Глава 27. Аделия

Глава 27. Аделия

Я просыпаюсь в коконе тепла. Оно окружает меня со всех сторон, такое плотное, живое, надежное, как стены древней крепости, которые выдержали не одну осаду. Моя голова лежит на груди Джихангира, его сильная рука обнимает мою талию, а мои пальцы покоятся сверху. Мне так хорошо в этом состоянии невесомости и защищенности, что не хочется открывать глаза. Вдруг все это сон? Вот сейчас я проснусь в своей комнате в доме отца и все окажется неправдой. И Джин, и его тепло, и его поцелуи.

А потом ощущаю глубокое, ровное дыхание на своей макушке, слышу биение сердца под ухом и улыбаюсь. Это не сон.

Джихангир.

Его имя звучит в моей голове, как музыка. Я замираю. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстрее, взволнованно, как крылья птицы, которая только что научилась летать.

Все, что случилось вчера, всплывает в моей памяти, как кадры из фильма, который я никогда не видела, но знаю наизусть. Его голос, его руки, его губы. Как он целовал меня, мягко, почти благоговейно. Как он касался меня, осторожно, но в то же время жадно и горячо.

От этих воспоминаний кровь приливает к щекам, жар разливается по всему телу, от макушки до кончиков пальцев. Я никогда не думала, что это может быть так... Я не знала, что близость может быть не страшной, а светлой, нежной, наполненной доверием. Впервые в жизни я провела ночь с мужчиной. В его объятиях. В его мире.

Я поворачиваю голову, прижимаясь носом к груди Джихангира. Вдыхаю его запах и снова не могу сдержать счастливую улыбку. Она разливается по моему лицу, как утренний свет, проникает в каждую клетку моего тела.

Поддавшись порыву, провожу пальцами по мужской груди, чувствуя, как мурашки разбегаются по коже. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, как никогда раньше. В мире, где я была одна, где меня предавали, где меня называли бракованной, я наконец нашла свое место. В руках Джина.

— Аделия, — слышу его хриплый ото сна голос. — Ты не спишь.

— Нет, — шепчу я. — Уже проснулась.

Его рука на моей талии сжимается чуть сильнее. Джин поворачивается ко мне, а его дыхание касается моего лица.

— Давно?

— Недавно.

Джихангир смотрит на меня. Изучает и сканирует. Его взгляд тяжелый, проникающий внутрь меня, в самую душу. Я не вижу его, но чувствую каждой клеткой.

— Все в порядке? — спрашивает он с нежностью. — Как самочувствие?

— Все хорошо, — смущенно отвечаю. — Правда.

— Ты улыбаешься.

Джин целует меня в шею. Мягко, тепло, едва касаясь губами моей кожи. Его дыхание скользит по моей шее, а внутри разлетаются тысячи бабочек. Они порхают в моем животе, кружат, танцуют, и я не хочу, чтобы они останавливались.

— Джин, — шепчу я.

— М?

— Спасибо тебе.

Он замирает на мгновение. Его тело напрягается, сам он перестает дышать. Потом его рука поднимается к моему лицу, пальцы касаются щеки осторожно, почти невесомо.

— За что, малышка?

— За то, что ты забрал меня, — искренне говорю я. — За то, что ты со мной. За то, что ты сделал меня… —замолкаю, подбирая правильное слово. — Счастливой.

Он не отвечает, но пальцами гладит мою щеку.

— Ты — моя, Аделия, — хрипло отвечает Джихангир. — Я впустил тебя в свою жизнь и обратной дороги нет. Я никому тебя не отдам. Помни об этом.

Я радостно киваю.

— Помню.

Мы лежим еще несколько минут. Он гладит меня по позвоночнику, я зарываюсь пальцами в жесткие завитки на его груди.

— Пора встать, — Джин целует меня в висок. — У меня дела.

— Хорошо, — я не хочу, чтобы он уходил. Но все понимаю.

— Жду тебя в столовой на завтрак.

Я киваю, снова даря ему улыбку.

Джин встает с кровати и его шаги удаляются в ванную. Слышу, как шумит вода, он умывается. Я лежу на кровати, прижимая к груди его подушку, вдыхая его запах. И чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. Будто я — не я, а кто-то другой. Кто-то, кому повезло.

Он выходит из ванной и одевается, застегивает ремень, поправляет рубашку.

— Не задерживайся, — Джихангир возвращается ко мне, чтобы подарить поцелуй.

— Хорошо, — отвечаю я.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна в его комнате. Мое сердце бьется быстро-быстро, а внутри разливается тепло, вот бы этот момент длился вечно.

Потом встаю и иду в ванную, умываюсь холодной водой. Она обжигает мою кожу, но я чувствую себя обновленной. Как будто родилась заново. Провожу пальцами по губам, по щекам, по волосам. Улыбаюсь своему отражению, которого не вижу.

Одеваюсь. Простое платье, которое нашла на ощупь. Оно мягкое, теплое, как его объятия. Я провожу пальцами по ткани, она струится по моему телу, обнимает меня, как будто Джин все еще рядом.

Я спускаюсь вниз. Считаю шаги, держусь за перила. Последняя ступенька.

