Глава 11. Змеева невеста, или Урок выживания для ведьмы
Ясмин До'ррет
— И по какому поводу показательные страдания? — спокойно осведомился побратим Ириона, обводя кухню внимательным взглядом, словно пытался найти в ней кого-то постороннего.
— Не важно! — буркнула я, совершенно не желая обсуждать с ним то, что произошло между мной и василиском совсем недавно. — Лучше скажи, что здесь делает этот дроу, и почему он имеет такой отсутствующий вид? Когда мы расставались, сей лорд был совсем другим: холодным и высокомерным. Требования, опять же, пытался мне какие-то выдвигать. А сейчас…
— Необычайно тих и молчалив? — оскалился в улыбке Тейнар, коротко глянув на продолжающего стоять с безучастным видом Мераена Нал'лина. — Моя работа. Если интересны подробности, могу рассказать. Но только при условии, что ты меня накормишь. Чем, кстати, так вкусно пахнет?
— Мясом и овощами.
— Мясо? М-мм. Давай его сюда! И побольше! Я голоден, как демон!
— Почему, как? — несмотря на собственное скверное настроение, я не смогла удержаться от улыбки. — Ты ведь и есть — демон!
— Я-то да, а вот ты сегодня отчего-то совершенно не понимаешь шуток, цветок жасмина! — осуждающе покачал головой крылатый полукровка, который, впрочем, сейчас был совершенно не отличим внешне от моего кровного брата.
Я лишь пожала плечами на это замечание и, поднявшись со стула на котором сидела, направилась к печи чтобы достать еду. Чем скорее Тейнар поест, тем раньше я узнаю, что же произошло с темным эльфом, пожаловавшим из родного мира Деллиона.
Пока накладывала в тарелку овощи и мясо, искоса поглядывала на безмолвствующего остроухого, который, как вошел в кухню, так и остался стоять, где остановился. Его, интересно, я тоже должна кормить, или перебьется?
— Перебьется! — весело фыркнул в ответ побратим Ириона, садясь к столу, из чего я сделала вывод, что задала последний крутящийся в голове вопрос вслух.
Молча пожав плечами, водрузила на стол перед ним обед и собралась было отойти, чтобы поставить вариться так полюбившийся кофейный напиток, но не успела. Мое запястье, со следами отпечатков мужских пальцев, перехватили.
— Кто? — на меня требовательно воззрились синие глаза двойника Деллиона, яркую радужку которых начала стремительно заливать знакомая чернота.
Увидеть полной смены цвета глаз "брата", мне не удалось, потому что тот вдруг быстро обернулся к стоящему у входа в кухню дроу и спросил с нескрываемой угрозой в голосе:
— Этот?
— Нет, — тихо возразила я. — Василиск.
Демон тихо выругался сквозь зубы и руку мою выпустил, после чего принялся за еду, глубоко задумавшись над чем-то. А я занялась тем, чем собиралась до того, как меня остановили: приготовлением "кофе". В кухне же при этом повисла какая-то гнетущая тишина.
Которая, впрочем, царила недолго, и закончилась в тот момент, когда я, разлив готовый напиток по двум кружкам, поставила одну из них перед сидящим за столом мужчиной.
— Подожди, садиться отдыхать! — остановил меня он, едва я собралась устроиться на стуле напротив. Принеси сначала сюда принадлежности для письма. Надо послание составлять.
— Что? — совершенно обалдела я от прозвучавшего требования и медленно опустила свою кружку, которую только-только поднесла к губам, но еще не успела сделать и глотка. — Кому? И зачем?
— Кому-кому, своей недавно обретенной кровной мамочке! — небрежно сообщил мне брюнет и, отодвинув от себя пустую тарелку, сделал большой глоток "кофе" — Он, — последовал кивок головы в сторону темного эльфа, — прибыл сюда, дабы забрать тебя и доставить пред ее светлы очи. Так, что если у тебя нет желания отправиться с визитом в очередной мир, придется дать старшей леди До'ррет обоснование, почему ты не можешь посетить Род, в котором, с легкой руки Деллиона, теперь состоишь. И обоснование то должно быть очень убедительным. В противном случае к тебе так и будут отправлять засланцев, от которых придется отделываться. Либо, твоя кровная мамочка может посчитать, что такая дочь, как ты, Роду До'ррет не нужна вовсе — позорит только. А потому вполне может решить за лучшее просто устранить.
Мое настроение, и до этого бывшее где-то в районе плинтуса, упало еще ниже. И я, не удержавшись, язвительно осведомилась у высшего темного:
— Можно подумать, что если я напишу этой дроу письмецо, то ситуация изменится в лучшую сторону!
— Нет. Не изменится, — прозвучало в ответ абсолютно спокойное. — Но, быть может, заставит эту дамочку задуматься. Вряд ли ей нужны проблемы с ведьмой.
— Хорошо, Тейнар. Если ты считаешь, что написать матери Деллиона стоит, я напишу. Может еще и подскажешь, что именно?
— А вот это уже решай сама, цветок жасмина! — открестился от дальнейшей помощи мужчина. — Я тебе разумный совет дал? Дал. Так вот и воплощай его в жизнь!
— Угу. Легко сказать: воплощай!
— Ничего-ничего. Подумаешь, и напишешь что-нибудь.
— Ладно. Попробую. А ты пока расскажи мне о дроу, — я тоже бросила взгляд на посланца из другого мира. — Удивлена, что ты его не прибил: учитывая, что он тебе наверняка все "кормление" обломал.
— Какая ты, однако, кровожадная, — развеселился Тейнар. — А вообще — да. Такая мысль была. Остроухого спасло лишь то, что мне стало любопытно, кто он такой и чего ему от тебя понадобилось.
— Ага. И сей лорд вот так, прямо с ходу, взял да и поделился с тобой этими сведениями?
— Нет, конечно! Добровольно говорить он не пожелал. Пытался всячески сопротивляться, но, сама понимаешь, кто он и кто я! Выяснив же интересуемое, порадовался, что не прибил ушатого раньше времени. Пришлось поработать над ним, чтобы стал таким, ты видишь его теперь. Эффект временный, но долго нам и не нужно. Сейчас ты напишешь письмо и мужик послушно отправится восвояси. Там передаст твое послание кому следует, а дальше уж как повезет. Дамы, из правящих верхушек дроу, как правило весьма скоры на расправу с теми, кто приносит им дурные вести.
— По мне, так они там все ненормальные!
С этими словами я оставила демона и находящегося под его контролем темного эльфа на кухне, в то время как сама отправилась за теми самыми письменными принадлежностями. А пока ходила, думала, что написать.
Как на зло, ничего толкового в голову не приходило. Придется импровизировать на ходу. Чем, собственно, и занялась прямо с порога по возвращении, обратившись к стоящему точно изваяние Перворожденному.
— Лорд Нал'лин, мне требуется помощь в составлении письма для старшей леди Рода До’ррет. Я пока не настолько хорошо владею темноэльфийской письменностью и боюсь запутаться в грамматике.
Вышеназванный лорд моргнул, а его лицо приняло такое выражение, словно я своим обращением его разбудила. Несколько секунд он рассматривал меня каким-то осоловелым взглядом, после чего заторможено склонился в поклоне и уточнил ничего не выражающим голосом:
— Вы хотите, чтобы писал я, леди До’ррет?
— Да. А я продиктую нужный текст.
— Как будет угодно, леди, — последовал очередной церемонный поклон, после чего мужчина шагнул к столу, сел, и посмотрел на меня совершенно пустым взглядом. Как у неживого. Бр-р…
С трудом подавив желание поежиться, которое дроу у меня вызвал, я переключилась на письмо. Как начать-то? Официально, или в свободной форме? И что, черт возьми, писать?!
Со стороны раздался тихий хмык. Это Тейнар так прокомментировал напряженную работу мысли, что была написана на моем лице. Но я не стала как-то реагировать на насмешку, обратившись к эльфу:
— Лорд Нал'лин, записывайте: Старшей леди Рода До'ррет, от Ясмин До'ррет, урожденной Страту.
Письмо к матери Деллиона вышло… так себе, на мой взгляд. Но лучшего придумать не удалось.
Пробежав глазами строчки, что были выведены красивым, практически каллиграфическим почерком моего помощника, убедилась в верности написанного и уверенно поставила внизу свою размашистую подпись.
Но этот автограф был не последним, что мной планировалось оставить на бумаге и передать вместе с содержанием письма своей кровной мамочке. Ведь слова — не более чем слова, и их вряд ли воспримут всерьез. Другое дело — проклятие, которое должно будет активироваться, в случае если леди До'ррет отправит ко мне кого-то с целью убить или нанести вред. Против такого аргумента будет трудно что-либо возразить.
