Глава 32. Джихангир

Глава 32. Джихангир

Фарах не отвечает. Слушаю длинные гудки, пока вызов не обрывается, и набираю снова. Тишина. Звоню Светлане. Абонент недоступен. Следом — Зауру. Гудки идут, но трубку он не берет.

Открываю приложение с камерами. Ворота, двор, холл, задний вход — вместо изображения один за другим появляются черные экраны. Нет сигнала. Да что за херня?

— Ускоряйся, — говорю Хану.

Он смотрит на меня.

— Что случилось?

— В доме пропала связь.

Хан не задает больше вопросов и вдавливает тапку в пол.

Набираю начальника резервной группы.

— Подними людей и отправь к дому, — отдаю приказ.

— Что произошло?

— Отключены камеры. Пост не отвечает.

— Будем через пятнадцать минут, — отзывается он.

— Проверьте периметр и подъездные дороги. В дом без меня не входить.

Отключаюсь. Пока я ничего не знаю. Могла отказать система. Заур мог оставить телефон на посту. Светлана не услышать вызов. Фарах быть занят.

Три случайности могут произойти одновременно. Только я в них не верю. Медленно прокручиваю в голове последние несколько часов. Где я допустил ошибку? В моем доме нет случайных людей. Каждый доказал свою верность ни единожды. Если только Светлана… Но она тоже не с улицы. Матушка не отправила бы мне случайного человека.

Невольно вспоминаются взгляды Фараха. Я же почувствовал что-то неправильное и все равно уехал. Потому что доверял Фаре, он много лет выполнял мои приказы. Знал, где я бываю, кто входит в мой дом, когда меняется охрана и какой маршрут выбирает каждая машина семьи.

Я доверял ему достаточно, чтобы оставить рядом с Аделией. Набираю его номер снова. И снова только гудки.

— Быстрее, — говорю Хану.

— Уже некуда.

— Найди, блядь, куда.

Стрелка спидометра поднимается еще выше. За окном сливаются фонари. Дорога кажется бесконечной, хотя до дома осталось меньше десяти минут.

Однажды я уже не успел. С тех пор не оставлял рядом с собой никого, чья потеря могла бы уничтожить меня. До Аделии.

Сжимаю телефон и смотрю в темноту ночи. Она дома. Должна быть дома.

Впереди показываются ворота. Одна створка распахнута, вторая застыла посреди проезда. Свет на посту горит. Охраны не видно. Хан еще не успевает остановиться, когда я открываю дверь.

Заур лежит возле стола лицом вниз. Второй охранник привалился к стене, неестественно запрокинув голову. Приседаю рядом с Зауром и прижимаю пальцы к его шее.

Пульс есть. Хан проверяет второго.

— Живой.

На столе стоят чайник и три чашки. Одна разбита. Крови нет. Следов борьбы тоже.

— Их чем-то опоили, — говорит Хан.

За спиной тормозят две машины резервной группы. Мужчины выбегают еще до того, как окончательно открываются двери. Поворачиваюсь к старшему.

— Двое без сознания. Вызывайте скорую. Двоих оставь здесь, остальные проверяют периметр. Машины с территории не выпускать. Ничего не трогать.

— А дом?

— Я сам.

Хан идет следом за мной. Входная дверь не заперта. Достаю оружие и вхожу в холл.

— Аделия!

Мой голос прокатывается по дому и глохнет в тишине. На полу лежат осколки темного стекла. Тумба у лестницы сдвинута, картина висит криво. На стене осталась свежая царапина.

Поднимаюсь наверх. Дверь спальни открыта. Одеяло сбито. Подушка валяется возле кровати. Возле двери замечаю светлую ленту, она была на Аделии перед сном. Поднимаю ее и сминаю в ладоони.

— Аделия!

Проверяю ванную, гардеробную, соседние комнаты. Пусто. Она не могла уйти одна.

Снизу доносится голос Хана:

— Джин! Здесь кто-то есть!