— Проходи, — слышу голос Джихангира.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Он берет меня за руку, ведет к столу. Его ладонь большая, теплая, надежная. Пальцы переплетаются с моими. Джин помогает мне опуститься на стул и сам садится напротив.

— Сегодня у нас на завтрак, — задает легкую интригу. — Французские круассаны с шоколадом. Я помню, ты любишь сладкое.

Довольно киваю и улыбаюсь. Мы завтракаем. Я пробую круассан, он теплый, хрустящий, с нежным шоколадом внутри. Тает на языке, сладость разливается по моему телу. Пью горячий чай с мятой. И ловлю на себе взгляд Джина.

— Вкусно? — спрашивает он.

— Очень, — отвечаю я.

Невольно улавливаю посторонние звуки, открывается дверь и раздаются шаги, они приближаются к нам.

— Джихангир. Аделия, детка! — голос Эльвиры Сабировны разливается по комнате теплой волной. — Доброе утро.

Я улыбаюсь, а она подходит ко мне и обнимает крепко, по-матерински.

— Доброе утро…

— Ты сегодня просто сияешь, — бросает небрежно, а я краснею.

Мои щеки горят, но я не прячусь от ее взгляда. Зачем? Все и так написано на моем лице.

— А это, — говорит Эльвира Сабировна, отстраняясь, — твоя горничная. Ее зовут Светлана. Она будет помогать тебе.

Я слышу, как кто-то делает шаг вперед. Легкие шаги, тихие, скромные.

— Здравствуйте, Аделия, — голос молодой, приятный. — Я буду рада вам помочь.

— Здравствуйте, — отвечаю я, чувствуя себя немного неловко. Горничная. У меня раньше никогда не было горничной. Я не знаю, как себя вести. Я не привыкла, чтобы кто-то мне прислуживал.

Джин встает из-за стола. Его шаги приближаются ко мне. Он наклоняется и целует меня в щеку. Мягко, невесомо, как ветер.

— Я должен уехать на встречу, — шепчет на ухо. — Эльвира Сабировна побудет с тобой. Если что-то понадобится скажи ей.

— Хорошо, — также тихо отвечаю я.

Шаги Джихангира удаляются. Дверь закрывается. Я остаюсь с Эльвирой Сабировной и новой горничной.

— Ты поела?

— Да…

— Пойдем, детка, — говорит Эльвира, беря меня под руку. — Пройдемся по дому и обсудим свадьбу.

— Хорошо, — говорю я.

Мы идем по дому. Эльвира Сабировна говорит, рассказывает о комнатах, о саде, о том, как она представляет нашу свадьбу. Я слушаю ее, улыбаюсь и представляю себя частью этого мира. Частью семьи. Частью чего-то большого и теплого.

Мы проходим дальше, я невольно ощущаю на себе чей-то взгляд. Тяжелый, колючий, холодный. Он проникает под кожу, как игла, как ледяной ветер.

Я замираю. Где-то в стороне затихают чьи-то шаги или мне только кажется? Кто-то наблюдает за мной. Я не знаю кто. Я не понимаю, кому принадлежит этот взгляд. Но он пугает меня.

Я сжимаю руку Эльвиры Сабировны крепче.

— Что-то случилось? — спрашивает она, считывая мое напряжение.

— Мне показалось… — мой голос дрожит. — Кто-то смотрит на меня.

Эльвира Сабировна замирает, поворачивает голову, осматривая комнату.

— Никого нет, — задумчиво отвечает она. — Только мы и Света.

Я хочу поверить ей, но холодок все еще ползет по моей спине. А этот взгляд никуда не исчез, я чувствую его до сих пор. А может просто накрутила себя на ровном месте.

Мы продолжаем идти. Эльвира Сабировна говорит о чем-то, но я не слушаю. Я прислушиваюсь к тишине, пытаясь понять, кто за мной следит.

Садимся в гостиной. Светлана приносит чай. Эльвира Сабировна говорит о платье, о цветах, о гостях. Я киваю, стараюсь улыбаться, но тревога не отпускает.

— Я хочу, чтобы свадьба была красивой, — делится мать Джина. — Чтобы ты запомнила этот день навсегда.

— Я запомню, — улыбаюсь я. — Обязательно.

Так проходит несколько часов. А потом дверь открывается и появляются тяжелые шаги. Джин вернулся.

— Аделия, — его голос звучит взволнованно, с ноткой радости. — Я нашел врача. Завтра мы к нему поедем. Получилось даже раньше.

Замираю. Врач… это так волнительно. Не представляю, что он мне скажет. Даст ли надежду или наоборот отнимет. Мое сердце сжимается от страха.

— Правда? — в голосе волнения гораздо больше, чем радости.

— Правда, — уверенно отвечает Джихангир. — Завтра мы поедем и проведем обследование.

Он подходит ко мне, его рука касается моей. Я сжимаю ее обеими своими.

— Мне страшно…

— Все будет хорошо, — Джин притягивает мою руку к губам и целует пальцы. — Я буду рядом.

И я верю ему. Но где-то в глубине души все еще чувствую тот холодный взгляд, который до сих пор не дает расслабиться.