Глава 5. Допрос, "знакомство с родителями" и прочие неприятности. Часть 2

Ильмария

Столица одноименного человеческого государства

Ирион

Инкуб был в ярости. Инкуб был голоден. И голоден настолько, что внутренняя демоническая суть вырвалась из-под контроля. В Мужчине, который в этот момент методично разносил собственную темницу, человеческих черт не осталось совсем. Защита, установленная поймавшей его ведьмой, срабатывала раз за разом, нанося болезненные удары, но высший темный не замечал этого. Он бросался на стены, точно обезумевший, и те тряслись под натиском взбешенного нелюдя.

На миг появившаяся в круге перехода Иллина ужаснулась, увидев происходящее, а инкуб, заметив ее, страшно оскалился. И если бы не защита, что была встроена в тот самый круг, Первую ведьму Ильмарии ждала бы страшная смерть.

Та это прекрасно поняла и быстро исчезла, а когда вновь появилась, то была уже не одна. Рядом с женщиной стояла совсем еще молодая, до смерти перепуганная ведьма. Ее глаза, из без того огромные от страха, при виде настоящего демона, с рогами и хвостом, еще больше расширились.

— Вот твоя закуска, Ирион! — Иллина с силой пихнула свою спутницу в спину, выталкивая тем самым ее из-под защиты круга. — Надеюсь, ты оценишь мою доброту и все-таки примешь озвученное ранее предложение.

Высказавшись, женщина поспешно исчезла, оставив высшего темного со своей жертвой наедине, а последняя, дрожа, попятилась, заставив его довольно облизнулся. Страх… какое вкусное чувство… И как же оно инкубу нравилось. А дальше станет еще лучше, когда он услышит крики и мольбы этой молоденькой человечки. Жаль, конечно, что та была только одна, и энергии в ней не хватит, чтобы полностью утолить голод, но это было все же лучше, чем ничего.

Думая обо всем этом, демон медленно наступал на трясущуюся смертную, не видя ни слез, бегущих по ее лицу, ни затравленного взгляда, которым та на его взирала. Взгляда человека, смотрящего на свою неотвратимо приближающуюся смерть.

Ирион подошел к своей жертве и довольно жестко ухватил ту за подбородок, до крови царапая при этом нежную девичью кожу удлинившимися когтями.

— Боишшсся, — довольно прошипел он задирая ведьме голову и глядя в ее темные перепуганные глаза. — Хорошшо. Но кроме твоего страха, мне нужно еще кое-что.

Инкуб оскалился в предвкушении и выпустил на свободу свою силу. Ту самую, которой не могла противостоять ни одна женщина. И низко зарычал, глядя, как черты лица смертной искажаются от охватившего ее животного желания.

— Да-а, — протянул мужчина, склонившись над ней и жадно потянув носом. — Страх и похоть — то, что нужно!

А девушка, которую Иллина привела на смерть, даже не поняла, как все случилось. Она утратила себя в тот момент, когда ощутила силу демона. Он погрузил юную ведьму в пучину безумия, где боль идут рука об руку с наслаждением. Туда, откуда нет возврата.

Ясмин До'ррет

Переход через сон к светловолосому инкубу прошел как обычно, несмотря на то, что его инициатором являлась отнюдь не моя персона. Со всеми последними событиями я потеряла счет дням и запамятовала о нашей с Ирионом договоренности. Но мне о ней напомнили.

Оказавшись в его темнице я потрясенно замерла, увидев того абсолютно голым и в своей второй, чисто демонической ипостаси. Мужчина стоял ко мне спиной и лицом к кровати, глядя на что-то, чего я сразу не заметила.

Переведя взгляд туда же, куда смотрел он, забыла как дышать. Там, на разворошенной постели, среди клочков ткани и перьев из разодранной подушки, изломанной куклой лежало обнаженное тело юной человеческой девушки. Мертвой девушки, с жутко искаженным в предсмертной агонии лицом. И догадаться, кто стал причиной ее столь страшной смерти, не составило труда.

Я поспешно зажала рукой рот, чтобы не закричать, и попятилась, больше всего на свете желая исчезнуть отсюда. Но, видимо, все же издала какой-то звук, а может демон просто почувствовал мое присутствие, потому что одним стремительным движением развернулся и прыгнул.

Казалось, я только моргнуть и успела, а его пальцы уже сомкнулись на моем горле, приподнимая над полом.

— Явилас-сь, — зашипело это чудовище, приблизив свое лицо к моему.

— Отпусти, — прохрипела я, с ужасом уставившись в полыхающие багровым пламенем глаза.

— Коли пришла, так отрабатывай обещанное, — похабно ухмыльнулся инкуб, запуская свободную руку под мою далеко не целомудренную ночную рубашку и заставив пожалеть, что моим ночным одеянием был не тот текстильный кошмар, что продавался в дамских лавках под видом ночного платья.

К дикому страху, что я в этот момент испытывала, добавился гнев, отчего по венам точно жидкий огонь прошел. Ну уж нет! Безвольной жертвой я не буду! Не позволю выпить себя, как ту девушку, что попала в лапы этого чудовища и смотрела теперь перед собой пустым взглядом.

