Глава 44

Тепло. Невероятное, обволакивающее тепло. Я плыву в нем, как в облаке, уютном и безопасном. Сквозь дымку полусна доносится запах – терпкий, древесный, с нотками дыма и чего-то дикого, первобытного. Запах Эйнара. Мое сознание цепляется за эту мысль. Значит, это сон о нем. Очередной сон, от которого я буду просыпаться с колотящимся сердцем и чувством пустоты. Но этот сон особенный. Он такой… реальный. Я чувствую воду вокруг себя, ощущаю сильные руки, держащие меня. И его дыхание – горячее, прерывистое – на своей коже. А потом – его губы. Они касаются моих легко, почти невесомо. Но даже этого хватает, чтобы внутри вспыхнул пожар. Сознание туманится еще сильнее. Если это сон, то почему бы не позволить себе то, на мне сложно решиться наяву? Почему бы не ответить на этот поцелуй? Не показать, что я чувствую на самом деле? Мои губы приоткрываются, впуская его. Руки сами находят путь к его шее, обвивают ее, притягивая ближе. И я отвечаю. Отвечаю со всей страстью, которую так долго сдерживала. Целую его так, словно от этого зависит моя жизнь. Руки дракона скользят по моей спине, прижимая меня ближе. Сквозь мокрую одежду я чувствую каждый дюйм его тела – твердого, горячего, напряженного. Чувствую, как что-то упирается в мои бедра, и это осознание заставляет меня задыхаться от желания. Я хочу его. Это пугает и опьяняет одновременно. – Будь моей, – его голос хриплый, низкий, вибрирующий где-то в глубине груди. И вдруг я понимаю – это не сон. Никакой не сон. Это реальность, от которой не проснешься, просто открыв глаза. Решившись, я резко распахиваю глаза. Эйнар смотрит на меня – зрачки расширены, взгляд затуманен страстью. Его грудь обнажена, влажные волосы прилипли ко лбу. Он держит меня в своих руках, в воде. И мы только что… Осознание обрушивается на меня как лавина. Мы на грани. На грани того, чего нельзя допустить. Не сейчас. Не так. Потому что он не знает, кто я на самом деле. Не знает, что в этом теле – душа другого человека. Что настоящая Марианна, та, которую он, возможно, хотел бы видеть рядом с собой, исчезла. И на ее месте – самозванка. Я. Он заслуживает знать правду. Прежде чем что-то между нами произойдет, он должен знать. Но я… я слишком боюсь сказать ему. Боюсь увидеть разочарование в его глазах. Боюсь потерять то хрупкое доверие, которое начало формироваться между нами. – Эйнар, – голос мой дрожит. – Может быть… может, мы могли бы переодеться? И поговорить в более подходящей обстановке? На мгновение в его глазах мелькает боль, которую он тут же скрывает. Эйнар понимает, что я отступаю, что я говорю "нет". Не ему – тому, что происходит между нами. Но он ничего не говорит. Просто кивает и выносит меня из воды на руках, словно я ничего не вешу. Кожа дракона обжигающе горячая, и мне стоит невероятных усилий не прижаться к нему снова. Эйнар приносит меня в комнату, похожую на спальню – просторную, с огромной кроватью и множеством подушек. Бережно ставит на ноги, и от этой бережности у меня сжимается сердце. – Одежда там, – он указывает на стопку тканей на кровати. – Я подожду снаружи. Дарквуд выходит, прикрыв за собой дверь, и я остаюсь одна. Руки дрожат, когда я снимаю мокрое платье. Кожа все еще горит там, где он касался меня. Чувство вины накатывает волнами. Я причинила ему боль своим отказом. Я вижу, что дракон хочет меня, и Боги, я хочу его не меньше. Но это было бы нечестно. По отношению к нему, в первую очередь. Одежда, которую Эйнар оставил – простое платье из мягкой ткани – идеально подходит мне по размеру. Невооруженным глазом видно, что оно новое. Это заставляет задуматься, держит ли он женскую одежду специально для таких случаев? От этой мысли внутри чувствую тупую боль. Но, застегивая последние пуговицы, я понимаю, что поступила правильно. Правильно для нас обоих. Когда я выхожу, Эйнар ждет в коридоре. Он тоже переоделся – темные брюки и простая рубашка, но даже в этой обыденной одежде дракон выглядит великолепно. – Идем. Нам нужно поговорить. Эйнар держится на расстоянии. Неприятно. Мы идем по широкому коридору в строгом стиле. Он идеально подходит дракону. – Выпей, – говорит Эйнар, когда мы оказываемся в его кабинете. – Это поможет восстановить силы. – Спасибо, – произношу я и делаю глоток. Вкус горьковатый, но не неприятный. По телу разливается тепло, и я чувствую, как возвращаются силы. – Я чувствую себя лучше, – говорю я, собираясь с духом. – Эйнар, я прошу мне все рассказать. Начиная с жуткого леса и дерева. Что это было? Что там происходило? Он молчит, глядя на огонь в камине, и я почти уверена, что дракон не ответит. Что снова уйдет от разговора. Но затем Дарквуд вздыхает и поворачивается ко мне. – Ты знаешь, что такое междумирье? – спрашивает он. – Нет, – произношу я, хотя это не совсем правда. В книгах из моего мира были такие концепции, но я не уверена, что они совпадают с тем, что имеет в виду Эйнар. – Существует не один мир, – начинает он. – Есть множество миров, существующих параллельно друг другу. Некоторые похожи на наш, другие отличаются настолько, что человеческий разум не в силах их постичь. Эйнар останавливается, словно подбирая слова. – Между этими мирами есть… врата. Точки соприкосновения, через которые можно перейти из одного мира в другой. Таких точек немного, и большинство из них надежно закрыты. По крайней мере, так было когда-то. Я замираю. Ведь получается, что через эти врата пришла и я? – Не все миры безопасны, – продолжает Эйнар. – Есть такие, где обитают существа, по сравнению с которыми даже драконы – всего лишь безобидные ящерицы. Существа, жаждущие власти, крови и хаоса. Тысячелетия назад на врата были наложены печати – мощная магия, созданная объединенными усилиями всех рас. Эти печати должны были навсегда закрыть проход между мирами. – Но что-то пошло не так? – спрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Печати начали слабеть, – кивает Эйнар. – Сначала незаметно, потом все сильнее. В последние годы процесс ускорился. Мы пытаемся удерживать их, но становится все труднее. – Мы? Кто это – мы? – Хранители, – отвечает он. – Те, кто поклялся защищать миры от вторжения. Я один из них. Арчи – тоже, хотя он… сложнее. Он древнее, чем я, древнее, чем большинство из нас. Я вспоминаю серый туман, в который превратился Арчи. Вспоминаю его серебристые глаза. – То дерево в лесу – это и есть печать? – спрашиваю я. – Не совсем, – качает головой Эйнар. – Дерево – это физическое проявление, якорь. Сама печать – магическая конструкция, связанная с деревом. Когда она слабеет, дерево… меняется. Становится уязвимым. – И сегодня… – Сегодня печать едва не рухнула, – его голос становится жестче. – Если бы не твое вмешательство, возможно, она бы не выдержала. Я вспоминаю ощущение, когда Арчи забирал частицу моей силы. Как будто из меня вытекала тонкая струйка энергии – почти незаметная, но ее хватило, чтобы на время стабилизировать печать. Но почему именно я? Почему моя сила оказалась так важна? – Эйнар, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Какое отношение я имею к этой печати? Эйнар молчит, и это страшит. – Марианна…