Глава 30. Джихангир

Глава 30. Джихангир

Аделия спит. Свет из окна падает на ее лицо мягким серебристым свечением, делая ее похожей на ангела. Она свернулась калачиком, прижав мою подушку к груди, и улыбается во сне. Светлые волосы рассыпались по черной наволочке, ресницы чуть подрагивают, дыхание ровное и спокойное. Мой свет, который я потерял и снова нашел.

Я смотрю на нее и внутри разливается странное спокойствие. Аделия не знает, что за стенами этого дома ждет опасность. Она просто спит: безмятежно, доверчиво, как ребенок. Я хочу, чтобы этот мир стал безопасным для нее. По-настоящему и навсегда. Даже если придется собственноручно добить тени прошлого.

Медленно, почти невесомо, касаюсь ее волос. Они мягкие, шелковые, струятся сквозь пальцы, как вода. Я хочу остаться, лечь рядом, обнять, чувствовать ее запах и тепло. Хочу забыть обо всем. Но сначала надо решить взрослые вопросы. Надо убрать угрозу, которая висит над нами, как дамоклов меч. Я должен защитить свою девочку.

— Спи, малышка, — шепчу тихо. — А мне нужно решить одно дело.

Убираю руку и делаю шаг назад. Закрываю дверь почти бесшумно, но щелчок замка звучит в тишине, как выстрел и мурашками проходит по коже.

Спускаюсь на первый этаж и жестом подзываю Светлану. Она появляется из тени, тихая, внимательная, как мышка. Я внимательно сканирую ее взглядом. Эта девушка теперь часть моей защиты и должна понимать, что от нее зависит жизнь моей невесты. Но не доверять у меня нет повода, ее привела Эльвира Сабировна.

— Слушай меня внимательно, — мой голос становится ниже. Каждое слово должно быть понято безошибочно. — Я уезжаю по делам. Ты с моей невестой. Если что-то случится сразу звони лично мне. Не жди, не раздумывай. Сразу.

— Поняла, — кивает она и напрягается.

Я смотрю в сторону лестницы, где в тени стоит Фарах, прислонившись к стене. Разглядываю его лицо, пытаясь уловить то странное выражение, которое видел в машине. Сейчас он спокоен, даже слишком, но тревога не отпускает. Как старая заноза, не дает покоя.

— Фара, — зову я. — Остаешься здесь и отвечаешь головой.

— Понял, — отвечает он, а я ловлю его спокойный взгляд.

Может, мне показалось в машине. Может, я просто ищу врагов там, где их нет. Но внутри все равно шевелится холодное предчувствие, которое я не могу объяснить.

Выхожу на улицу. Ночь холодная, ветер касается лица, и я вдыхаю воздух полной грудью. Пытаюсь прогнать тревогу, которая засела где-то под ребрами, но она не уходит. Остается там, как напоминание о том, что я не все контролирую.

Хан стоит у машины, руки скрещены на груди. Он смотрит не на меня, а в сторону дороги, в темноту, где за забором начинается лес. Я вижу, что его пальцы чуть сжаты, напряжены плечи. Он чувствует то же, что и я. Эта ночь пахнет опасностью.

— Ты чего? — подхожу ближе.

— Неспокойно что-то, — отвечает он, не поворачиваясь. — Ночь какая-то слишком тихая. Джин, может, не стоит сейчас уезжать? Что-то мне подсказывает, что лучше остаться.

Я поворачиваюсь и смотрю на дом. На окна второго этажа, за которыми сейчас спит Аделия. В одном из них горит тусклый свет, дежурная лампа, которую я оставил для себя. Внутри меня разрывается противоречие. Одна часть меня хочет остаться. Хочет подняться наверх, лечь рядом, обнять ее такую хрупкую и нежную и забыть о всем. Другая, холодная, расчетливая, требует разобраться с врагами сейчас, чтобы она была в безопасности всегда.

— Поехали, — решаю я. — Скажи Зауру, пусть усилит охрану.

— Уже…

— Азаров ждет. Мы не можем ждать. Я должен закончить это дерьмо.

Хан вздыхает, кивает и садится за руль. Я занимаю место на заднем сиденье и смотрю, как дом исчезает за поворотом. Закрываю глаза и вижу лицо Аделии и ее улыбку. Нет, я обязан сделать все, чтобы она никогда не боялась.

Мы въезжаем на территорию закрытого парк-отеля. Ночь, тишина, только фонари освещают дорогу. Внутри кабинета приглушенный свет и запах кофе витает в воздухе. Он напоминает, что я по делу, которое не терпит отлагательств.

Азаров ждет нас. Сидит в кресле, перед ним ноутбук и папка с документами. Его лицо сосредоточено, на столе чашка остывшего кофе.

— Джин, — кивает он. — Хан. Присаживайтесь.

Я сажусь напротив, Хан остается у двери, скрещивает руки на груди и замирает, как статуя, как тень, которая всегда будет рядом.

— Что у тебя? — спрашиваю без предисловий. Время не ждет. Каждая минута сейчас на вес золота.

Азаров подвигает ко мне папку.

— Взгляни.

