Глава 52

Я прихожу в себя спустя три дня после битвы. Первое, что вижу – обеспокоенное лицо Эйнара. Он не отходит от меня ни на шаг, пока я лежу без сознания. – С возвращением, – шепчет он, сжимая мою руку. Моё тело ощущается странно – одновременно лёгким и невероятно тяжёлым. В голове царит хаос из воспоминаний Артаиды и моих собственных. Прядь чёрных волос, напоминание о прикосновении Скверны, постоянно падает на глаза. – Дети? – первое, что я спрашиваю. – Все в порядке, – улыбается Эйнар. – Ждут не дождутся, когда смогут тебя увидеть. Восстановление идёт медленно. Сначала я могу только сидеть, опираясь на подушки. Потом – делать несколько шагов по комнате. Жрица Лайна приходит каждый день, помогая мне восстановить силы с помощью целебных отваров и заклинаний. Я часто думаю об Арчи. О том, как он пожертвовал собой, чтобы спасти всех нас. Иногда мне кажется, что я чувствую его присутствие – лёгкое золотистое мерцание на краю зрения, но стоит повернуть голову, и оно исчезает. Сердце сжимается от тоски по этому наглой пушистой вредине. В горле застревает комок, который невозможно проглотить. Я улыбаюсь, ем, пью, разговариваю, но внутри больно. В одно мгновения я воссоединилась с братом и потеряла его. Это жестоко. Почему же он не рассказал мне раньше? Почему не сказал, что времени у нас мало? Я бы тогда… Могла бы что-то изменить? Вряд ли. Артар поступил так, как считал правильным. Я бы, наверное, сделала то же самое. На пятый день после пробуждения, когда я уже могу самостоятельно ходить, меня ждёт неожиданный сюрприз. В комнату врываются дети – все разом, шумные, счастливые, живые. Киран первым бросается ко мне, и на мгновение запнувшись, сжимает мою руку. – Вы справились! – улыбается он. – Мы чувствовали, что происходит там. Все чувствовали! – И мы смогли помочь, – гордо добавляет Сара. – Даже отсюда! Видеть их всех, здоровых и счастливых – настоящее счастье. Но следующая новость, которую они приносят, оказывается совершенно неожиданной. – Вы слышали? На всю столицу гремит скандал! – взволнованно начинает Томас. – Арестовали главу семейства Ланвуд! – Кого? – хмурюсь я. – Вашего дядю, – тихо поясняет Киран. – Настоящего дядю Марианны Ланвуд. Я замираю. За всеми событиями, связанными с Печатью, я почти забыла о том, что вокруг реальный мир, в котором у настоящей Марианны была своя жизнь, своя семья. – Но… за что его арестовали? Дети переглядываются, явно не зная, как начать. – Может, нам не стоит… – начинает Розалин, но Киран перебивает её: – Она должна знать. И они рассказывают мне историю, от которой кровь стынет в жилах. О том, как глава семейства Ланвуд – дядя настоящей Марианны – убил своего брата, её отца, чтобы завладеть его состоянием. Семья Тьяны давно обнищала, и только богатство брата могло спасти их положение. – Но тут появился Кристиан, – продолжает Томас. – Он втёрся в доверие не только к Марианне, но и к Тьяне, дочери дяди. – Дядя рассчитывал, что после смерти отца сможет контролировать наследство через Марианну, – добавляет Сара. – Но когда она вышла замуж, всё усложнилось. По закону, в случае её смерти, всё перешло бы к мужу. – А потом случился пожар и обвинения, – тихо говорит Розалин. – Вы оказались здесь. Под защитой. – Он думал, что вы погибли, но когда узнал о смерти Кристиана и Тьяны, а потом о том, что вы живы и в приюте… – сжимает руки в кулаки Киран. – Он пытался добраться до меня здесь? – догадываюсь я. – Постойте. Пожар? – Да. Он шантажировал Нелли, – кивает Томас. – Заставил её поджечь пристройку, чтобы выманить тебя. А ведь ее и правда не было на празднике. Я все думала куда она подевалась. – Откуда вы всё это знаете? – спрашиваю я, переваривая услышанное. – Весь город только об этом и говорит, – пожимает плечами Сара. – А кое-что мы подслушали, когда приходили стражники. – Нелли… она арестована? – Нет, – улыбается Томас. – Её признали жертвой шантажа. Но в приюте она больше не работает. Нам не нужны предатели!. Откинувшись на подушки, я пытаясь осмыслить всё