— Отпусти меня, Ирион! — продолжая смотреть в жуткие глаза демона, потребовала я.

— А иначе?.. Что ты сделаешь, маленькая смертная? — ответный оскал стал еще более кошмарным, хотя я не представляла, что такое возможно.

— Прокляну, демон. Так, чтобы ты жил и вспоминал обо мне каждый прошедший день. Поверь, успешный опыт в этом деле у меня уже имеется.

И тот мне поверил. Не испугался, нет, однако голодный инкуб не совсем до конца утратил способность соображать и рисковать не захотел. Он медленно разжал пальцы и я упала на пол с той высоты, на которую нелюдь меня поднял, чтобы наши лица были примерно на одном уровне.

Упала, и поняла, что встать не в силах. Ноги нещадно дрожали, пережатое горло саднило, а желудок неминуемо начинало скручивать, стоило только взглянуть в сторону кровати. Но я должна была убраться отсюда. "Через не могу" должна, пока Ирион не передумал и не организовал мне нечто похуже, чем уже пережитый испуг. В следующую нашу встречу, если таковая, конечно, произойдет, я буду готова. Зелья, заклинания — все, что угодно, лишь бы это было в силах остановить озверевшего инкуба. Хотя в свете того, что Первая ведьма Ильмарии принялась "подкармливать" его, подсовывая девиц, точно овец на убой, делать мне у этого темного больше нечего. Полное истощение ему не грозит, а что до свободы… так путь этим вопросом Тейнар занимается. Я уже сделала для этих двоих демонов немало. Рискнув своей жизнью и свободой спасла одного, а другому вернула память и делилась собственной энергией для поддержания сил. Не пора ли остановиться и заняться уже своими проблемами, которые растут как снежный ком, а очереди из желающих их бескорыстно решить что-то не наблюдается.

Все эти мысли проносились в моей голове пока я, крепко зажмурившись, чтобы не видеть продолжающего стоять надо мной мужчину, пыталась вернуться назад на свою мансарду.

И у меня это получилось. Когда открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на собственной постели рядом со спящим волком. И вот что странно, его близкое присутствие меня совершенно не напрягало. Я бы даже сказала наоборот — действовало успокаивающе. Настолько, что рискнула придвинуться к зверю ближе. Только после этого вновь закрыла глаза и позволила себе уснуть.

Но, видимо, звезды сошлись для меня как-то не так, или кто-то наверху решил, что моя жизнь чересчур безоблачна и пора разнообразить ее интересными событиями… Словом, ни мне ни двуликому выспаться не удалось. Грохот в дверь дома на рассвете услышали оба.

— Ну, какого черта? — простонала я, пытаясь натянуть на голову подушку.

Мне никто не ответил, а волк, который еще минуту назад спокойно дрых рядом, пропал. Куда именно, меня не заинтересовало, потому как спать хотелось зверски. С закрытыми глазами я отыскала одеяло и, завернувшись в него, попыталась вновь уснуть. Не вышло.

— Ясмин, просыпайся! — затормошил меня вернувшийся глава отделения правопорядка города. — Там за тобой пришли.

— Чего? — с трудом разлепив глаза, я непонимающе посмотрела на сидящего рядом мужчину, из одежды на котором были лишь одни штаны.

— Там стражи пожаловали, и у них есть приказ Судьи о твоем аресте. Что ты успела натворить?

— Пожелала василиску провалиться, — призналась в ответ совершенно честно, после чего под непонимающим взглядом оборотня принялась выбираться из постели.

— Пожелала провалиться? Глупость какая-то. С каких пор за это арестовывают?

— Ну, быть может с тех, когда высказанные пожелания вступают в силу. Я — ведьма, Свер. Ты еще не забыл об этом? И терпеть, когда меня обижают, не стану. Эш Харун получил то, что заслужил, а мне теперь видимо придется ответить за свои слова.

— Ничего не понял! — мотнул головой брюнет и, поднявшись с кровати, принялся быстро одеваться. — Но могу сходить и разобраться со стражей. Явишься в Дом Правопорядка к тому времени, что было оговорено ранее.

— Не нужно ни с кем разбираться, спасибо, — покачала я головой, раздумывая во что одеться. — Не стоит злить Судью больше необходимого. Сделать это я всегда успею.

— Ясмин, ну почему ты…

Договорить Ирст Свер не успел, его прервал стук в дверь и громкий голос гнома:

— Просыпайся, ведьмочка! Внизу тебя ожидает стража от господина Судьи. Им велено незамедлительно доставить тебя в Дом Правопорядка. А еще тут какой-то мальчишка для тебя вещи принес. Я оставлю их у двери. Поторопись.

— Хорошо. Сейчас, — поспешила откликнуться я, потому как в противном случае Телхар не постеснялся бы вломиться в комнату, где его ждал бы сюрприз в виде помятого оборотня.

— Ясмин! — последний вновь попытался обратить мое внимание на себя. — Мы можем утрясти все твои проблемы прямо сейчас. Тебе нужно лишь согласиться принять мою метку, став женой, и тогда я смогу защищать тебя на совершенно законных основаниях. Сейчас же, пока наши отношения никак не оформлены, я практически бессилен в плане помощи.