Я открываю. Внутри несколько документов, фотографии, копии банковских переводов. Я листаю, и с каждой страницей внутри меня нарастает холод. Это не просто бумаги, а ключ к тому, чтобы уничтожить Муслима навсегда.

Раньше я хотел уничтожить его, потому что он был врагом и стоял на моем пути. Но теперь… теперь я смотрю на эти бумаги и вижу лицо Аделии. Ее страх. Ее улыбку, которую он мог бы украсть. Теперь я уничтожу его не для себя. Для нее. Чтобы она никогда не боялась.

— Мы нашли девушку, — говорит Азаров. — Ее зовут Виктория. Она одна из тех, кого Муслим использовал. Она выжила. Готова дать показания.

Я поднимаю взгляд. Азаров подвигает ко мне фотографию. Молодая девушка, светлые волосы, глаза испуганные. Она смотрит так, как будто просит о помощи. А я вижу в ней Аделию. Такую же уязвимую и испуганную. Такую же, которую пытались сломать, но не смогли.

— Что именно она может дать?

— У нас есть ее медицинские заключения, есть заявление. Она опознает Муслима. Это — работорговля, Джин. Статья, которая тянет на пятнадцать лет. Без права на досрочное.

— Этого достаточно, чтобы закрыть его?

— Да, — уверенно отвечает Азаров. — Но есть нюанс.

— Какой?

— Если Муслим узнает, что она дает показания, он попытается ее убрать. Ей нужна защита. Твоя защита. Она боится. И она не согласится говорить, пока не будет знать, что в безопасности.

Я смотрю на фотографию. На ее лицо. Она, как отражение Аделии. Такая же хрупкая, такая же сломленная, но не сдавшаяся. Сколько таких девушек прошло через руки Муслима? Сколько их осталось в живых? Сколько еще пострадает, если я не остановлю его сейчас?

— Я дам ей защиту, — говорю я. — Обещай.

— Хорошо, — кивает Азаров. — Тогда у нас есть еще один хороший вариант. Оперативный. И чистый.

— Какой?

— Мы организуем сделку. Контролируемую. Мои люди выходят на Муслима через его цепочку. Представляются покупателями. Особенный товар. И он, будучи уверенным в безопасности, соглашается. Мы фиксируем все: переговоры, передачу денег, обсуждение условий. Все. С поличным.

Я поднимаю взгляд. Смотрю на Азарова. Он говорит спокойно, но холод проникает в мои вены. Это не просто прижать Муслима, а взять его там, где он считает себя неуязвимым и не ждет удара.

— Он поведется?

— Он жадный, — усмехается Руслан. — И самоуверенный. Он думает, что его крыша нерушима. Это и будет его ошибкой. Мы подставим ему «товар», от которого он не сможет отказаться. И он купится.

Я смотрю на фотографию Муслима, приколотую к верхнему листу. На его лицо, которое мне так хочется стереть с лица земли.

— Аделия не участвует?

— Никак. Даже не приближается к этому делу. Для всех — она просто случайная девушка, которую ты увез со свадьбы. Никто не свяжет ее с этой сделкой. Она в безопасности. Ты не подводишь ее под удар.

Я выдыхаю с облегчением. Она не узнает и не будет бояться. Я защищу ее даже от правды.

— Что мне нужно делать?

— Ничего. Только дать согласие. И быть готовым к тому, что Муслим может почувствовать угрозу раньше, чем мы нанесем удар.

— Я всегда готов, — отвечаю я. — И я не отступлю.

Азаров смотрит на меня несколько секунд. Потом кивает.

— Хорошо. Тогда я запускаю процесс завтра утром. Начинаем с контакта через цепочку. Через сутки будет сделка. Через двое арест. У тебя есть время укрепить охрану.

Я смотрю на свои руки. На шрамы, которые рассказывают мою историю. На старые раны, которые давно зажили, но оставили след. Я знаю, что будет грязно и он не сдастся без боя. Но я готов.

— Делай. Муслим должен исчезнуть. Не для меня. Для Аделии. Для всех тех, кто не смог защитить себя сам.

Я закрываю папку и поднимаю глаза.

— Я защищу Викторию и всех остальных.

Азаров смотрит на меня долго, изучающе. Потом медленно кивает.

— Тогда у нас есть еще одна деталь.

Он подвигает ко мне третью папку. Я открываю и вижу фотографию. Мужчина, которого я узнаю мгновенно.

— Начальник службы безопасности Муслима.

— Это Булат, — усмехаюсь я. — Мой человек.

— Я так и знал, — хмыкает Руслан. — Слишком быстро пошел на контакт. Предупреди его.

— Обязательно.

Азаров встает, протягивает руку. Я пожимаю ее. Его ладонь теплая, уверенная.

— Будь на связи, — говорит он.

— Ты тоже, — отвечаю я.

Сажусь в машину и набираю Светлану. Телефон недоступен. Звоню еще раз, результат тот же.

— Что за херня? — хмурюсь я и смотрю на Хана в зеркало заднего вида.

— Что? — перехватывает мой взгляд. — Звони Фаре.

Набираю номер Фараха и слушаю длинные гудки.