Наложив ладонь на готовый текст, я прикрыла глаза, дабы взгляды смотрящих на меня мужчин не мешали творить волшебство, сложность которого заключалась в том, что я впервые желала разумным существам смерти. Почему именно ее? Да потому, что самой жить очень хотелось. Я не была наивной, и в отношении обретенных родственничков у меня иллюзий также не было. Собственная безопасность прежде всего, а моральные терзания… Да, к черту их! Кто ко мне с мечом придет, тот от него и погибнет!
Удовлетворенно кивнув, свернула послание. Теперь осталось только передать его адресату, а дальше будь, что будет.
Передав документ лорду Мераену Нал’лину, быстро набросала несколько строк Дел л иону. Не то, чтобы я всерьез рассчитывала получить от него ответную весточку, но все же дать о себе знать, как и сказать, что думаю о нем и скучаю, считала нужным. А еще мне хотелось передать с этим коротким письмом свою защиту, потому что эльф, в отличие от меня, был в куда большей опасности. И наверняка беспокоился обо мне, будучи в курсе того, что его матушка послала сюда одного из верных ей дроу. А связаться со мной самому, демонстрируя этим насколько мы близки, чревато нехорошим последствиями для нас обоих. Хотя… хотя после того, чему стал свидетелем старший брат Делла, все заинтересованные лица уже наверняка были осведомлены о теплых взаимоотношениях между вторым наследником темноэльфийского Дома До'ррет и человеческой девушкой. Которая, к тому же, приходится ему кровной сестрой.
Эх! Только бы все обошлось, а моя магия сработала как надо!
Резиденция дома До'ррет
— Вижу, ты подготовился к нашей встрече, мой дорогой сын, — заметила стоящая лицом к окну высокая пепельноволосая блондинка, гибкая фигура которой была затянута в алый шелк и черную кожу. — Гладко рассказываешь, и всему обоснования есть, вот только… только я не вчера родилась. Да и Дисарр успел мне кое-что сообщить.
На этих словах женщина обернулась и, полоснув по сидящему в кресле мужчине взглядом синих, как у него самого глаз, продолжила враз заледеневшим голосом.
— Говорит, что ты спутался с той самой человечкой, которую сделал кровной сестрой. Что ты ее… любишь!
— Чушь! — голос Деллиона не дрогнул, когда он отвечал на брошенные матерью колючие слова. Эльф слишком хорошо знал, что если позволит себе даже намек на слабость — это станет концом. Как для него самого, так и для Ясмин.
Кровное родство? Сын? Все это не играет роли для темной эльфийки, что дала ему жизнь. Главное для нее — величие Рода, в котором слабым нет места. А чувства — это именно слабость. То, чего не может позволить себе никто из Дома До'ррет.
— Что ж, тем лучше, — резко кивнула Первая леди этого самого Дома и вернулась за стол. — Вернемся к этому вопросу позднее, а сейчас давай поговорим о делах более важных. О делах Рода.
— Что-то случилось? — возможность смены темы разговора позволила Деллиону немного расслабиться, и расположился в своем кресле уже с большим удобством. Впрочем, как показал дальнейший разговор, ненадолго.
— Случилось, сын. Переговоры с Домом Ниир'дан завершены и все складывается как нельзя лучше для нас. Женитьба Дисарра на их старшей наследнице, а твоя — на младшей, укрепит наш Дом как никогда! И даже введенной в наш Род человечке, я думаю, мы сможем найти применение — отдав младшему брату Первой леди Рода Ниир'дан. Все знают о его любви к молоденьким смертным. Сколько, кстати, лет твоей?
— Двадцать, где-то. Может чуть больше. Я не спрашивал.
— Ну да, ну да, — несколько рассеянно пробормотала Первая леди дома До'ррет. — Помню я, что ты никогда не жаловал этих кукол безмозглых. И полностью разделяю твое мнение, но тут, сам понимаешь, дело касается Рода. Так, что девчонкой все же придется заняться, когда Мераен ее доставит.
Делл промолчал, потому как держать себя в руках становилось тяжелее буквально с каждым мгновением. А мать все не унималась.
— Скажи, сын, та, которую ты сделал кровной сестрой, хоть приятную внешность имеет? Или так себе?
— Миловидную. С точки зрения человека, конечно.
— Это хорошо. А что насчет невинности? Знаю я этих смертных девок: первому, кто им улыбнется и пальцем поманит, отдаться готовы.
К счастью от ответа на данный вопрос Деллиона спас стук в дверь. Потому, что если бы пришлось отвечать, то вся его игра с треском провалилась бы. Бешенство, что клокотало в душе и требовало выхода, имело все шансы вырваться на свободу, но этого, по счастью, все же не произошло.
На прозвучавшее от леди До'ррет разрешение войти, дверь распахнулась и напрягшийся было второй наследник, ожидающий появления посланца матери вместе с Ясмин, удивленно приподнял брови. Лорда Мераена Нал'лина мужчина помнил, и сейчас, в кабинет Первой леди Дома, вошел именно он. Но один. Кареглазой ведьмы с ним не было!
Приблизившись к столу дроу опустился на одно колено и, прижав к сердцу правую руку, сжатую в кулак, покаянно произнес:
— Моя леди, я не смог доставить смертную. Только послания от нее.
— Что?! — пространство кабинета огласил гневный вопль. — Что значит, ты смог? Какую-то человечку! Мераен, что ты несешь?
— Прошу меня простить, моя леди! — склонил голову темный эльф, а Деллион едва не умер на месте от облегчения. Ясмин осталась дома!
Неизвестно пока, как, но она сумела отвязаться от отправленного за ней дроу. И даже послания какие-то написала. Интересно, что в них? Хотя, чего сидеть и гадать? Совсем скоро он об этом узнает.
Ждать долго не пришлось. Мераен Нал'лин оказался на ногах, едва Первая леди Рода небрежно дернула подбородком, позволяя тому подняться. Сунув руку за пазуху, мужчина достал два свитка, один из которых вручил рассерженной хозяйке кабинета, а второй, что удивительно, ему — Деллиону.
Руки блондина чуть подрагивали, когда он осторожно, будто величайшую ценность, разворачивал послание от Ясмин. Но этого небольшого проявления слабости никто не заметил. Принесший послания дроу по сторонам не смотрел, а Первая леди Рода к тому времени уже успела развернуть свой свиток. И, судя по тому, как по мере ознакомления с посланием все сильнее поджимались ее губы, а крылья носа раздувались все яростнее, написанное Эринее До'ррет сильно не нравилось.
Усмехнувшись про себя и размышляя о том, чем же кареглазая ведьмочка умудрилась так разозлить его мать, Делл взялся за свое письмо.
"Здравствуй, Деллион, — писала девушка. — Надеюсь, твое воссоединение с семьей прошло благополучно.
У меня тоже все относительно в порядке. Относительно, потому как известная тебе чешуйчатая личность упорно продолжает действовать мне на нервы. Но, ты не волнуйся!
У меня появился нежданный защитник (не оборотень, как ты, должно быть, подумал).
Это Тейнар.
И не хмурься! Знаю, ты никогда бы не одобрил его кандидатуру на эту роль, но у меня нет иного выбора, кроме как принять помощь этого демона.
Кстати… то, что я осталась дома, а не угодила в твой мир, братец, целиком его заслуга.
Ну, да хватит об этом темном!
Давай вернемся к "нам"! Корабль, как тебе известно, почти отремонтирован, и я планирую на нем уплыть в столицу. О твоем обещании вернуться я не забыла — ты не подумай!
Но все же оставаться в Лире и дальше — не могу.
Клятва, данная Мирассе, сама себя не выполнит.
Да и тебе, Деллион, не хуже меня известно, насколько бывает порой непредсказуема жизнь.
Случится может всякое. Я не хочу верить в то, что мы больше не встретимся, и потому не стану говорить "прощай!"
Скажу тебе "до скорого", мой синеглазый эльф!
И вместе с надеждой на скорую встречу дарую тебе свою ведьминскую защиту. Думаю она, в том серпентарии, что представляет собой твоя семья, обязательно пригодиться.
Береги себя! Целую, Ясмин.
P.S Проклятье, что я наложила на твою родительницу
— не снимаемое. И если она не оставит попыток заполучить меня в пользование Родом, либо как-то навредить, то конец будет один. Как для заказчика, так и для исполнителя. P.P.S Извиняться, за то, что сделала — не стану! Защищаться, всеми возможными способами — буду!
Так ей это и передай!"
Читая послание дорогой ему девушки, Деллион все больше и больше хмурился, а когда дошел до самого его конца, произошло невероятное. Листок вдруг вспыхнул и осыпался пеплом, а от кончиков пальцев, которыми эльф еще миг назад касался его, начало стремительно распространяться мягкое тепло. Удивительно приятное ощущение. Насладиться которым мужчине помешал вопль гнева и боли вскочившей на ноги матери. Та схватилась рукой за горло и прохрипела, словно ее что-то душило:
— Эта смертная дрянь меня прокляла!
— Моя леди! — кинулся было на помощь Эринее До'ррет принесший послания дроу, но был отброшен к дверям кабинета волной чистой магии. Где и упал, довольно жестко приложившись всем телом об пол.