— Свер, я так не могу, — возразила, грустно улыбнувшись. — Брак — слишком серьезный шаг, чтобы решатся на него вот так, с бухты-барахты, или от безысходности. Я попробую разобраться с Судьей своими силами, а ты пока не вмешивайся.

— Но, Ясмин!

— Я все сказала, господин глава правопорядка города. А сейчас иди, мне нужно одеться и собраться с мыслями.

— Хорошо, — скрипнул зубами двуликий и направился к окну, через которое, как я поняла, и проник в мансарду вчера поздно вечером. Однако прежде, чем вылезти наружу, он остановился и, посмотрев на меня, добавил:

— Если передумаешь, дай мне знать.

— Хорошо, — повторила я то же самое слово, которое минуту назад произнес сам мужчина.

Тот коротко кивнул и покинул мою комнату, а я бросилась собираться. Нужно было не только одеться, как было ранее запланировано, но и принять выданное Мирассой зелье. Я должна быть во всеоружии, прежде чем встретиться лицом к лицу со своим противником.

— Э-э… леди До'ррет? — с сомнением в голосе обратился ко мне немолодой уже вояка в форме стражей города, что видимо был старшим среди шестерки вооруженных мужчин, топтавшихся возле входной двери. Видать дальше порога своего дома Телхар этих людей не пустил.

— Совершенно верно, — я была сама любезность и демонстративно не замечала взглядов, какими на меня смотрели те, кто пришли арестовывать по приказу Судьи. — Что понадобилось от моей скромной персоны доблестным стражам, да еще и в столь ранний час?

Ответа на прозвучавший вопрос не последовало. Главный среди них (который являлся старшиной или что-то вроде того) молчал, продолжая смотреть на меня с сомнением, а остальные воины просто изумленно таращились.

И понять такую их реакцию было можно, ибо ни одна из местных леди никогда бы не позволила себе вырядиться в мужскую одежду. Моя же, вдобавок ко всему, оказалась еще и подогнанная по фигуре так, будто по заказу шилась.

Выбранные вчера в одежной лавке темно-серые замшевые штаны, которые и раньше-то были не слишком широкими, теперь сидели так, что все желающие моги оценить и стройность моих ног, и привлекательность того места, что пониже спины. А черный мужской колет из мягкой кожи, что был надет поверх кипенно-белой мужской же рубашки с широкими рукавами и небольшим воротником-стойкой, в свою очередь выгодно подчеркнул и талию, и грудь. Словом, я сейчас имела вид весьма далекий от принятых тут норм приличий. И это несмотря на то, что мое тело оказалось практически полностью запаковано в одежду. Ни декольте до пупа, ни разрезов на провокационных местах у меня не было. Открытыми чужим взглядам остались лишь кисти рук, лицо и шея, а волосы я забрала в высокий хвост.

— Любезные, быть может вы уже сообщите леди До'ррет о цели своего визита и не будете отнимать мое время, — произнес стоящий неподалеку Телхар, до этого момента молча наблюдавший за происходящим.

Его я заметила сразу, едва оказалась внизу. Как не остался мной незамеченным и тихий хмык гнома, оценившего наряд в котором я спустилась.

После этих слов стражник, с которым я разговаривала, наконец перестал буравить меня своим взглядом и открыл рот. Однако заговорил мужчина отнюдь не со мной, а с хозяином дома.

— Просим простить за образовавшуюся задержку, господин Телхар, просто нас несколько. м-м… удивил внешний вид вашей работницы.

— Девушка в штанах — не повод тратить впустую чье-то время, уважаемый Марий! — отрезал оружейных дел мастер третьей ветви гномьего рода, сурово поглядев на пытающегося объясниться человека. — Кроме того, она подданная государства дроу, а для них данная форма одежды — норма.

— Кхм, ну, если так, то все в порядке, — кашлянув, произнес старший из стражников, а остальные запереглядывались. — В таком случае — вот. Возьмите, леди До'ррет, и ознакомьтесь с приказом об аресте. Вам ставится в вину применение магии по отношению к представителю закона высшего ранга.

Мужчина сделал несколько шагов мне навстречу и вручил свиток, что был запечатан красной сургучной печатью.

Вглядевшись в нее, не смогла удержаться от ироничного фырканья, ибо на той самой печати ожидаемо оказалась изображена змея. Ее гибкое тело обвивалось вокруг меча, расположенного острием вниз, а вот голова пресмыкающейся твари с удобством расположилась на навершии эфеса.

"Мило!" — прокомментировала я про себя и, сломав сею красоту, развернула документ.

А в нем всего в нескольких строчках сухим и канцелярским языком было прописано все то, что озвучил мне ранее стражник, которого Телхар назвал Марием. Но был в прочитанном приказе и один пункт, который заставил меня зло скрипнуть зубами. А касался он мер, которые допускались при задержании преступницы — меня, то есть. Так вот согласно этому самому пункту стражникам позволялось применять любые ответные меры, в случае если я окажу сопротивление при аресте. Любые, кроме, непосредственно, убийства.

"Этот змей что, совсем с ума сошел?" — пронеслась в моей голове возмущенная мысль, а пальцы дрогнули. Захотелось разорвать ту бумагу, которую сейчас держала в руках, а еще лучше смять ее и бросить в огонь, чтобы только пепел от этой гадости и остался.