услышанное. Настоящая Марианна, чьё тело я заняла, имела сложную, трагичную судьбу. Её отец был убит собственным братом, муж оказался мошенником, а дядя пытался её убить. В дверь стучат, и дети сразу затихают. На пороге появляется Эйнар. Он окидывает взглядом притихших детей и улыбается: – Я так понимаю, новости уже донесли? – Да, – киваю я. – Это… сложно осмыслить. – Дети, оставьте нас ненадолго, – просит Эйнар. Когда мы остаёмся одни, дракон садится рядом со мной на кровать и берёт мои руки в свои. – Есть ещё кое-что, что ты должна знать, – начинает он. – Согласно законам империи, ты являешься единственной наследницей состояния Александра Ланвуда, твоего отца. Это… значительное состояние. Я качаю головой: – Я не имею на это права, Эйнар. Я не настоящая Марианна. Эти деньги принадлежат ей, а не мне. – Но настоящей Марианны больше нет, – мягко возражает он. – И эти деньги могут принести много пользы. – Что ты предлагаешь? – Использовать их для благих дел, – он сжимает мои руки крепче. – Ты можешь помочь тем, кто в этом нуждается. Но только ты будешь решать как поступить с наследством. И я согласен, тебе эти деньги ни к чему. Мы и так богаты, дорогая. Внутри теплеет от заботы Эйнара. Но и полностью зависеть от мужа я не хочу. Всегда считала, что у женщины должны быть свои деньги. Но с этим я позже разберусь. Эйнар правильно говорит. Нужно использовать деньги семьи Ланвуд для того, чтобы сделать мир лучше. – Да, – киваю я. – Ты прав. Это… это было бы хорошо. Дракон улыбается и внезапно наклоняется ближе. Его губы касаются моих – нежно, осторожно, словно он боится, что я оттолкну его. Но я отвечаю на поцелуй, чувствуя, как тепло разливается по телу. – Марианна, – шепчет он, отстраняясь. – Я знаю, что сейчас, возможно, не самое подходящее время, но… Отправимся в храм сегодня вечером? Я хочу, чтобы ты стала моей женой – по-настоящему, перед богами. Замираю. После всего, что произошло – после потери Арчи, после битвы с Древними, после всех этих новостей о прошлом Марианны… Но затем вспоминаю, как Арчи всегда пытался свести нас с Эйнаром. Как он говорил, что мы предназначены друг другу. Он хотел бы этого. Он был бы рад. – Да, – отвечаю я. – Сегодня вечером. Храм всех Богов пуст, когда мы входим. Только свечи мерцают в полумраке, отбрасывая причудливые тени на стены. Никаких свидетелей – только мы вдвоём. Эйнар сказал, что так будет правильно. Мы встаём перед алтарём, на котором горят свечи. Эйнар берёт мои руки в свои, и я чувствую, как тепло его кожи согревает меня. – Я, Эйнар из рода Огненных драконов, беру тебя, Марианну, в жёны, – начинает он древний ритуал. – Клянусь защищать тебя, беречь тебя, быть рядом и в радости, и в горе, пока бьётся моё сердце. – Я, Марианна, – начинаю я, и запинаюсь. Кто я на самом деле? Марианна Ланвуд? Артаида или Анна? Или кто-то третий – соединение душ и памяти троих? – Я беру тебя, Эйнар, в мужья. Клянусь быть рядом с тобой, поддерживать тебя, любить тебя всем сердцем, пока бьётся моё сердце. Когда последние слова клятвы звучат в тишине храма, происходит нечто удивительное. Воздух между нами словно сгущается, мерцает золотистыми искрами. Они кружатся вокруг наших сплетённых рук, поднимаясь выше, образуя тонкую светящуюся нить, соединяющую наши сердца. На мгновение мне кажется, что среди этих искр я вижу знакомый силуэт – маленького, пушистого, с хитрыми глазами. Арчи? Но видение длится лишь мгновение. Золотое сияние медленно меркнет, растворяясь в воздухе храма, оставляя после себя только тёплое чувство в груди и уверенность, что где-то там, за пределами нашего понимания, брат по-прежнему присматривает за мной. – Он одобрил, – шепчет Эйнар, и я понимаю, что он тоже это видел. Слёзы наворачиваются на глаза, но это не слёзы горя – скорее светлой грусти и надежды. Надежды на то, что даже после всего пережитого, нас ждёт новая жизнь. Жизнь, в которой мы будем хранить память о тех, кого потеряли, и защищать тех, кто остался. Эйнар обнимает меня, и в его объятиях я наконец чувствую покой.