Сбегаю по лестнице. Хан стоит в дальнем коридоре возле хозяйственного помещения. Из-за запертой двери слышится слабый стук. Ключ оставлен в замке снаружи. Поворачиваю его и распахиваю дверь.

Светлана сидит на полу, привалившись к стене. Руки стянуты за спиной пластиковой стяжкой, на виске запеклась кровь.

Увидев меня, она пытается подняться.

— Простите…

Разрезаю стяжку.

— Где Аделия?

Светлана смотрит на меня, и ответ я понимаю раньше, чем она успевает открыть рот.

— Фарах увез ее.

Имя бьет точно под ребра.

— Рассказывай.

— Он позвал меня вниз. Сказал, что вы приказали собрать вещи Аделии и подготовить ее к отъезду.

— Куда?

— Не сказал. Я не поверила. Хотела позвонить вам, но он отобрал телефон и ударил меня.

Она касается виска и морщится.

— Дальше.

— Он запер меня здесь. Через какое-то время Аделия проснулась и стала звать меня. Фарах поднялся к ней. Я кричала, чтобы она ему не верила.

— Она услышала?

— Да. Они спорили. Потом что-то разбилось. Аделия выбежала из комнаты и побежала вниз. Она звала вас.

Пальцы сами сжимаются на светлой ленте.

— Что сделал Фарах?

— Я не знаю… Аделия кричала, сопротивлялась.

— Фарах ее ударил? — выдавливаю из себя.

— Не знаю. Я только слышала. Потом машина уехала и все стихло.

Хан помогает Светлане подняться.

— Врач уже едет.

— Оставайся с ней, — приказываю Хану.

— Джин…

— Оставайся.

Выхожу в коридор и набираю начальника резервной группы.

— Подтвержденное похищение. Фарах увез Аделию. С ним был еще один мужчина.

На том конце повисает тишина.

— Что делать?

— Подними всех. Проверить жилье Фараха, его машины, гаражи, счета и последние контакты. Узнать, с кем он связывался и где появлялся за последнюю неделю. Хотя все и так понятно На всех объектах семьи удвоить охрану. Женщин и детей не выпускать. Никому не действовать самостоятельно. Любую информацию сначала мне.

— Понял.

— Фарах нужен живым, пока Аделия не вернулась.

— А после?

— После решу.

Следующий вызов — Азарову. Руслан отвечает почти сразу. Рассказываю о произошедшем и прошу помощи в поиске по его каналам. Он не отказывает. Сбрасываю вызов и только после этого набираю Камала.

Он отвечает сразу:

— Джин, что случилось?

— Фарах похитил Аделию.

Несколько секунд Камал молчит.

— Муслим?

— Возможно. Но подтверждения нет.

Если это он, Булат должен был узнать хотя бы о подготовке. Предупредить. Передать короткий сигнал. Он не передал ничего.

— Я проверю, — говорю и отключаюсь.

Открываю защищенный канал, которым мы пользуемся только для связи с Булатом. Последнее сообщение от него пришло вчера. Короткое. В окружении Муслима без изменений. Отправляю кодовую фразу:

«Как здоровье отца?»

Если все в порядке, Булату достаточно открыть сообщение. Мне не нужен ответ. Отметка о доставке не появляется. Набираю защищенный номер. Один гудок. Второй. Вызов обрывается. Пробую еще раз. Телефон уже отключен.

Такого раньше не случалось. Даже если Булат не мог говорить, он подавал условленный сигнал. Один сброшенный звонок. Пустое сообщение. Любой знак, что жив и остается на связи.

Сейчас — ничего. Возвращаюсь к Камалу.

— Булат не отвечает.

— Он не знал, — предполагает Камал.

— Или его раскрыли.

— Мы едем.

— Сначала перевези женщин и детей в большой дом. Удвой охрану.

— Уже делаю. Зейн и Баха поднимают своих людей. Через десять минут будем у тебя.

— Кто останется с семьей?

— Людей достаточно. Алан будет дома. Никто к ним не приблизится.

Я не спорю. Камал все равно приедет. Как приехал бы я, если бы забрали одну из их женщин.