— Вон! — просипела старшая леди Дома До'ррет, глядя на поднимающегося Мераена Нал'лина. После чего перевела взгляд на Деллиона, который уже не сидел в своем кресле, а стоял на ногах, и приказала, обессилено падая на свое место:
— А ты, сын, подойти! Хочу, чтобы ты посмотрел, что у меня там на шее.
Оба мужчины беспрекословно подчинились требованию темной эльфийки. Один молча скрылся за дверью, а другой, обойдя стол, приблизился к родительнице. Та медленно убрала свою руку, и у Делла удивленно поползли вверх брови. По горлу женщины широкой двойной полосой змеился черный узор, не имеющий ни начала, ни конца. Ошейник, что не удастся снять, если верить словам Ясмин. Проклятье, которое убьет Эринею До'ррет, если та попытается как-то навредить молодой ведьме.
А его девочка молодец! Показала, что может быть жесткой. Впрочем, иначе с дроу и нельзя, если хочешь выжить. И Мия это поняла.
— Ну, что там? — потребовала ответа мать, прерывая тем самым размышления Деллиона.
— Удавка. Двойная. Смертельная.
— Без тебя, мальчишка, знаю, что не ожерелье! — разозлилась первая леди Рода. — Снять ее как, знаешь?
— Нет. Если подсказки, как это сделать, не было в твоем письме, мама, то эту штуку невозможно убрать с твоей шеи.
— Глупости! У какой-то человечки не хватило бы сил наложить столь могущественные чары! У людей магии вообще нет! Скорее всего девка твоя к кому-то обратилась за помощью. Что же до письма… так не было в нем разъяснений, как снять проклятие! Человечка вообще только в самом конце про него упомянула. А едва я дочитала до последней строчки, как послание сгорело.
— И мое тоже, — едва слышно пробормотал второй наследник темнофэльфийского Дома До'ррет. — А на словах ты можешь пересказать, что Ясмин тебе написала? Может, ты что упустила?
— Упустила? Я? — синие глаза, так похожие на его собственные, почернели от ярости. А затем тонкая женская рука молниеносно, точно атакующая змея, выбросилась вперед и тонкие, с острыми коготками пальцы сжались на горле мужчины, который и не подумал уклониться от этого нападения.
То, что произошло дальше, стало крайне неприятной неожиданностью для темной эльфийки, а вот ее сын как раз ожидал сюрпризов подобного рода. От атаки матери он защищаться не стал — был уверен, что защита кровной сестры сработает. Не знал только, как именно.
— Какого темного тархара* происходит? — вновь вскочила на ноги первая леди Рода, сжав в кулак покрасневшую, словно от ожога, руку. — .Как ты посмел?
— Это не я, — спокойно возразил Деллион, отходя от матери и возвращаясь в свое кресло. — Полагаю, дело в твоем проклятии. Точнее сказать не могу, потому как письма смертной не читал, а говорить, что в нем было, ты не говоришь.
Эринея До'ррет выругалась сквозь зубы, заставив тем самым его мысленно улыбнуться, после чего сделала пасс здоровой рукой и зло бросила:
— На, читай!
В следующий миг перед дроу возникла полупрозрачная иллюзия письма, и первым, что бросилось тому в глаза, было почерк. Десяток строк на темноэльфийском был выведен явно не рукой кареглазой ведьмы.
Нахмурившись, мужчина вчитался в текст письма, отодвинул пока в сторону мысли о возможной подставе со стороны кого-то из сородичей. И первая же строчка, гласящая: "Старшей леди Рода До'ррет от Ясмин До'ррет, урожденной Страту" — убедила его в том, что его сестра имеет самое непосредственное отношение к данной бумаге. Да, ее писала не она, а кто-то другой под диктовку девушки. И этим самым кем-то мог быть только Мераен Нал'лин. Больше просто некому.
Тихо хмыкнув, Делл принялся быстро читать. Терпением, его мать никогда не отличалась, и иллюзия могла развеяться в любой момент.
"Леди До'ррет, приветствую! Или же мне теперь полагается называть вас мамой, раз уж с легкой руки вашего сына я стала ему сестрой? — не без иронии интересовалась Ясмин у старшей из эльфиек Рода, к которому с недавних пор стала принадлежать. Если так, то…увы. Вынуждена отказаться. Как отказываюсь я и от вашего "любезного" приглашения посетить Дашхар'Аэр. Я не чувствую, да и не желаю чувствовать себя (уж быть честной так до конца) частью вашей семьи.
Можете смело исключать меня из Рода, леди До'ррет! Я не обижусь! Думаю, так будет даже лучше для всех. На этой позитивной ноте, позвольте, закончу свое письмо.
Ясмин До'ррет (пока еще), урожденная Страту.
P.S. Забыла предупредить. Не пытайтесь осуществить мое исключение из Рода радикальным методом. Не пытайтесь подсылать ко мне своих дроу, с целью как-то навредить или осложнить жизнь. Любая из этих попыток будет иметь для вас фатальные последствия. Это не пустая угроза. Это — факт. На письмо наложено проклятие, которое вступит в силу, как только вы, леди До'ррет, его развернете.
Оно не коснется вас лишь в том случае, если вы забудете о моем существовании.
Слово ведьмы!"
Иллюзия письма исчезла, едва только Деллион его дочитал.
— Ну, что скажешь, сын? — неприязненно осведомилась Эринея До'ррет, которая, пока он знакомился с посланием кровной сестры, изучала в магически созданном зеркале "украшение" на своей шее.
— А что тут говорить, мама? — пожал плечами мужчина. — По-моему, тут все ясно. Надо исключить смертную из Рода и действительно забыть о ней. Девчонка свою миссию выполнила: позволив мне избавиться от позорного клейма раба. А здесь, у нас, от нее толка мало будет. Ведьма, в игрушках у мужчины из другого Рода, может принести куда больше проблем, чем пользы.
— Кстати об этом, — леди До'ррет небрежным взмахом руки развеяла зеркало, в которое рассматривала себя, и недобро сузила свои прекрасные глаза. — Почему ты не сказал мне, что твоя кровная сестра — ведьма?
— Потому, что ведьма из этой человечки, как из меня светлый эльф! Проклятье, что на тебе, не может быть ее рук делом. Она для этого слишком слабая. А вот рядом с ней есть та, кому вполне по силам провернуть подобный фокус с передачей проклятья через письмо.
Сидящая за столом темная эльфийка задумалась, а Деллион затаил дыхание. Только бы мать поверила ему, что Ясмин бездарность, не стоящая ее внимания! Если все получится, и Эринея До'ррет решит исключить кареглазую ведьму из Рода. Если посчитает недостойной траты собственных времени и сил, и постарается забыть о ней — он выиграл! Больше не будет необходимости оставаться здесь, в Дашхар'Аэр. Женитьба на какой-то темной эльфийке? Еще чего не хватало! Надо родительнице укрепить положение Рода, возвеличить его — пусть делает это с помощью Дасарра. А с него, второго наследника Дома, довольно! Он сделал достаточно в свое время и теперь заслужил свободу. Он вернется в мир Двух солнц. Вернется туда, куда его зовет сердце!
— Я услышала твое мнение, сын! — прервала затянувшуюся паузу Эринея До'ррет. — Ты можешь идти. И, позови обратно Мераена Нал'лина, я хочу услышать его мнение о знакомстве с твоей человечкой.
Деллион молча поднялся, склонил голову, как того требовали правила вежливости, и покинул кабинет матери. Насчет вызванного ею дроу он не беспокоился. Вряд ли тот скажет хоть что-то лишнее о Ясмин. Если уж этот лорд, относящийся к людям, как к мусору, писал письмо по ее указке, значит кто-то над ним хорошо поработал. И мужчина даже знал, кто.
Впрочем, не это сейчас важно. Важно было продумать пути собственного отступления. И подстраховаться насчет того, чтобы следом никто не прошел. В идеале было бы хорошо вовсе закрыть путь в реальность, которая стала для него новым домом.
Мир двух солнц
Ясмин До'ррет
Когда дроу, посланный матерью Деллиона отбыл восвояси, я вздохнула с облегчением. Хотя нотка тревоги в душе все же осталась. Как все пройдет? Получится ли передать брату защиту, а его родительнице проклятье, что должно будет стать гарантом моей безопасности?
Не удержавшись, озвучила этот вопрос вслух, не слишком впрочем рассчитывая на позитивный ответ. Таковой от Тейнара и получила.
— Как бы не сложилось, ты этого уже изменить не можешь, — равнодушно пожал плечами тот. — Остается только ждать. Но это, на мой взгляд, чрезвычайно скучное занятие, а потому беги-ка наверх и переоденься во что-нибудь нарядное, цветок жасмина. Будем бороться с твоей хандрой.
— Да? И как же? — скептически фыркнула я, покосившись на "брата", выражение лица у которого сейчас было самое что ни на есть демоническое.