Сдержаться и сохранить при этом лицо удалось с огромным трудом. А прочитанный документ неповрежденным вернулся в руки стражника, который, бросив на меня пристальный взгляд, осведомился:

— Леди До'ррет, вы пойдете с нами сами или…

— Сама, — мой голос прозвучал холодно, но спокойно. Я не собиралась показывать кому бы то ни было своих истинных эмоций. Той бури, что сейчас творилась в моей душе.

Дом Телхара сына Теорла я покинула с высоко поднятой головой и абсолютно непроницаемым выражением лица, чего нельзя было сказать о некоторых из тех, кто пришел меня арестовывать. Трое молодых мужчин, с кислыми минами на физиономиях, видимо ожидали сопротивления со стороны леди при задержании и, следовательно, возможности развлечься, усмиряя ее, а тут такой облом. Впрочем долго злорадствовать на их счет я не стала, мне было о чем подумать.

По этой причине путь под конвоем до Дома Правопорядка совершенно не запомнился. Более того, мне показалось, что мы вышли в одни двери и тут же зашли в другие, где меня и стражников встретил молодой человек. Я его уже видела, когда мы приходили сюда с Киреем по поводу Ярима, но вот имени, которым обозник назвал встречающего всех, кто приходил в данное учреждение, вспомнить не удалось.

— Господин Марий, Судья уже дважды спрашивал о вас и о… — зачастил парень, вскакивая из-за своего небольшого письменного стола, но, наткнувшись на мой ледяной взгляд, замолк на середине предложения.

— Леди До'ррет, не пугайте мальчишку, — попросил стоящий рядом со мной старшина стражников. — Он ни в чем не виноват.

— Как и я, — отозвалась в ответ, посмотрев на мужчину. — Однако некоторым, не будем показывать пальцем, это не мешает писать на меня глупые обвинительные писульки. Как и унижать, сопровождая сюда под конвоем, словно какую-то преступницу. А что до того, будто я кого-то там напугала, просто посмотрев, то столь трепетным юношам надо цветы палисаднике выращивать, а не на подобного рода службу ходить.

Служащий с местного ресепшена, после моих слов, пошел красными пятнами и, развернувшись, куда-то быстро унесся.

— Ну, и что дальше? — продолжила я, обращаясь все к тому же Марию. — Мы так и будем тут стоять?

— Нет, — стражник был само спокойствие. — Неон сейчас выяснит у господина Судьи относительно того, куда дальше вас следует сопроводить, и я провожу.

— Ну-ну, — покивала я, слушая пояснения, и принялась от нечего делать изучать небольшое пространство приемной.

Вернулся названный Неоном быстро и доложил, что эш Харун ожидает леди в допросной.

Я, услышав это, внутренне напряглась, однако виду постаралась не показать и молча проследовала по темному коридору за Марием. А пока шла, раздумывала над тем, что задумал василиск. В какой форме собирается проводить свой допрос? Надеюсь, что не так, как это было у Тейнара?

От мыслей о подобном развитии событий мне стало нехорошо, а когда конвоирующий меня к месту назначения стражник открыл передо мной дверь какой-то комнаты, удивленно распахнула глаза.

"Это еще что за дешевые методы психологического воздействия?" — промелькнула в голове удивленная мысль, пока я рассматривала помещение, единственным источником света в котором было окно, находящееся аккурат позади стола, за которым сидел василиск собственной персоной. А четко напротив того самого стола и, следовательно, окна, располагался монументального вида стул с высокой спинкой и массивными подлокотниками.

— Ну же, смелее, леди До'ррет. Чего вы замерли на пороге? — сардонически произнес Рияд сур Харун, поднимаясь из-за стола.

При этом он встал так, чтобы вес тела полностью приходился на одну ногу, а вторую чуть отставил в сторону, словно необходимость наступать на нее доставляла ему сильный дискомфорт.

Мягкий толчок в спину вывел меня из задумчивости и заставил сделать шаг через порог, где я вновь остановилась, уставившись на Судью. А тот в свою очередь принялся рассматривать меня.

Долго рассматривал, после чего вдруг нахмурился и только что не прорычал, обращаясь к моему конвоиру:

— Марий, будьте так любезны и помогите нашей прекрасной леди сесть. А то, боюсь, ей самой будет не справиться.

Старшина стражников на прозвучавший приказ ничего не ответил. Он молча, с совершенно нечитаемым лицом подвел меня к стулу, на который из окна падал слепящий свет, и помог усесться в него.

— Отлично. А теперь наденьте на леди вот это, — раздался шорох выдвигаемого ящика, после чего на стол, судя по звуку, легло что-то тяжелое.

Что именно, я не смогла увидеть из-за Мария, закрывшего мне своей широкой фигурой весь обзор. Но в неведении удалось пробыть недолго. Тот, отвернувшись от меня, подошел к столу и, взяв что-то, вернулся с этим неизвестным ко мне.

А неизвестным оказались широкие, массивные браслеты, что были сделаны из металла по цвету похожего на медь. И пока я хлопала глазами, пытаясь понять, для чего они нужны (ибо на обычные наручники это "украшение" походило мало), стражник споро нацепил это непонятное на мои запястья.

