Глава 29. Аделия

Глава 29. Аделия

Сижу в кресле и стараюсь дышать ровно. Вокруг меня целый мир звуков. Щелчки аппаратов, тихое гудение приборов, шуршание перчаток, движение медсестры по кафельному полу. Я слышу, как она перекладывает инструменты на металлическом подносе, и этот звук заставляет меня напрягаться. Каждый металлический звон отдается в моей груди, как удар колокола. Я не знаю, что она делает, не вижу ее рук, только чувствую прикосновения: холодные, легкие, профессиональные, лишенные какой-либо человеческой теплоты.

— Все хорошо, Аделия, — говорит она мягко. — Расслабьтесь.

Я киваю, но тело остается напряженным. Мои плечи сведены, пальцы вцепились в подлокотники кресла, спина выгнута, как струна. Я не могу расслабиться. Слишком много неизвестности. Слишком много страха. Слишком много надежды, которая может разбиться.

Медсестра касается моего лица, аккуратно открывает веки. Затем что-то холодное касается моего глаза, какой-то прибор, наверное. Стекло, металл, холодный свет, который я не вижу, но чувствую кожей. Вздрагиваю, но заставляю себя сидеть смирно. Я не должна двигаться, надо быть сильной.

— Не двигайтесь, — просит медсестра.

Я замираю. Слышу, как аппарат издает тихий писк, ровный, механический, бездушный. Потом она убирает прибор, касается моего второго глаза. Те же ощущения: холод, давление, писк.

Сжимаю руки в кулаки так сильно, что ногти в кожу. В голове творится хаос. Гулкий, бесконечный, как ветер в пустом доме. Я думаю о Джине. О том, что он ждет меня за дверью. Неожиданно вспоминаю, что он не захотел везти меня к своей семье и знакомить с ними.

Эта мысль впивается в мое сердце, как игла. Острая, холодная, безжалостная. Прокручивается в моей голове снова и снова, как заевшая пластинка. Почему он не хочет, чтобы его родные видели меня? Неужели он стыдится? Моей слепоты и беспомощности? Или, может быть, он просто не верит, что я справлюсь? Что я смогу быть нормальной женой, частью его семьи, его мира? Я и сама не верю…

По внутренностям разливается холод. Страх, который я пыталась заглушить надеждой, просыпается снова и сжимает своими ледяными пальцами мое горло. Он душит меня, заставляет задыхаться. Я пытаюсь отогнать его, но он не уходит. Он остается и ждет своего часа.

Медсестра продолжает обследование. МРТ и КТ в обязательном порядке, кровь несколько пробирок. А потом она проводит еще несколько тестов, просит меня смотреть в разные стороны, хотя я не вижу, куда смотреть. Я поворачиваю голову туда, куда она говорит, и чувствую себя глупо и беспомощно. Как маленький зверек, которого посадили в клетку и изучают под микроскопом. Мои глаза открыты, но они ничего не видят. Только тьма. Бесконечная, давящая.

— Хорошо, — говорит медсестра наконец. — Закончили.

Я выдыхаю и напряжение начинает отпускать плечи.

— Доктор Крылов ждет вас, — говорит она. — Я провожу обратно.

Она берет меня за руку и ведет по коридору. Я считаю шаги. Десять до поворота, еще пять до двери. Слышу, как она открывает дверь, как впускает меня в кабинет. Воздух вокруг меняется, становится теплее, уютнее, наполняется его запахом.

— Садитесь, — слышу голос доктора.

Я делаю шаг вперед, и рука Джина касается моей, пальцы переплетаются с моими.

— Как ты? — шепчет он мне на ухо и касается губами моего виска.

— Хорошо, — я улыбаюсь, но внутри меня тревога. Она не уходит, сидит слишком глубоко.

— Отлично, — говорит доктор. — Мы провели первичное обследование. В ближайшее время я изучу все результаты и приглашу вас снова. А пока… отдыхайте. Не перегружайте себя. И не думайте о плохом.

Я киваю, Джин сжимает мою руку сильнее, чем нужно.

— Спасибо, доктор, — говорит он. — Будем на связи.

— Конечно. До встречи, — отвечает Крылов.

Мы выходим из кабинета. За нами закрывается дверь, шаги Джина отдаются эхом в коридоре. Хан идет сзади, я слышу его движения. Мы спускаемся по лестнице, выходим на улицу. Вечерний воздух касается моего лица, прохладный и свежий.

Джин помогает мне сесть в машину. Я слышу, как Хан занимает место спереди. Фарах заводит двигатель.

— Домой? — спрашивает он.

— Да, — коротко бросает Джин.