— Увидишь! Считай, что это сюрприз.
— Сюрприз? Тогда, я, пожалуй, воздержусь от походов с тобой куда-либо. Как раз именно с "сюрприза" в виде рабского браслета, моя жизнь и пошла кувырком.
Уперев ладони в стол, за которым я сидела, мужчина подался вперед и ласково так промурлыкал мне в лицо:
— Не зли опасного дяденьку, девочка с цветочным именем! Если я сказал, идти переодеваться, значит ты идешь и переодеваешься, ясно? Или мне тебе помочь?
— Нет! — отшатнувшись назад, ошалело уставилась на побратима Ириона, не понимая, что на него нашло.
— Вот и чудесно. Иди, "сестренка"! И порадуй своего "брата" собственной неземной красотой!
Из кухни я вылетела пулей: малость напуганная и чертовски злая. Все мужики как сговорились довести меня сегодня до белого каления!
По дороге к себе, едва не налетела на Телхара, что наконец-то выбрался из своей мастерской. Тот попытался было остановить меня вопросом о том, что можно пожевать, но я только отмахнулась: сообщив, что все в печи. После чего продолжила движение в выбранном направлении.
А оказавшись в мансарде устремилась к шкафу и, распахнув створки, принялась перебирать имеющиеся наряды. Не то… Снова не то… О! А это платье, пожалуй, подойдет! Изумрудно-зеленое, с чуть приспущенными плечиками и отдаленно напоминающее наряд танцовщицы фламенко. Юбкой в несколько ярусов так точно. И откуда у меня это чудо воланистое взялось? Я — точно не покупала. Или это одно из тех, что в самом начале приобрел для меня Деллион? Похоже на то.
Хмыкнув, быстро переоделась, застегнув абсолютно все малюсенькие пуговички, что были спереди, и утянула шнуровку корсета так, чтобы наряд сел четко по фигуре. А вот плечи специально оголила чуть сильнее. Они у меня красивые, грех не показать!
Волосы просто распустила и не стала расчесывать. Наоборот, перекинула их вперед, взъерошила, а потом резко откинула назад. Результат получился… впечатляющим. Из зеркала на меня посмотрела настоящая ведьма. Разве что боевой раскраски, метлы и шляпы остроконечной не хватает. Ну, да и ладно! Так сойдет!
С этими самыми мыслями я и покинула комнату. Птичкой спорхнула вниз и остановилась аккурат напротив демона, находящегося под личиной темного эльфа. А тот, пока я переодевалась, успел налить себе вторую кружку кофейного напитка и, снова вернувшись за стол, завел неспешную беседу с гномом, принявшимся за свой обед:
— Так, достаточно нарядно, Деллион?
На мой саркастический вопрос обернулись оба. И если "брат" окинул меня с ног до головы спокойным, оценивающим взглядом, то вот хозяин дома подавился куском мяса, который жевал, и закашлялся.
— Кхе-кхе, ведьмочка, а куда это ты в таком виде собралась? — спросил тот, когда смог нормально говорить.
— Мы идем гулять, — спокойно объявил якобы дроу и, поднявшись, подошел ко мне.
Я и глянуться не успела, как моя рука оказалась у него на локте и мужчина потянул меня за собой на выход, бросив оставшемуся за столом гному:
— Мы будем поздно, Телхар! Хорошего вечера!
— Будем поздно? — зашипела я на крылатого полукровку, когда мы вышли холл. — Сейчас же еще день! Где ты планируешь провести столько времени?
— Сказал же — сюрприз! Уверен, ты впечатлишься. Но это будет вечером, а сейчас нас ждет приятная прогулка.
Демон не обманул, и поначалу наша прогулка действительно была таковой. Он отвел меня на дикий и пустынный берег местного моря, где я смогла вволю побродить по мягкому желтоватому песку, немного помочить ноги, пройдясь по кромке воды, и пособирать необычные камушки-ракушки.
Когда же пришел вечер Тейнар, не слушая возражений, принялся доводить мой образ легкомысленной ведьмы до ума.
Платье лишилось трех верхних пуговиц, которые я наотрез отказалась расстегивать, в результате чего взору любого, кто пожелает заглянуть ко мне в декольте, предстанет весьма интересная картина в виде завлекательно-приоткрытой верхней части груди и цехового ведьминского знака, располагающегося в весьма пикантном месте.
Попытка развернуться и просто уйти, ни к чему не привела. Меня вернули назад и закончили начатое: небрежным движением руки приведя волосы в порядок и что-то, судя по ощущениям, сотворив с лицом. После чего моя ладонь, как и в начале прогулки, была уложена на мужской локоть, а мы вновь куда-то пошли.
Я молчала и злилась, а вот шагающий рядом со мной нелюдь пребывал в расчудесном настроении. Он улыбался проходящим мимо девушкам, чем ужасно тех смущал, и тихо насвистывал сквозь зубы какой-то незнакомый веселый мотивчик.
— Ну, не дуйся, цветок жасмина! — примирительно произнес "Деллион", ведя меня куда-то в сторону порта. — Поверь моему мужскому мнению: ты сейчас просто неотразима!
— Угу. Мне тебя поблагодарить за это? — процедила я, глядя куда угодно, только не на своего спутника.
— Ничего-ничего. Первая же часть сегодняшней развлекательной программы тебе понравилась. Вот и вторая наверняка не оставит равнодушной. Гарантирую!
О, да! Равнодушной я не осталась. Настолько не осталась, что даже не нашлась что сказать, когда высший темный привел меня к зданию с характерными красными фонариками снаружи.
— Бордель? Ты привел меня в бордель? — с трудом поймав отпавшую челюсть возмутилась я, глядя на вывеску "Поющая ундина" над входом.
— А что такого? — ухмыльнулся демон, явно забавляясь моей реакцией. — Тут, да будет тебе известно, не только девицу для плотских удовольствий снять можно, но и отлично поужинать. Интересное во всех смыслах заведение между прочим!
— Ну да. Конечно. И ты, похоже, уже успел стать тут завсегдатаем.
— Конечно. Где мне, по твоему, необходимую сексуальную энергию брать в нужных количествах? Вот и приходится наведываться сюда. Но ты не беспокойся, репутация твоего эльфа не пострадала. В его образе я был тут всего дважды.
— Утешил, — вздохнула я мрачно.
— Так! Хватит! Мне надоело созерцать столь кислое выражение на твоей милой мордашке, а потому…
"Дроу", что находился со мной рядом, не договорил. Он просто взял, сгреб меня в охапку и коротко, жестко поцеловал в губы, подарив этим просто непередаваемые ощущения.
Горло, обожгло и перехватило, словно по нему прокатился галимый спирт, а на глазах выступили слезы. Я часто-часто задышала, пытаясь тем самым хоть как-то облегчить ситуацию, а когда немного отпустило прохрипела, гневно сверкая глазами:
— Гад ты, Тейнар! Какого черта это было?
— О! Уже не Деллион? Прогресс, однако! — меня одарили знакомой ехидной ухмылкой. — А то, что было… В общем, я просто решил помочь тебе немного расслабиться. Ты чересчур напряжена, и это может помешать нашему веселью.
— Ну-ну. Я прямо так и расслабилась, — не смогла я удержаться от язвительного комментария.
— Так, оно и не сразу действует. Идем, цветок жасмина, чего мы на пороге топчемся?
И меня решительно потянули внутрь здания, в которое зазывала проходящих мимо мужчин грудастая русалка.
"Ох, чую огребет сегодня кто-то приключений на свой зад!", — промелькнула в голове тоскливая мысль, когда я следом за своим спутником входила в местную обитель разврата и порока. — И вряд ли этим кем-то будет тот, кто втянул меня в эту авантюру.
Никогда раньше не бывала в подобного рода заведениях. И не думала, что доведется. Но, благодаря одной темной личности, пришлось.
— Лорд До'ррет! — радостно улыбаясь, поспешила нам навстречу роскошных форм женщина лет пятидесяти, еще не утратившая былой привлекательности.
Облачена она была в пурпурного цвета платье с настолько глубоким декольте, что ее внушительных размеров бюст, тяжело колыхающийся из стороны в сторону при быстрой ходьбе, грозил в любой момент вываливался наружу.
— Кажется, у меня сейчас начнется морская болезнь, — тихо заметила я, наблюдая за приближением той, кто, по всей видимости, была хозяйкой местного дома терпимости.
— А ты смотри в другую сторону, — насмешливо посоветовал мне демон под личиной темного эльфа. И тут же, без перехода, обратился к подошедшей незнакомке, небрежно кивнув вместо приветствия:
— Мадам Велла, хорошего вечера!
Та самая Мадам, однако, нисколько не обиделась на подобное отношение к себе. Она, казалось, даже не заметила этого. Как не заметила и меня, глядя исключительно на мужчину, что был перед ней. И взгляд у хозяйки борделя был… Короче, сразу стало ясно, что без инкубьей силы тут не обошлось.
