится ровнее, спокойнее, а тело расслабляется в моих руках. Она доверяет мне и позволяет себе быть уязвимой.

— Джин, — тихо зовет девочка.

— М?

— Я никогда не думала, что это может быть так. Так… приятно.

Я сглатываю. В горле ком, который я не могу проглотить. Она называет это приятным. То, что я сделал с ней, что причинило ей боль, что оставило след на ее нежном теле, она называет это приятным?

— Тебе понравилось? — хрипло интересуюсь я, поглаживая кончиками пальцев по ее плечам.

— Да, — выдыхает искренне. — Мне хорошо…

Не говоря ни слова, я приподнимаюсь и поднимаю Аделию на руки. Она вскрикивает от неожиданности, но тут же обвивает руками мою шею, доверчиво прижимаясь ко мне.

— Что ты делаешь? — смеется она радостно и беззаботно.

— Несу тебя в ванную, — усмехаюсь я. — Хочу помыть свою девочку.

Она краснеет, прячет лицо у меня на груди, но я вижу, что улыбается.

Я вхожу в ванную, включаю свет. Здесь теплее, чем в комнате, но кожа Аделии все равно покрывается мурашками. Ставлю ее на пол и включаю воду в душевой кабине.

Завожу девочку внутрь, становлюсь под струи воды. Она стоит неподвижно, позволяя теплой воде стекать по коже. Ее плечи расслабляются, дыхание становится глубже, Аделия отдается этому ощущению, теплу, воде, мне.

Я беру гель для душа, наношу на ладони. Медленно, осторожно касаюсь нежных плеч. Аделия вздрагивает от моего прикосновения, но не отстраняется. Мои пальцы скользят по ее коже, намыливая, смывая следы нашей близости. Я провожу ладонями по ее спине, по плечам, по рукам. Я чувствую каждую клетку ее тела, каждую неровность ее кожи, каждый вздох, который она делает.

— Ты как пластилин, — улыбаюсь я. — Податливая, теплая. Еще в эйфории.

— Я не в эйфории, — возражает она тихо. — Я просто… счастлива. Все, что случилось новое для меня. Я чувствую себя по-другому. Хорошо, но по-другому.

Я продолжаю мыть ее. Медленно, осторожно, наслаждаясь каждым мгновением. Я спускаюсь ниже, к ее груди. Она краснеет, но не закрывается. Доверяет мне так, как я не привык доверять никому. И это доверие — самый ценный дар, который я когда-либо получал.

— Можно, я тоже тебя помою? — робко спрашивает она.

Я замираю на мгновение. Смотрю на ее невидящие глаза, на ее мокрые волосы, прилипшие к щекам и внутри меня разливается тепло, которое согревает изнутри. Она хочет прикоснуться ко мне, изучить меня.

— Можно, — говорю я, протягивая ей флакон с гелем. — Делай все, что захочешь.

Аделия наносит гель на свои ладони, собирается с духом и делает глубокий вдох. Потом ее руки касаются моей груди. Пальцы скользят по моей коже, исследуют каждый сантиметр. Она водит ладонями по моим плечам, по моей спине, по животу. Останавливается на шраме на моем боку, задерживается там, поглаживает его кончиками пальцев.

— Ты такой большой, — шепчет она. — Такой сильный. У тебя много шрамов.

— Так и есть, — отвечаю я, не двигаясь. Мне не хочется разрушать это мгновение. Я хочу, чтобы она изучала меня столько, сколько захочет. Я хочу, чтобы она знала меня так, как никто никогда не знал.

— Но ты нежный, — продолжает она. Ее пальцы скользят по моим ключицам, по моей шее. — Ты мягкий.

— Только с тобой, — говорю я, и слышу, как мой голос становится ниже, почти интимным. Он звучит по-другому, когда я говорю с ней. Он становится теплым, мягким, почти уязвимым.

— Почему? — она поднимает голову, ищет мое лицо. Ее глаза смотрят мимо меня, но я чувствую, как она видит меня. По-другому. По-настоящему.

— Потому что я создан для тебя, — отвечаю я, вспоминая ее слова. — Забыла?

Она улыбается. Довольно, счастливо, как девчонка, которой подарили самый дорогой подарок. Ее улыбка, как свет, как тепло, как все, что я потерял и снова нашел.

— Нет, — шепчет она. — Не забыла.

Я смываю с нас пену. Вода стекает по ее телу, оставляя кожу чистой и блестящей. Она стоит, прикрыв глаза, а я смотрю на эту хрупкую, нежную, удивительную девушку, которая стала моей. Моей. Это слово звучит в моей голове, как музыка.

— Хватит на сегодня, — говорю я, видя, что Аделия устала. — Пора спать.

Выбираюсь из душа, затягиваю полотенце на бедрах. Вторым полотенцем обматываю свою малышку и подхватываю на руки. Она не сопротивляется, просто обвивает руками шею и утыкается в нее носом, вдыхая мой запах. Ее дыхание касается моей кожи, ее тепло проникает в меня.

Несу Аделию обратно в комнату. Подхожу к кровати и вижу на покрывале следы нашей близости. Наши следы. Наша ночь. Наш первый раз.

Улыбаюсь и сдергиваю покрывало, бросаю его на пол. Завтра его сожгут, не хочу никому ничего доказывать. Это только мое. Наше личное и никому нет здесь места.

Укладываю Аделию на чистую простыню, помогаю ей вытереться. Нахожу в шкафу пижаму — мягкую, шелковую, которую приготовила Эльвира. Помогаю ей надеть ее. Она послушно поднимает руки, позволяет мне натянуть майке. Ткань скользит по ее коже, а Аделия расслабляется в моих руках.

Когда она надевает шортики, мой взгляд невольно скользит по ее припухшей промежности, и внутри меня поднимается новая волна желания. Жаркая, пульсирующая, темная. Член снова приходит в боевую готовность, требуя продолжения, требуя ее. Но нет, сегодня больше нельзя. Аделии надо восстановиться.

Усилием воли давлю в себе животные инстинкты и укладываю девочку в постель, поправляя одеяло. Она тянет руки ко мне и не хочет отпускать.

— Ты не уйдешь? — в ее голосе столько надежды, что у меня сердце сжимается, как в тисках. Столько уязвимости и страха в одной интонации.

— Нет, — мягко отвечаю я. — Я буду рядом. Всегда.

Целую ее в висок и отхожу от кровати, стягиваю полотенце. Беру из шкафа чистые трусы, надеваю их. Смотрю на Аделию, она уже почти спит, прикрыв глаза, с легкой улыбкой на губах. Я смотрю на нее и внутри разливается странная тишина, которой раньше никогда не было.

Как за такой короткий промежуток времени эта девушка стала для меня значить так много? Ответа нет. Я не знаю, как это объяснить. Как чудо, которое не поддается логике.

Подхожу к кровати, ложусь рядом. Аделия чувствует мое присутствие, поворачивается и устраивается в моих объятиях, утыкаясь носом в мою грудь. Я прижимаю ее к себе и закрываю глаза. И впервые за много лет засыпаю без той тяжелой пустоты, которая жила во мне.