Машина трогается. Я сижу рядом с Джихангиром, чувствуя его присутствие. Его рука лежит на моей, теплая, сильная. И все, вроде бы хорошо, но внутри меня странное напряжение, которое не исчезает. Я ловлю на себе взгляды. Они скользят по мне, как прикосновение холодных пальцев, как лезвие ножа, как что-то липкое и нехорошее. Мне становится не по себе. Я не знаю, кому принадлежит этот взгляд, но он проникает под кожу, заставляет меня сжиматься. Фарах или Хан? А может моя паранойя?

— С тобой все хорошо? — голос Джина проникает в сознание. спрашивает Джин.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Нет.

Его дыхание становится глубже, а тело напрягается рядом со мной.

— Почему? Что случилось? Тебе не нравится врач?

— Не в этом дело, — понижаю голос и кусаю губы.

— А в чем? — Джихангир поднимает мое лицо за подбородок, а его пальцы касаются моей щеки. — Ты можешь говорить прямо. Я не укушу.

Но я молчу. Внутри страх и обида, смешанные в один тугой комок. Я не знаю, как сказать ему. Но я должна. Я должна знать правду.

— Почему ты не захотел везти меня к своей семье? — мой голос предательски дрожит.

Джин замирает, его пальцы на моем подбородке застывают. Потом раздается тихий, мягкий смех.

— Ты что из-за этого расстроилась? — спрашивает он.

Я неуверенно киваю, но чувствую себя немного глупо.

— Напрасно, — Джин притягивает меня к себе и обнимает. Его рука ложится на мою спину и прижимает меня к своей груди. Я слышу биение его сердца, оно успокаивает меня. — Дело не в моем желании. Я всегда рад побывать в доме Алана и Эльвиры, пообщаться с многочисленной родней. Но ты слишком вымотана сегодня, чтобы находиться в толпе детей и незнакомых людей. Ты устала. Ты испугана. Лишний стресс тебе ни к чему.

Я молчу и думаю над его словами. Он прав. Я действительно устала, и я действительно испугана.

— Я обязательно познакомлю тебя со всеми, — продолжает он. — Просто не сегодня.

— Правда? — поднимаю голову, ищу его лицо.

— Конечно, — он наклоняется и его горячие губы касаются моего лба. — Ты — моя невеста. Ты — часть моей семьи. Ты будешь знать их всех. Каждого. Но сегодня тебе лучше отдохнуть.

Я облегченно выдыхаю. Мне становится спокойнее.

— Спасибо, — шепчу я.

— Не за что, — говорит он.

Мы едем молча. Я прислушиваюсь к звукам дороги и дыханию Джина. Его рука лежит на моей и дарит тепло, которое согревает изнутри.

— А если я не смогу видеть? — спрашиваю я тихо.

— Ты и сейчас не видишь, — отвечает Джихангир с улыбкой в голосе.

Я улыбаюсь и прижимаюсь к его плечу теснее.

В кармане Джина вибрирует телефон. Он достает его и подносит трубку к уху.

— Да, — его голос становится другим. Жестким и холодным.

Его тело напрягается рядом со мной, а пальцы на моей руке сжимаются чуть сильнее.

— Когда? — спрашивает он. В голосе улавливается опасность. — Понял. Будьте на связи.

Тишина длится несколько секунд, а потом Джин убирает телефон в карман. Его дыхание становится глубже, тяжелее.

— Что-то случилось? — спрашиваю я тихо.

Он поворачивается ко мне, его взгляд касается моего лица. Джин медлит, но вокруг концентрируется столько напряжения, что воздух становится густым.

— Все в порядке, — голос выдает его. Не все в порядке. Что-то случилось.

Я хочу спросить больше, но чувствую, что не скажет. Не сейчас. Не здесь. Поэтому просто прижимаюсь к нему плотнее и закрываю глаза.

Усталость накрывает меня, как теплая волна. Она поднимается снизу, заполняет мое тело, окутывает мое сознание. Я чувствую, как проваливаюсь в сон.

Сквозь него я ощущаю, как машина останавливается, как открывается дверь, как сильные руки подхватывают меня и поднимают. Я ощущаю запах Джина. Его тепло, его силу. Улыбаюсь сквозь сон, не открывая глаз. В его руках я чувствую себя в безопасности. Спокойно и хорошо. Так, как не чувствовала себя никогда.

Он несет меня вверх по лестнице. Слышу, как скрипят ступени под его ногами. Потом мягкая подушка появляется под моей головой. Джин опускает меня на кровать, накрывает одеялом. Его губы касаются моей щеки мягко, почти невесомо.

— Спи, малышка, — шепчет он. — А мне нужно решить одно дело.

Я слышу, как его шаги удаляются и закрывается дверь. Я остаюсь одна в его комнате, в его тепле и запахе.

Я улыбаюсь и проваливаюсь в глубокий, спокойный сон. Но где-то в глубине сознания я все еще чувствую тот холодный взгляд. И звонок, который изменил голос Джина. Он ждет. Он наблюдает. И мне становится страшно.