— Лорд До'ррет, вы сегодня… — начала низким, грудным голосом жертва демонического влияния, но договорить ей не дали.
— Я сегодня с сестрой, Мадам Велла, — не меняя тона произнес Деллион-Тейнар. — И пришли мы сюда, дабы поужинать. Проводите нас к лучшему столику!
Вот тут на меня, наконец, соизволили взглянуть. И как взглянули! Оценивающе, ревниво, и, конечно же, ни капли не веря прозвучавшим словам про сестру. Во мне увидели конкурентку, которая была такой же "родней" пришедшему в "Поющую ундину" дроу, как и любая из находящихся в этом заведении женщин.
Но, какую бы неприязнь по отношению ко мне не испытывала особа в красном, дурой она все-таки не была. На холеное лицо вернулась улыбка, превратившись из радостной в просто ослепительную, и мадам предложила нам следовать за собой.
Втянуть в беседу интересующего ее нелюдя она более не пытаясь. Женщина словно вспомнила, кем является, и принялась нахваливать свое заведение. Что и девочки-то у нее работают лучшие по части умений доставить удовольствие мужчинам. И повар просто замечательный. Мол, прибыл аж из самой столицы, да так и остался в Лире: не побрезговав жениться на одной тех блудниц, что работала в "Ундине". И что сегодня господин Лоний якобы превзошел сам себя.
Мадам Велла продолжила говорить, вот только я ее уже не слушала, принявшись рассматривать общий зал, который в этот момент пересекала под руку с "братом". А пока рассматривала, старалась не морщиться от того, что видела.
Вульгарный интерьер, десятка полтора полуголых девиц, что возлежали на кушетках в откровенных позах или сидели группками, над чем-то весело хихикая, да пяток клиентов. Последние, никого не стесняясь, активно тискали понравившихся жриц любви, которые реагировали на происходящее громким и фальшивым смехом.
Стало так противно, что захотелось сплюнуть. Но я себе этого позволить не могла и потому просто отвернулась, уставившись в спину идущей впереди женщины. Уж лучше она, со своей неспешной хвалебной речью борделю, чем все остальное.
Только когда общий зал, где представительницы древнейшей профессии встречали посетителей остался позади, я смогла облегченно выдохнуть. И вновь решилась осмотреться.
Помещение, куда привела нас Мадам Велла, было несколько меньше первого по площади, и обставлено иначе. Не так кричаще и даже с претензией на уют, отчего создалось впечатление, что оформлением этих двух залов занимались разные люди: у одного из которых имелся вкус, а у второго напрочь отсутствовал.
Центральную часть места, куда мы пришли, занимали столы, что были рассчитаны на две, максимум четыре персоны. У дальнего конца помещения находилось возвышение, вроде сцены, а по периметру располагались маленькие альковы с мягкой мебелью, в которых можно было скрыться от посторонних глаз просто зашторив тяжелые парчовые занавеси.
Имелось тут и подобие оркестра: четверо человек, что расположились в самом дальнем от входа углу и сейчас самозабвенно пиликали нечто лирично-унылое.
— Как-то здесь совсем не весело, — заметила я едва слышно, чтобы плывущая впереди дама в красном не могла расслышать сказанного.
— Просто еще рано, — так же тихо отозвался мой спутник. — Как ты можешь видеть, за столами пока никого и нет. Но, уверяю тебя, что через весьма непродолжительное время все кардинально изменится. А пока мы с тобой сможем отдать должное ужину, на расхваливание которого хозяйка сего заведения потратила столько времени.
Спорить я не стала, заинтересовавшись лучшим местом, куда, согласно требованию, выдвинутому демоном, нас привели. А оказалось то одним из альковов, что находился аккурат напротив возвышения-сцены. Отсюда, на ту открывался прекрасный обзор, которому не мешали даже стоящие по центру зала столы.
— Сейчас отдам распоряжение и у вас примут заказ, — мягко произнесла хозяйка "Ундины", послав зовущий взгляд моему "брату". Но тот проигнорировал страстный посыл немолодой гетеры, галантно помогая мне сесть к столу, а ей достался лишь очередной сухой кивок и краткое: — Ждем!
И снова Мадам Велла не выказала никакого недовольства таким явным пренебрежением к собственной персоне. Продолжая удерживать на губах улыбку, она развернулась и поплыла прочь.
Покинула зал женщина не через ту дверь, в которую мы трое вошли ранее, а через другую. Вторую, что находилась неподалеку от "оркестра" и наверняка являющуюся служебным ходом. А едва хозяйка борделя в нем скрылась, как дверь распахнулась вновь, явив нашим с Тейнаром взорам девицу, которой видимо и предстояло принять заказ.
Длинная бордовая юбка в пол, коричневый корсаж и белая блуза с коротким рукавом — таковым был наряд местной официантки. Весьма скромный, если сравнивать с нарядами девиц из соседнего зала. И даже довольно глубокий вырез, что открывал великолепный обзор на женскую грудь, не портил общего впечатления, что производила девушка. Он, скорее, придавал ее облику пикантности, нежели пошлости.
Высший темный, что сидел напротив меня через стол, оживился. Я это ощутила довольно отчетливо, хотя внешне свою заинтересованность он никак не показал. Нынешняя темноэльфийская физиономия побратима Ириона не отразила ровным счетом никаких эмоций и на подошедшую официантку он взглянул практически равнодушно.
— Лорд! — поприветствовала та лучезарной улыбкой моего спутника и присела в книксене.
Затем голова девушки повернулась уже в мою сторону. Последовала краткая задержка, во время которой та оценивала и решала, как ко мне обратиться, а затем, вместе с очередным книксеном и опущенными ресницами, прозвучало робкое: "Госпожа ведьма!"
"Глазастая особа!" — мысленно хмыкнула я, кивнув той вместо приветствия. Сумела заметить цеховой знак, на который не обратила внимания здешняя Мадам.
Дальше было еще веселее. Официантка, на мою просьбу озвучить меню, принялась мямлить и заикаться через слово, что заставляло ее нервничать еще сильнее, а меня недоуменно приподнимать брови. В общем, процесс заказа ужина несколько затянулся.
— Я что, такая страшная? — вырвался у меня вопрос, едва девица, с горем пополам справившись со своей работой, унеслась прочь от столика.
— Ты — ведьма, — сверкнув синевой глаз, иронично фыркнул в ответ мой "брат". — Боится, что нашлешь на нее какую-нибудь гадость вроде порчи или сглаза.
— Да больно надо! Пусть строит тебе глазки сколько угодно! Я совершенно не против. Куда больше меня интересует, где обещанное ранее веселье. Или оно будет заключаться в том, что мы с тобой станем пугать местный контингент?
— Терпение, цветок жасмина, и ты все увидишь. Хотя твое предложение не лишено смысла. Страх — тоже имеет свой вкус, который ничуть не хуже вожделения.
Обещанное спутником веселье началось, когда мы практически успели расправиться со своим ужином. К этому времени зал заполнился более чем наполовину, оркестр сменил репертуар на более живенький, а мое настроение достигло отметки "отлично". Что тому было причиной: третий по счету бокал вина или то непонятное, что передал мне через поцелуй демон — не знаю. Но на происходящее, как и окружающих нас людей, я стала смотреть по-другому.
Появление на сцене трех девиц в ярких платьях воспринялось мной с энтузиазмом. Я решила, что сейчас увижу что-то интересное. И, судя по свисту с улюлюканьем, что раздались в зале, так же подумали и остальные посетители.
Заиграла музыка и красавицы запели, сопровождая слова незатейливыми движениями. Делали они это вразнобой, но данное обстоятельство никого не смущало, а к свисту и выкрикам из-за столов прибавилось топанье ногами в такт простенькой мелодии.
Спев и сплясав, работницы борделя убежали, а их сменила колоритная красотка, которая принялась показывать фокусы, сопровождая свои действия постепенным раздеванием. Закончилось же все тем, что артистка осталась в одних панталонах и была утащена со сцены мужиком богатырского телосложения. Зал взорвался хохотом, когда тот, взвалив свою брыкающуюся (но явно не всерьез) добычу на плечо, хлопнул ту ладонью по объемному заду.
На смену похищенной пришли другие девицы, которых также принялись разбирать подвыпившие посетители.
— Ну, как вам нравятся наши развлечения? — поинтересовалась хозяйка борделя, появления которой я не заметила, наблюдая за творящимся на сцене.
— Мило, но я бы добавила к уже имеющимся какие-нибудь забавные конкурсы и танцы. А еще ведущего, который бы все это регулировал.
— Не знала, что ведьмы разбираются в подобных вещах, — с прохладцей в голосе заметила Мадам Велла, явно задетая моими словами.
— Ну, кому, как не нам, знать толк в настоящем веселье? Если интересно, могу подкинуть несколько идей. Или даже показать.