Оковы оказались безбожно велики даже в застегнутом состоянии, поэтому сомнений, что вытащить через них руки не составит никакого труда, на первый взгляд не возникло. Однако все было отнюдь не так просто, как казалось. Надетая на меня гадость, как выяснилось, действовала по принципу демонических рабских браслетов, которые сами подстраивались под нужный размер запястья несчастного, на которого надевались. Второй раз в жизни я Полунина возможность пронаблюдать за тем, как буквально на глазах тяжелые наручники ужимаются до размера моих рук и обхватывают их настолько плотно, что между металлом и кожей волоска просунуть не удастся.

Стиснув зубы я подергала то, что на меня надели — в безуспешной попытке снять, после чего, щурясь от слепящего света, лившегося из окна, подняла мрачный взгляд на Судью. А тот на меня не смотрел, он вновь обратился к стражнику:

— Благодарю вас, Марий, за проделанную работу. Вы можете быть свободны.

Так же молча, как и до этого, мужчина уважительно склонил голову и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. А нелюдь, продолжающий стоять за столом, оперся на него руками и неожиданно зло процедил:

— Ну, а теперь, ведьма, ты расскажешь мне все, что я хочу знать. И попробуй только солгать, оковы Гата доставят тебе немало "приятных" ощущений. Примерно вот таких.

Последовал звонкий щелчок пальцами, после которого кожу, в тех местах, где ее касались наручники, точно огнем опалило.

Я зашипела от боли, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы, и попыталась сдернуть с запястий то, что причинило такую сильную боль. А гад из расы пресмыкающихся, наблюдая за моими действиями, холодно усмехнулся:

— Оковы Гата определяют даже самую маленькую ложь, так что в твоих интересах отвечать предельно честно и подробно. В противном случае твои мучения продлятся до-олго. Я никуда не спешу. На магию свою также можешь не рассчитывать, потому как на нее эти прекрасные браслеты реагируют точно так же, как и на ложь. Все понятно?.. Тогда начну с главного: "Чем ты меня прокляла?"

Я посмотрела на задавшего вопрос нелюдя и подумала, что из меня какая-то неправильная ведьма получилась. Магия дается со скрипом, зато одаривать пожеланиями, которые сбываются, выходит без каких либо усилий. Сначала оборотень пострадал от моей несдержанности на язык, а теперь вот та же судьба постигла и прибывшего из столицы законника. Я пожелала ему провалиться, и тот, судя по всему, действительно куда-то провалился. Нечеловеческая ловкость не спасла Рияда сур Харуна от падения, и тот повредил себе ногу. Было ли мне его жаль?.. Нет, ни разу. Василиск сам виноват в своей беде. Взъелся на непонятно на что, обидел меня маленькую… Вот пусть теперь и помучается, а его гнев я уж как-нибудь переживу. Главное — стоять на своем, что, мол, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, кто ему так подсуропил.

— Что ты молчишь, ведьма? — вклинился в течение моих мыслей злой голос Судьи. — Я, кажется, задал тебе вопрос! Чем ты меня прокляла?

— Ничем! — я откинулась на спинку своего стула и закинула ногу на ногу.

И ведь ни капли не соврала, потому как никакого проклятья в действительности не было. Было кое-что иное, но об этом благоразумно умолчу.

— Лош-шь! — перешел на шипение выведенный из себя василиск и чуть подался перед. — Я с-снаю, ш-што это ты меня прокляла. Чщ-щем? Отвечщ-щай, ведьма!

— Повторяю еще раз: Я Вас Не Проклинала! — уверенно отчеканила, не повысив однако при этом голоса.

И мысленно сама же себя за это похвалила. Я не только сдержаться смогла, но и страха своего не выдала. А ведь у меня от свистящего шипения этого змея сердце в пятки ушло и все мелкие волоски на теле дыбом встали. Скорей бы уж он закончил свой дурацкий допрос, а то так недолго и невротиком стать…

Но, как показало время, это было только началом моих мучений.

Вопросы посыпались, как из рога изобилия (причем один и тот же вопрос задавался по нескольку раз, но разными словами). Чего Рияд сур Харун пытался этим добиться, было совершенно ясно, вот только не выходило у него подловить меня на лжи. Моя внимательность и предусмотрительно выпитое зелье, что дала Первая ведьма Лира, не дали ему такого шанса. Оно и вправду стало моим спасением, потому что боли, от мерзких оков Гата, за все время допроса (когда говорить неправду приходилось ни единожды), я так ни разу и не ощутила. Впрочем, и того единственного, который организовал мне в показательных целях василиск, хватило с лихвой, чтобы пожелать повторения этого бесценного опыта.

Пытаясь вывести меня на "чистую воду, Судья злился все сильнее, а вот я наоборот, с каждой минутой все больше успокаивалась (и это несмотря на то, что условия, в которых сейчас находилась, мягко говоря к этому не располагали). Я сидела, прикрыв глаза, дабы те не слезились от слишком яркого света, Лившегося из окна, и ровным, безэмоциональным тоном отвечала мужчине, который и не думал прекращать свой допрос. А пока говорила, размышляла над тем, как скоро до него дойдет бесполезность этого занятия?