Потому что Аделия теперь член семьи.

— Булату больше не звони, — предупреждаю я. — Если его телефон у Муслима, следующей попыткой мы только подтвердим, что он наш.

— Понял.

Прохожу на кухню.

Дверь во двор распахнута, занавеску треплет ветер. Стул опрокинут. На металлическом косяке видны царапины, будто кто-то из последних сил цеплялся за него ногтями. На выступе застрял светлый лоскут. От платья Аделии. Снимаю его и выхожу во двор.

Влажная земля истоптана. Следы мужских ботинок пересекаются с отпечатками босых ног. Одна цепочка тянется от двери, сбивается возле газона и обрывается рядом со следами шин.

Она почти добралась до дорожки. Поворачиваюсь к углу дома.

После нападения на дороге я установил еще одну камеру. Маленькую, незаметную, с отдельным архивом и независимым питанием. О ней не знал никто, кроме меня и человека, который ее ставил. Открываю запись. Несколько секунд двор остается пустым. Затем распахивается кухонная дверь.

Аделия выбегает босая, с распущенными волосами. Одной рукой держится за стену, второй ищет перед собой опору. Сходит с дорожки на землю, теряет направление и падает на колени.

Поднимается сразу. За ней появляется Фарах. Он хватает ее сзади. Аделия бьет его локтем, выворачивается и пытается вернуться к двери. Цепляется за косяк обеими руками. Фарах отрывает ее пальцы один за другим.

Она бьет его снова. Он что-то кричит ей в лицо, но камера пишет без звука. Во двор въезжает черный микроавтобус. Из него выбегает второй мужчина.

Лица почти не видно. Капюшон натянут низко, нижнюю часть закрывает маска. Вместе они заламывают Аделии руки. Она сопротивляется, бьет ногами, пытается укусить одного из них.

Фарах связывает ей запястья. Второй мужчина подхватывает ее поперек тела и тащит к машине. Аделия запрокидывает голову и кричит. Даже без звука я понимаю, чье имя она зовет. Мое.

Мужчина заталкивает ее в микроавтобус. Фарах садится следом. Машина трогается. Останавливаю кадр. Номер залеплен грязью. Различимы только две последние цифры.

Отправляю запись Азарову и начальнику резервной группы.

Руслан перезванивает первым.

— Видео получил. Время точное?

— Да.

— Микроавтобус уже ищут. На основных дорогах такая машина не появлялась.

— Фарах знает расположение камер.

— Значит, повез через частный сектор, старую промзону или лес. Там тоже проверяем. Джин, не начинай войну, пока мы не знаем, где Аделия.

— Я знаю.

Отключаюсь и снова включаю запись. Смотрю на Фараха. Никакой спешки. Никакого страха. Он все подготовил заранее. Годами входил в мой дом. Ел за моим столом. Получал деньги из моих рук. Видел, как устроена охрана, знал привычки людей и ждал подходящего момента.

Если за ним стоит Муслим, он завербовал Фараха не вчера. Но тогда почему Булат ничего не заметил? Потому что его не посвящали. Или потому что к этому моменту он уже не мог меня предупредить. От этой мысли внутри становится холодно.

Во двор въезжают три машины. Первым выходит Камал. Следом — Зейн и Баха. Их люди расходятся по территории, присоединяясь к моим.

Камал подходит ко мне.

— Есть новости?

Протягиваю ему телефон. Братья молча смотрят запись.

— Фарах? — Баха поднимает на меня глаза. — Твой Фарах?

— Уже не мой.

— Сколько он был рядом? — спрашивает Зейн.

— Достаточно, чтобы узнать все, что ему требовалось.

Камал возвращает телефон.

— Значит, он не просто предал.

— Пока мы не знаем, что это значит, — останавливаю его.

Я и сам думаю о том же. Если бы Фараху нужны были деньги, он мог украсть их и исчезнуть. Если бы он хотел моей смерти, возможностей хватало. Он выбрал Аделию. Дождался, когда она станет для меня важнее всего, и забрал именно ее.