— Показать? — картинно вскинула брови моя собеседница.
— Показать, — подтвердила я весело.
Меня тянуло вытворить что-нибудь эдакое, совершенно безрассудное. И, видимо, собеседница это поняла, потому что поманила за собой. Мне же только того и надо было. Оказавшись на ногах, я поспешила за ней, отмахнувшись от попытавшегося остановить меня "братца" и полетевшего в спину досадливого сетования:
— Похоже, с воздействием я переборщил.
Дальнейшее, помнилось мне урывками. Кажется, я начала свое веселье с того, что принялась разучивать с представительницами древнейшей профессии известную еврейскую композицию "Хава нагила". Почему ее? Наверное потому, что название песни в буквальном смысле переводилось как "Давайте радоваться". А именно радоваться мне и хотелось.
Помню, как мучила оркестр, требуя, чтобы мелодия была максимально похожей. А потом вместе с теми же девушками, которых учила словам, я эту самую песню и спела, показывая движения, какие в голову на тот момент пришли.
Реакцию зрителей сей импровизации, не помню. Помню, что шумно было очень, а потом мужики принялись растаскивать в стороны столы и лавки со стульями, дабы освободить место для дальнейших развлечений.
Я ощущала себя кем-то вроде тамады, чередуя другие знакомые танцы, в которых можно было задействовать максимум людей, с забавными конкурсами. Веселье набирало обороты, в которое моя ведьминская персона окунулась с головой.
Кончилось все внезапно. Сначала из веселого "ручейка", в который с энтузиазмом и под музыку принялся играть народ, меня выдернули чьи-то сильные руки. Удивившись столь внезапному прекращению развлечения, я непонимающе уставилась в серебристые глаза с вертикальным росчерком зрачка: пытаясь вспомнить, кому те принадлежат. А когда мне это удалось, даже не подумала сдержать свой язык, язвительно ляпнув:
— Неужто к нашему празднику жизни изволило присоединиться змеище личной персоной?
— Что ты несешь, ведьма? — прошипел мне в лицо мужчина, ощутимо сжав плечи, в которые вцепился. — Ты пьяна? Что вообще здесь делаешь?
— А что делают в борделе? — на моих губах расцвела широкая улыбка. — Работают или развлекаются. Так вот я, развлекаюсь. А ты, чешуйчатый, мне мешаешь.
Еще более злобное шипение было ответом на прозвучавшие слова, а затем представитель одной из самых опасных рас этого мира предпринял попытку утащить меня из зала. Но не тут-то было. Рассердившись, я принялась вырываться, громко высказывая нелюдю все то, что о нем думала. Чувство самосохранения отключилось напрочь, словно я действительно была сильно пьяна. И выходка эта вполне могла бы закончиться для меня печально, если бы не своевременное появление другого нелюдя.
Последовало несколько хлестких фраз, которыми обменялись мужчины, а потом наступила темнота, поставив жирную точку в череде совершенных мной сегодня безумств.
Пробуждение мое было тяжелым. Голова гудела, как церковный колокол, а в уши настойчиво ввинчивался мужской и смутно знакомый голос.
— Просыпайся, цветок жасмина! Сколько можно спать?
— Изыди! — простонала я, ныряя головой под подушу от своего настойчивого будильника, в котором распознала побратима Ириона.
— Просыпайся, говорю! А то так и проспишь всю свою короткую человеческую жизнь! Или мне следует перейти к более суровым методам побудки?
Пришлось открывать глаза и садиться, ибо сомнений в том, что демон осуществит свою угрозу, у меня не было.
— Как ты себя чувствуешь? — прозвучал осторожный вопрос, едва я протерла глаза, в которые, судя по ощущениям, кто-то насыпал песка.
— Отвратительно! Как с похмелья!
— Ну, в каком-то смысле так и есть, — вздохнул Тейнар, пребывающий сейчас в своем истинном облике. — Я переборщил с воздействием на тебя, вот и вышло, что вышло.
— А что вышло? — тут же насторожилась я. — Вчерашний вечер помнится мне, как в тумане.
— Как в тумане, говоришь?.. Хм, может оно и к лучшему. Хотя, нет. Лучше уж ты узнаешь обо всем от меня, чем от него.
— От него? О ком ты говоришь? Что вообще было? Не пугай меня!
— Да, все хорошо было. Поначалу. До тех пор, пока не принесло этого дурного на всю голову василиска. Испортил веселье и попытался увести тебя из "Ундины". Ну, ты, понятное дело, не сдержалась, так как была не в себе. Просветила Судью, а заодно и тех, кто стал свидетелями этой сцены, что думаешь о представителях его расы и нем самом в частности.
— Я… что? — пискнула в ужасе, хватаясь за голову.
— Ну, ты обозвала Рияда сур Харуна гадом ползучим, змеищем поганым и мечтой башмачника. Почему, кстати, именно его?
— Потому, что мне всегда хотелось туфли из змеиной кожи. И чтобы обязательно на шпильке. А еще сапоги и сумочку.
— Ой, не могу! — расхохотался крылатый полукровка демона и гаргульи, отступая к кровати Деллиона и плюхаясь на покрывало. — Туфли из василиска! Сапоги и сумка! Потрясающе! Да на фоне этого твоя попытка пожелать змею познать всю прелесть настоящей мужской любви на личном опыте, выглядит детской шалостью.
Мои глаза, от подобного заявления, распахнулись во всю ширь, а противный темный, улегшись на спальном месте моего брата и заложив руки за голову, продолжил издеваться:
— Я едва успел вмешаться, пока то самое пожелание не вступило в силу. А злющий донельзя столичный законник не удавил на месте одну болтливую ведьму, что решила записать его в мужеложцы.
— У-у! — взвыла я дурным голосом и натянула на голову одеяло. Стыдно было, словами не описать!
Впрочем, тот самый стыд быстро уступил место вспыхнувшему точно спичка гневу. Одеяло отлетело в сторону, а я, схватив свою подушку, совершила стремительный скачок с места, которому позавидовала бы и иная обезьяна. Атака получилась быстрой и совершенно неожиданной для пребывающего в расслабленном состоянии нелюдя. И, наверное, потому она практически увенчалась успехом. Практически, потому что моя жертва быстро сориентировалась. Я успела нанести лишь пару ударов, сопроводив те яркими эпитетами, как меня сгребли в охапку и подмяли под себя.
— Отпусти немедленно, зараза пернатая! — брыкаясь, завопила я. — Подставил меня и радуешься, морда инкубья! Вот нажелаю тебе сейчас счастья великого — вовек не отмоешься!
— А, и нажелай! Я не против! Но только не мужика, ладно? — продолжая веселиться, демон рывком усадил меня к себе на колени, после чего крепко спеленал не только собственными крыльями, но и для верности хвостом.
— Да пусти же ты!
— Тихо, цветок жасмина! — раздавшийся на ухо низкий рык послал по коже волну зябких мурашек. — Продолжишь так же активно ерзать у меня на коленях своим аппетитным задом, и наше общение перейдет в совсем иную плоскость.
Вырываться я сразу перестала, впечатлившись угрозой. Вряд ли темный шутил.
— Вот и умница, — последовало продолжение, но уже более спокойным тоном. — А теперь расскажи-ка мне о своей занятной способности, которая превращает мужчин в жаждущих твоего нежного тела идиотов. Почему не предупредила об этом? Ты вчера веселилась, а мне спятивших самцов от тебя отваживать приходилось. Весь вечер, между прочим!
— Сам виноват! — мой голос из кокона крыльев прозвучал глухо. — Зачаровал меня, вот и разгребал потом. А, что до способности, то я о ней забыла. Привыкла уже, что смеяться нельзя.
— Привыкла она! — вновь принялся рычать Тейнар. — Мне надо было сказать, или Ириону! Мы бы научили, что делать… Впрочем, ладно. Твоим обучением я еще займусь. И начну прямо сегодня.
— Сегодня? Что ты хочешь этим сказать?
— Узнаешь! — последовал уверенный ответ, после чего меня отпустили и мягко ссадили с колен на пол. — Умывайся, одевайся и выходи на задний двор. Я хочу посмотреть, чему тебя Делл научил. Потом мне надо будет уйти — какие-то проблемы возникли с кораблем. А ты… ты останешься дома, поняла? Чтобы и кончика своего любопытного носа за дверь не высовывала!
— Как будто это может спасти от василиска, если тот пожелает до меня добраться? — возразила я ворчливо, скрещивая на груди руки.
— Может, и спасет. Я поставлю защиту на дом. Вари свои зелья, книжки читай — да что угодно делай, но в пределах этих стен. Идет?
— Идет. Я не дура, чтобы самой подставляться!
— Знаю, что не дура, — кивнул крылатый темный, поднимаясь с постели. — Но и предупредить будет не лишним… Ладно, все. Хватит болтовни. Жду тебя внизу.
Молча кивнула, глядя, как высокая, темноволосая фигура идет к дверям и открывает их, но вот за порог уже шагнула абсолютная копия Деллиона.