Змей оказался очень упрямым, и ему показалось мало услышать рассказ о том, как я и Деллион попали на этот материк; как и где пролегал наш путь; что мне известно о Черном бароне; и, наконец, что случилось, когда на обоз Кирея Ратиба вышли вампиры. Нелюдя заинтересовала информация лично обо мне. К какому ведьмискому роду принадлежу, как давно использую свою силу, и прочее. Зачем ему это было нужно — я не поняла, и постаралась уйти от ответа. Моя биография не имела никакого отношения к делам, интересующим Судью, а значит без этой ценной информации он может и обойтись.

Законник, поняв, что на эту тему я не намерена распространяться, тоже замолчал. Несколько минут он пристально разглядывал мою неразговорчивую персону, а затем его змеиные глаза недобро сверкнули.

Не говоря более не слова мужчина поднялся из-за стола, за который сел, как только начал свой допрос, и сильно прихрамывая на левую ногу направился ко мне. Жестко схватив за руку сдернул со стула и, не удосужившись снять оков, поволок за собой со словами:

— Не хочешь говорить по-хорошему, ведьма, так я могу поступить и по-плохому. Посидишь сутки в камере с отбросами местного общества и сама умолять начнешь, чтобы тебя выпустили оттуда и выслушали.

Желание от души двинуть этому нелюдю было велико, однако пришлось не только подавить его, но активно перебирать ногами. Пальцы василиска слишком сильно сжимали мое запястье, чтобы пытаться вырваться. Был велик риск, что он при этом просто сломает мне руку.

И эта неоправданная грубость со стороны Судьи, как я поняла, являлась попыткой спровоцировать меня на ответные действия, которые потом можно было бы подвести под какую-нибудь статью из местного свода законов. Он словно помешался на том, чтобы доказать мою вину. Причем совершенно не важно какую, лишь бы можно было за это осудить и вынести приговор. Я попала в руки одержимого, от которого теперь непонятно как избавиться. У него огромная власть, и если я только дам слабину, повод, обвинить себя хоть в чем-то, то мне конец. А значит… значит надо сохранять предельную осторожность в общении с законником. Без доказательств или признаний с моей стороны, подозрения и домыслы одного ушибленного на всю голову змея так и останутся лишь подозрениями и домыслами, которые к делу не пришьешь. Надо продумать линию дальнейшего поведения и придерживаться ее. Но это можно будет сделать только тогда, когда выясню: так ли страшен черт, как его малюют? Это я о месте, которым меня недавно пугали. И, куда, надо полагать, сейчас тащит.

А притащил меня василиск туда, где уже приходилось бывать с двуликим: на второй этаж, к камерам. Но если в прошлый раз те самые камеры пустовали, то теперь все было совсем иначе. Практически в каждой из них сидели по одному, двое или трое людей, а в самой дальней, и самой большой по площади, находились аж семеро: две женщины и пятеро мужчин. Причем дамы, судя по виду, принадлежали к представительницам древнейшей профессии, а вот с мужчинами было далеко не все так ясно. Да и не успела я их как следует рассмотреть, потому что Рияд сур Харун сдернул ключ, что висел на стене напротив камеры, отпер дверь камеры и далеко не нежно втолкнул меня внутрь.

— Счастливо оставаться, ведьма! — желчно пожелал он и, заперев вновь камеру, похромал назад.

А я осталась стоять под прицелом взглядов семерых людей, отчего как-то сразу стало здорово не по себе. Похоже василиск был не так уж и не прав, и заскучать мне тут определенно не дадут.

Воистину, искренняя улыбка способна творить чудеса. В этом я смогла убедиться на личном опыте, когда, пробормотав чуть смущенно: "Здрасьте!" — наградила ею всех, кто находился в камере.

Ответом мне поначалу была тишина, но по постепенно проясняющимся лицам товарищей по несчастью стало ясно, что это ненадолго. И оказалась права. Заговорили почти все и разом, завалив меня вопросами типа: "Правда ли, что я ведьма? "Что умею? За какое преступление меня взяли? И чем так умудрилась довести Судью?"

Вот, собственно, с этого и началось мое общение с соседями, которое позволило выяснить, кто из них кем является.

Насчет женщин я оказалась права, и те были работницами единственного в Лире дома терпимости, который находился недалеко от порта. А попали Эста и Мари в здешние застенки по собственной глупости: решив соблазнить Судью, который прибыл в док по своим делам. И проявили в этом своем стремлении ненужную настойчивость, не ведая кто перед ними, что и стало ошибкой жриц любви, приведшей тех впоследствии в тюрьму.

С мужчинами, находящимися со мной в одной камере, произошли похожие истории. Не в том смысле, конечно, что они тоже домогались столичного законника, а из-за того, что не знали кого повстречали на своем пути.