— Мои люди проверяют адреса Муслима, — говорит Баха. — Дома, склады, гаражи. Пока тихо.

— Я разослал машину по клубам и стоянкам, — добавляет Зейн. — Если они сменят микроавтобус в городе, кто-нибудь увидит.

— Никаких нападений, пока мы не знаем, где Аделия, — предупреждаю я. — И никто не ищет Булата открыто.

— Думаешь, его раскрыли? — спрашивает Зейн.

— Не знаю.

— Муслим мог просто не посвятить его в похищение, — говорит Камал.

— Мог.

Только Булат не просто не предупредил. Он исчез именно сегодня. Слишком много совпадений для одной ночи. Камал смотрит на светлый лоскут в моей руке.

— Мы ее вернем.

Я не отвечаю. Когда-то я уже обещал защитить женщину. Потом стоял перед ее телом и понимал, что мои обещания ничего не стоят. Теперь мне не нужны слова. Мне нужно найти Аделию.

Во двор въезжают машины Азарова. Руслан выходит, разговаривая по телефону. Его люди сразу расходятся: двое направляются к посту, один — к задней двери, еще один фотографирует следы шин.

Азаров убирает телефон.

— Микроавтобус на трассу не выезжал. На соседних дорогах его тоже нет.

— Значит, они сменили машину.

— Или еще не добрались до места, где собирались ее сменить. Проверяем обе версии.

Руслан выдерживает мой взгляд.

— Если он поймет, что мы не знаем, где она. И перевезет ее еще раз.

Он прав. Показываю ему запись.

— Фарах в последнее время вел себя странно?

Перед глазами снова возникает его взгляд возле лестницы.

— Нет.

— Просил денег? Пытался выйти на кого-то из твоих врагов? Интересовался старыми делами?

— Нет.

— Семья у него есть?

— По документам — никого. Родителей не знает, рос не здесь.

— Ты проверял?

— До того, как взял к себе.

— Давно?

Называю год. Азаров ненадолго замолкает.

— Тогда Муслим еще не имел того влияния, которое имеет сейчас, — произносит задумчиво.

— У него всегда были люди.

— Я не об этом. Если Фараха внедрили так давно, причиной мог быть не сегодняшний конфликт.

Смотрю на застывший кадр. Фарах держит Аделию за руки, пока второй мужчина связывает ей запястья.

— Найди эту причину.

— Уже ищем.

Телефон вибрирует у меня в руке. На экране высвечивается имя Фараха. Разговоры вокруг мгновенно стихают. Азаров жестом подзывает одного из своих людей. Тот подключает запись и кивает. Принимаю вызов.

— Где она?

В ответ слышу спокойное дыхание, но не Фараха. Затем раздается тихий смех. Муслим.

— Ты забрал мою невесту на глазах у всех, Джин, — произносит он. — А я забрал твою.

Камал едва заметно кивает Бахе. Тот отходит и достает телефон.

— Дай ей трубку.

— Даже не хочешь сначала поговорить со старым другом?

— Мне нужен ее голос.

— Попроси, как следует, — издевается он.

Сжимаю светлый лоскут в кулаке.

— Пожалуйста, — выдавливаю из себя. — Дай ей трубку.

Муслим снова смеется.

— Все слышали? Джихангир. Пес Тагаева способен просить. Нужно было всего лишь найти женщину.

— Верни ее и проси что хочешь.

Да, млять, я готов на все!

— Ты пытаешься торговаться? — смеется Муслим, а я стискиваю телефон так, что он едва не трещит.

— Дай ей телефон.

На заднем плане слышится движение. Приглушенный мужской голос. Потом короткий вскрик. Внутри все обрывается.

— Аделия! — рявкаю я.

Раздается шорох, тяжелое дыхание.

— Джин?

Ее голос дрожит, но она в сознании. Внутри все обрывается и заполняется арктическим холодом.

— Я иду за тобой, слышишь… Я найду тебя.

— Джин, — всхлипывает она, раздирая мое сердце в клочья.