Оставшись в комнате одна, принялась быстро одеваться и причесываться, раздумывая над вероятностью возникновения последствий за слова, сказанные мной в далеком от адекватного состоянии. Какова будет месть василиска, если тот решит ее осуществить?
Стало страшно, и захотелось поскорее выкинуть все эти пугающие мысли из головы. Что я, впрочем, и сделала, как только, умывшись, вышла на задний двор. Там, разминаясь, танцевал свой танец "дроу", сражаясь с невидимым противником.
Замерев у входа, уставилась на это завораживающее действо едва ли не открыв рот. Но "брат" быстро меня заметил и прекратил свою тренировку, жестом поманив к себе.
— Сейчас ты, цветок жасмина, сделаешь пробежку кругов эдак пять, разомнешься, а потом мы с тобой устроим небольшой спарринг, — объявили мне план дальнейших действий, стоило только подойти ближе.
Пришлось согласно кивнуть и отправиться выполнять заданное. А смысл возражать демону и говорить, что спарринга у нас не получится? Что это будет ничем иным, как избиением младенцев, где в роли того самого несмышленыша придется выступить мне!
Вышло ровно так, как я и предполагала. Мои жалкие умения и скромные возможности были жестко высмеяны, а заду (в профилактических целях, конечно же, а не в насмешку) достался добрый десяток ударов плоской стороны меча высшего темного. Словом, уползала я с тренировки вусмерть разобиженная и злая на него. Очень хотелось чем-нибудь проклясть гада в отместку, но поскольку чувство самосохранения было мне не чуждо, на подобный поступок я не отважилась. Однако совсем никак не ответить за свои оскорбленные чувства, означало бы себя не уважать, и потому мужчинам, явившимся спустя какое-то время на завтрак, была предложена каша. Манная. Которая, к моей несказанной радости, нашлась на кухне гнома. И, судя по тому, как у обоих нелюдей вытянулись лица, ни тот ни другой восторга не испытали, осознав что им ее придется есть. Я же, послав Телхару извинающий взгляд, потому как он-то не был передо мной ни в чем виноват, а просто попался под горячую руку, сделала ручкой и унеслась прочь. Чем дальше окажусь от голодного и, как следствие, злого демона, тем целее буду. А он пусть ест кашу. Она, между прочим, полезная! И сытная! А еще…
Додумать свою мысль не успела, потому как была совершенно неожиданно атакована по дороге к своей лаборатории. Вокруг моего тела обвилось нечто длинное, гибкое и невероятно сильное: в миг сдавив так, что у меня ребра затрещали, а из легких разом вышел весь воздух. Следом за этим напротив лица появилась знакомая и, как мне показалась, довольная морда василиска. Высунув свой длинный раздвоенный язык из жуткой клыкастой пасти, он прошелся им по моей шее вверх, до самого виска: словно пробуя, какая я на вкус.
Этого кошмара мое испуганное сознание выдержать уже не смогло и попросту отключилось.
Рияд сур Харун
Все случилось не так! Не так, как должно было! А ведь поначалу удача сопутствовала старшему сыну главы рода нефритовых василисков.
Он сумел проникнуть в дом, где жила молодая ведьма, никем незамеченным. Смог обойти защиту, установленную ее кровным братом. Качественную защиту, к слову сказать! Вот только дроу явно не подумал, что там, где не пройти двуногому, легко проскользнуть змею. Что и было Риядом проделано.
Да ему даже разыскивать девчонку не пришлось — она сама попалась в руки. Бежала так, словно за ней демон гнался, и потому не заметила опасности. А Судья не стал терять времени даром. Бросок… и вот уже хрупкая человечка полностью в его власти: изумленная, растерянная, не пытающаяся сопротивляться. Наверное поэтому эш Хрун не смог удержаться, чтобы немного не припугнуть ее. Вчерашняя выходка Ясмин доставила ему несколько крайне неприятных моментов, за что хотелось отыграться. И он не стал себе отказывать в этой маленькой мести. С удовольствием прошелся языком по нежной девичьей шее и лицу, приготовившись насладиться реакцией на свои действия. Да вот только та оказалась совсем не такой, как ожидалась. Смертная потеряла сознание. И упала бы, не будь крепко зажата в кольцах гибкого змеиного тела.
Вот тут уже сам василиск растерялся: не понимая, чем вызван этот обморок. Он не знал, был ли то обыкновенный испуг, или таков оказался ответ организма молодой ведьмы на его слюну, что попала на кожу. Если так, то это было плохим знаком. Но разбираться в произошедшем не было времени. В любой момент их тет-а-тет могли нарушить эльф или сам хозяин дома. По этой причине Рияду пришлось спешно покинуть его, и свою добычу он унес вместе с собой.
Путь по городу прошел быстро и без проблем, ибо с той силой, что вернулась к мужчине, скрыться от посторонних взглядов было проще простого. Однако даже очутившись в комнатах, которые выделил для него в собственном особняке градоправитель Лира, расслабиться змей и не подумал. Пропажу сестры лорд До'ррет может быстро обнаружить, и первым, к кому этот остроухий явится в поисках нее, будет он.
Уложив девушку на собственное ложе, эш Харун вгляделся в ее безмятежное лицо, что казалось в этот момент слишком юным, и не решился привести смертную в чувство. Хотя брачные законы его расы требовали, чтобы избранница, в момент укуса, была в сознании и полностью понимала, что ее ждет.
Василиск представил, какой будет реакция Ясмин, когда тот объявит, что собирается её укусить, потому как решил сделать не любовницей, а женой, и помрачнел. На то, что эта строптивица примет свою судьбу, рассчитывать точно не стоило. Она вступит с ним в борьбу даже зная, что проиграет. Он сможет осуществить задуманное, только сломив сопротивление — что не будет сложно. А вот вынести ненависть и отвращение, которые будут отражаться и во взгляде и в эмоциях молодой ведьмы, пока яд не начнет действовать, будет очень непросто. Мужчина этого не хотел.
Взволнованно пройдясь по комнате и чувствуя, что время действует против него, он принял решение укусить Ясмин, пока та будет без сознания. Так будет проще обоим. Ну, а то, что брачный ритуал пройдет не по правилам… так, кто об этом узнает? Никто! Теперь, главное, чтобы потенциальная невеста не очнулась. Эта мысль заставила Рияда поторопиться с осуществлением задуманного. Он скользнул на ложе к пребывающей без сознания избраннице и первым делом подстраховался, чтобы та не только не открыла глаза в самый неподходящий момент, но и боли не ощутила. Только после этого, борясь с непонятно откуда взявшимся трепетом, Судья осторожно коснулся ее лица и провел кончиками пальцев ниже, дабы убрать мешающиеся пряди волос и открыть место для будущей метки. Всмотревшись туда, где изящная шея переходила в плечо, судорожно сглотнул. Желание коснуться губами нежной кожи Ясмин и вновь ощутить ее вкус на своем языке, стало просто непреодолимым.
Понимая, что еще немного и утратит над собой контроль, поддавшись собственным желаниям, змей решил больше не оттягивать неизбежное. Позволил своим клыкам удлиниться и, сделав глубокий вдох, впился ими в основание шеи девушки.
Та не очнулась. Лишь тихий всхлип сорвался с губ, дав ему понять, что укус смертная все же ощутила.
Яд, эш Харун, выпускал в ее кровь очень медленно, потому как не хотел навредить своей человечке. А то, что она теперь будет его, он даже не сомневался.
И ошибся. Именно с этого момента все пошло наперекосяк.
Изменения, которые должны были начаться сразу после укуса, так и не начались. Словно и не было ничего! Хотя об обратном красноречиво свидетельствовали четыре алые точки на нежной девичьей шее. Кареглазая ведьма, фахран** ее задери, и тут умудрилась выделиться!
Восхищение, пополам со злостью, вспыхнули в душе Рияда. Хотя злости было все-таки больше. У женщины, человека, получалось идти наперекор ему даже будучи без сознания! Как такое было возможно, змей не знал. Но отступать от своего не собирался. Если одной дозы яда будет мало, он добавит еще.
Злость — плохой советчик. И старшему сыну главы рода нефритовых василисков это истина была отлично известна. Вот только сейчас, ему словно пелена на глаза упала. Рияд не мог, не желал проигрывать какой-то смертной девчонке. Она займет отведенное им для нее место. Место супруги. Младшей, разумеется, потому как человечка не может быть шииссой***. Даже если бы он этого захотел.
Злые мысли крутились в голове, в то время как руки мужчины уверенно потянулись к лежащей на постели ведьме. Он принялся стаскивать с нее одежду, не обращая внимания на то, что при этом рвал ее. Зверь внутри требовал присвоить себе эту самку. На ней должен быть его запах, смешанный с ее собственным. Клыки вновь удлинились и эш Харун, схватив смертную за безвольную руку, решительно впился ими в тонкое запястье: уже не думая о том, причиняет он ей этим боль или нет.