Вор, кем был один из пятерки, попытался обокрасть василиска: думая, что тот один из богатеньких купцов, который прибыл в Лир дабы сбыть свой товар. Местный бард просто попался на пути и был задержан за исполнение фривольных песенок на одной из улиц города. А трое оставшихся мужиков были обычными местными ребятами, которые, выпив в трактире и не сойдясь во мнении с другими любителями расслабиться вечерком, устроили драку. Обычное, вроде бы, дело, которое раньше заканчивалось тем, что бузотеров разгоняла стража. Да вот только этим парням не повезло и свидетелем произошедшей драки стал Судья. В результате стража вместо того, чтобы разогнать драчунов, повязала их и доставила сюда. Где мужики и сидят уже вторые сутки как.

— Мда, не повезло вам, уважаемые! — посочувствовала я, когда последние из присутствующих в камере завершили свой рассказ.

— Как и тебе, ведьма, — тихо заметил сидящий в углу камеры бард, крутящий в руках какой-то небольшой и плоский предмет из дерева. — Причем даже больше, чем нам.

— В каком это смысле? — спросила, настороженно посмотрев на него.

— В таком, что к нам тебя Судья привел с совершенно определенной целью. Догадываешься какой?.. Уверен, что догадываешься. А еще он заклинания рядом с камерой какие-то понавесил.

— Заклинания? Откуда тебе об известно? Ты маг?

— Нет, — усмехнулся совсем еще молодой парень, бросив на меня насмешливый взгляд из-под длинной косой челки. — Просто моя мать была ведьмой, и мне от нее кое-что перепало. Я, если можно так выразиться, вижу следы чужой волшбы. Так вот там, в коридоре, — последовал взмах руки в сторону решетки, что закрывала выход из камеры, — они есть. А появились эти следы сразу после того, как законник запер тебя здесь и ушел.

— А что он там понавесил, можешь сказать? — я подошла к той самой решетчатой двери и всмотрелась в пространство перед собой в надежде увидеть то, о чем шла речь. Но, увы, мне это не удалось.

— Неа. Я вижу только следы чужой магии. Но могу предположить, что там какая-нибудь разновидность магической прослушки или что-то вроде того. А еще наверняка следилка, на тот случай, если тут потасовка начнется.

— А с чего бы ей быть? — удивился один троих драчунов. — Мы тут вполне мирно сидим.

— С того, что она — ведьма, — усмехнулся вор, ткнув в меня пальцем.

— Так и что? — выразил недоумение второй из мужиков. — Ведьма — не баба что ли? А обижать бабу, да еще такую молодую, нормальный мужик никогда не станет. А эта вошь заморская по мне так и не мужик никакой вовсе. Попался бы он только в руки, намял бы я ему бока да рожу смазливую подправил.

Я не удержалась и тихо хихикнула в кулак, услышав характеристику василиска. Улыбнулись и жрицы любви, сидящие бок о бок на одной из узких коек камеры, а вор и бард заухмылялись.

— Ну, намять бока Судье вряд ли кому из вас было бы по силам, — прозвучал вдруг насмешливый голос из соседней камеры, — а вот слегка подергать за хвост опасного зверя вполне можете, коли есть такое желание и хватит смелости.

— А ты сам-то кто таков будешь, умник? — грубовато обратился к неизвестному из-за стенки тот самый мужик, что обещал намять бока столичному законнику.

— Я-то?.. Первый помощник капитана, с приплывшей к вам не так давно "Морской жемчужины".

— Ого! — изумилась я. — А вас-то за что за решетку упекли?

— За что — моя проблема, — фыркнул невидимый собеседник. — Да и выйду я отсюда уже до заката. Так что успевайте разжиться ценными сведениями, пока есть возможность.

— Это какими же? — не скрывая иронии в голосе поинтересовалась я.

— Ну, к примеру, узнать о некоторых особенностях василисков.

— И каких же? Не тяните кота за хвост, уважаемый. Есть, что сказать — говорите, а нет, так не дразнитесь.

— Не ворчи, ведьмочка, — хохотнул из-за стенки тот, кто назвался первым помощником капитана. — Сидеть тут невероятно скучно, вот и развлекаюсь как могу. А если хотите потрепать нервы столичной шишке — пойте.

— Что? — искренне удивилась я. — Это шутка такая?

— Петь?! — хором воскликнули представительницы древнейшей профессии.

— Чего-о? — рев из троих глоток одновременно, что прозвучал со стороны троицы любителей выпить и подраться, заставил меня невольно вздрогнуть.

А вот бард и вор вербально своего удивления не высказали, но вот взгляды, которыми они обменялись, были красноречивее всяких слов.

— Подобной реакции на свои слова я и ожидал, — вновь заржал собеседник из соседней камеры. — Спасибо, что не разочаровали. А что касается пения, то это не была шутка. У василисков идеальный слух, а потому для них сущее мучение слушать пение любого, кто не принадлежит к их расе. Ты хорошо поешь, ведьмочка?

— Средне, — подумав, трезво оценила я собственные возможности. — В ноты без проблем попадаю, а вот голос слабоват.

— Ну, это не проблема, у тебя помощников вон сколько! И ты это… выбирай что-нибудь эдакое — что б цепляло.

"Нет, вы точно издеваетесь!" — захотелось возмутиться мне, но не получилось, потому что идея с пением зацепила троих драчунов. Те вначале принялись агитировать за нее девиц легкого поведения, а затем и вора с бардом. Последний, петь отказался, а вот против того, чтобы подыграть исполнителям, возражать не стал. Вор же сразу заявил самоотвод, и только что пальцем у виска не покрутил, когда ему предложили исполнить песню.