Укус следовал за укусом, а змею все было мало. Рияд клеймил выбранную им женщину, дурея от ее сладкого запаха, от возможности прикасаться к полуобнаженному телу, покрывать его жадными поцелуями. Наверное, он сошел с ума, но в данный момент мужчине было на это наплевать. Оторваться от той, кто толкнула его в пучину этого самого безумия, не было никаких сил.
Кончилось все внезапно. Раздался громкий треск, и дверь в комнату, под действием чьего-то сильного пинка, вылетела точно пробка из бутылки. В комнату шагнул разъяренный дроу. Эш Харун успел лишь увидеть его черные от бешенства глаза, прежде чем отправился в полет. А едва достиг пола и вскочил на ноги, намереваясь вступить в бой, как остроухий ударил снова. И как ударил. Силовая волна впечатала Судью в одну из стен спальни так, что, казалось, весь дом содрогнулся. А противный хруст и пронзившая тело острая боль, дали понять, что эта встреча с каменной поверхностью не прошла для него бесследно. И, будь Рияд человеком, она же стала бы и последней.
Упав на пол, он зашелся кровавым кашлем. А когда с тем удалось справиться и мужчина поднял глаза, дабы встретить своего противника лицом к лицу, то никого рядом не обнаружил. Темный эльф, в котором невесть откуда взялась такая огромная силища, не только не подошел, но даже и не смотрел в его сторону. Черный взгляд блондина был прикован к кровати. И когда василиск посмотрел туда же, перед глазами все помутилось. Осознание, что он натворил, накатило удушливой волной, ухудшив его и без того отвратительное самочувствие.
Не в силах отвести взора от десятка укусов, что были оставлены им на теле молодой ведьмы, змей недоумевал, почему та все еще оставалась жива. Хотя после того количества яда, что попал в ее организм, уже не должна была дышать!
Однако она дышала: лежа безвольной куклой на смятом покрывале. И была в сознании. Ясмин неотрывно смотрела на замершего у входа нелюдя, а он, столь же неотрывно смотрел на нее. И время, между этими двоими, казалось, остановилось.
— Дежавю. Да, Тейн? — прочел по ее бледным до синевы губам Рияд сур Харун и нахмурился.
— Тейн? Почему, Тейн, если дроу звали Деллионом?
Но, как появившись эта мысль, так и исчезла, потому, что глаза смертной, которую змей так хотел привязать к себе, сделать своей, вдруг медленно закрылись и она затихла. Потеряла сознание? Или…
— Нет! — прохрипел старший сын главы рода нефритовых василисков и, превозмогая боль в сломанных костях, дернулся вперед: к девушке, осунувшееся и мокрое от слез лицо которой начало буквально на глазах сереть.
Что собирался сделать: проверить, жива ли, или что-то еще — он и сам не знал. Но подняться самостоятельно мужчине было не суждено. Сильные пальцы вдруг сомкнулись на горле, лишив всякой возможности дышать. Это темный эльф все-таки решил подойти и теперь, вздернув на ноги, похоже вознамерился просто придушить врага, что сейчас был практически беспомощен. Переломы оказались куда серьезнее, чем решил поначалу василиск. Да он даже обернуться сейчас не мог. А на восстановление уйдет не один день, даже с учетом нынешней силы. Но это будет возможным лишь при условии, что у Рияда будут эти самые дни. А жить хотелось. И очень.
— Если умру я, умрет и Ясмин, — с огромным трудом прохрипел Судья, понимая, что это единственный шанс не быть убитым немедля.
— Почему? — прозвучало ледяное, а хватка на горле чуть ослабла.
— Брачные узы. Пока они не закрепятся, или не исчезнут, наши жизни будут связаны. Три дня, дроу, и потом ты сможешь попытаться осуществить свое желание. Отнять мою жизнь. Если хватит сил, конечно.
Пальцы, что держали мужчину за горло, разжались, и он, не сумев сдержать стона боли, рухнул на пол. Где вновь сильно закашлялся, пачкая пол собственной кровью. А темный эльф, будто забыв о его существовании, быстро направился к кровати. Там он завернул мертвенно-бледную ведьму в покрывало, на котором она лежала, и, подхватив на руки, стремительно покинул комнату.
А Рияд сур Харун так и остался сидеть на полу, чувствуя себя так мерзко, как никогда прежде. Он был раздавлен: морально и физически.
Очнуться, и обнаружить, что тебя парализовало…. Такого и врагу не пожелаешь. А со мной, между тем, произошло именно это. И винить в случившемся можно было только одну личность. Василиска.
Я вспомнила его стремительную, ставшей для меня полной неожиданностью, атаку. Вспомнила язык змея на своей коже. А вот дальше… дальше, видимо, у меня случился обморок. Который, увы, не стал спасением.
Бессознательное состояние жертвы не остановило хищника от того, чтобы почесать о нее свои ядовитые зубы. Иначе, почему я сейчас ощущаю себя подушечкой для булавок? Шея с обеих сторон, оба запястья, плечи и даже внутренняя сторона бедер горели так, словно там были открытые колотые раны.
Но искусать, ползучей твари показалось мало. Он забрал меня куда-то, где его игрищам никто не мог помешать. Я находилась в комнате, лежа на чем-то мягком, и не могла пошевелиться. А маячившая в впереди дверь, к которой оказалась повернута моя голова, была как насмешка. Она словно бы говорила: "Ну же, ведьма! Вот твое спасение! Встань, сделай десяток шагов, и ты свободна!"
Но я не могла! Ничего не могла, кроме как смотреть на нее через пелену слез. А похитивший меня мужчина словно сошел с ума. Его руки, его губы, казалось, были везде. И останавливаться он явно не собирался.
Меня же внутри всю трясло от отвращения и ужаса происходящего. Он невозможности хоть как-то защититься, или хотя бы вновь провалиться в спасительное забытье обморока. Я продолжала лежать бревном и беззвучно плакать, а перед глазами стояла картина из прошлого, когда я вот так же лежала не в силах пошевелиться. Тогда, я тоже испытывала ужас и отвращение. Разница, между тем случаем и этим, была лишь в нелюдях, превративших меня в безвольную куклу. И антураже.
Когда напал вампир, у меня не было под спиной мягкой кровати — был лишь холодный камень пола. Василиск же проявил некое подобие заботы. Вот только легче от этого не становилось. Цели обоих сумасшедших были слишком схожи. Оба желали меня заполучить. Оба желали сломать и подчинить. Но если кровососу этого не удалось, то вот у змея были для этого все шансы.
Черное отчаяние начало затапливать мой разум, но тут произошло неожиданное. Дверь, на которую я смотрела, содрогнулась от чего-то мощного удара и вылетела. Моего мучителя отшвырнуло куда-то прочь, а через порог, изучая волны гнева и темной жуткой силы, шагнул Тейнар, в облике моего кровного брата.
"Совсем, как тогда", — с горькой усмешкой подумалось мне. — Пришел, хотя и с опозданием. Дежавю, однако.
Про последнее я, кажется, сказала вслух, глядя в черные глаза мужчины. Но с уверенностью утверждать, что все так и было, не взялась бы. Боль в теле начала нарастать, мысли путаться, а сознание мутиться. Видать, дела у меня были совсем плохи.
Эта мысль стала последней осознанной. Глаза закрылись сами собой, и я поплыла на волнах тьмы, через которую редко прорывались сторонние звуки.
Кажется, меня куда-то несли. Потом был женский вскрик и резкий голос демона, который что-то у кого-то требовал. Что именно, я не разобрала, все глубже погружаясь в свою тьму. Интересно, это конец?..
И словно в ответ на заданный вопрос, вокруг вдруг вспыхнул яркий свет, заставив меня зажмуриться. А когда я вновь отважилась открыть глаза, то не поверила тому, что вижу.
Передо мной на корточках сидел светловолосый инкуб и смотрел так мрачно, что внутри все похолодело от дурного предчувствия.
— Ирион? Что случилось? Почему я оказалась у тебя?
— Что случилось?! — зло рявкнул вдруг тот, резко вскочив на ноги и тем самым напугав меня до чертиков. — Ты умерла: вот, что случилось! А здесь находишься потому, что у тебя осталось какое-то неоконченное дело!
Демон еще что-то кричал, но я его уже не слышала. Я пыталась осознать истину, в которую верить не хотелось. (3303c)
Прим. Автора:
Какого темного тархара?* — выражение, близкое земному "Какого черта?", но имеющее более негативное смысловое значение. Фахран** — означает то же, что и демон, в переводе с языка василисков.
Шиисса*** — первая жена у василисков, на которую возлагается долг рождения наследника. Ребенка, что унаследует силу отца и впоследствии станет продолжателем рода. Сыновья, рожденные от других жен и наложниц, будут заведомо слабее и потому не смогут претендовать на что-то более, чем звание младших членов рода.