Дольше всех мужикам пришлось уговаривать Эсту и Мари, но те в итоге все же согласились, так что неохваченной осталась лишь я одна. И под давлением большинства присутствующих мне пришлось согласиться, пообещав пару-тройку песен.

То, что началось потом, я бы охарактеризовала одним словосочетанием: "Дурдом "Ромашка"".

Трое бунтарей проорали несколько кабацких песенок, не особо заботясь об ушах присутствующих рядом с ними женщин. А бард при этом им виртуозно подыгрывал на инструменте, здорово напоминающем губную гармошку. Именно ее он вертел в руках, когда мы разговаривали о заклинаниях оставленных василиском.

Следующими на очереди были жрицы любви. Те, под аккомпанемент все той же губной гармошки, довольно мелодичными голосами исполнили нечто настолько заунывно-лирическое, что у меня заныли зубы. После чего объектом всеобщего внимания вновь стала я.

— Давай, ведьма, порази нас! — подмигнул мне вор, который лежал подперев кулаком щеку на одной из коек.

Хмыкнув, кивнула, и направилась к барду, после краткого совещания с которым и подбора мелодий, для начала осчастливила народ песенками крокодила Гены и Чебурашки. А затем, войдя во вкус, и следуя совету первого помощника капитана "Морской жемчужины" (насчет того, что б цепляло), спела популярные в девяностые "Два кусочека колбаски" и "Морячку", Олега Газманова (сообщив нашему идейному вдохновителю, что посвящается эта песня ему). Мужчина оценил и сквозь смех признался что ему, за сорок лет, ни одна девушка песен не дарила.

На этом я посчитала свою миссию исполненной и самоустранилась от продолжившегося безумия: предпочтя, как и вор, роль стороннего слушателя. А послушать было что.

Народ, сидящий в камерах по соседству, настолько впечатлился импровизированным концертом, что решил поддержать выступающих и присоединил к ним свои голоса. Причем те песни, что исполнила я, пользовались наибольшей популярностью. Орали, кто во что горазд — вкладывая всю душу и аккомпанируя себе кто на чем. Не удивилась бы, если бы узнала, что этих "певцов" и на улице было слышно.

Забравшись на одну из пустующих в камере коек я задумалась над тем, как скоро сюда пожалует Судья, чтобы убить меня за устроенный в тюрьме бедлам. Но проходили минута за минутой, а тот все не являлся. Интересно, почему? Его там Кондратий обнял от всех этих воплей, или случилось что еще поинтересней? Вот как бы узнать?..

Ирст Свер

По одной из самых просторных комнат Дома Правопорядка, исполняющую функцию хранилища документов, нервно прохаживался туда-сюда его глава и безуспешно пытался не думать о том, что сейчас происходило в допросной комнате. А еще мужчина злился на Судью, который, на высказанное предложение поприсутствовать на беседе с подозреваемой, ответил категоричным отказом. Вместо этого его, главу отделения правопорядка города, точно рядового сотрудника, отправили разбирать архив. Демонову василиску зачем-то понадобились все нераскрытые дела за последние два года. И как назло те самые дела в архиве оказались разложены абы как. Никто ведь специально ими не занимался. Они просто складывались туда, где было место.

— Господин Свер, я нашел еще пару нераскрытых дел, — подняв голову от кипы документов, уважительно обратился к двуликому человеческий мальчишка по имени Неон.

Прошлым летом тот был взят на работу в Дом Правопорядка специально для того, чтобы при необходимости было кому бегать по городу с разными поручениями, и выполнять несложные задания. И именно одним из таких заданий парень сейчас занимался, в то время как оборотень просто контролировал сам процесс.

— Складывай обе папки к тем, что мы уже отобрали, — отдал он указание своему помощнику и с тоской посмотрел на два стола, что бы изрядно завалены бумагами, которые требовалось перебрать.

— Хорошо! — последовал бодрый ответ, после чего Неон продолжил прерванное занятие.

А глава отделения правопорядка Лира вновь принялся мерить шагами пространство архива и размышлять о молодой ведьме, которая умудрилась не только задеть за живое столичного законника, но и вдобавок так проклясть, что он умудрился сломать ногу.

Это обстоятельство, впрочем, не вызвало у мужчины сочувствия к коллеге. Последний, за свой недолгий срок пребывания в городе, успел основательно достать своими придирками многих из тех, с кем имел возможность столкнуться. Все этого змея не устраивало, все делалось не правильно — вот в результате и огреб, обидев ведьму. Так, что из-за нее он теперь будет вынужден на какое-то время поумерить свою прыть.

На этом моменте Ирст Свер споткнулся и замер на месте, пытаясь ухватить за хвост промелькнувшую молнией мысль, касающуюся проклятий, но в то мгновение, когда ему это почти удалось, дверь в комнату распахнулась и в нее ворвался мрачный Рияд сур Харун.

Отрывисто бросив Неону: "Выйди!" — он прохромал к ближайшему из столов и, скинув со стула какую-то кипу бумажек, едва ли не упал на него.

— Что, тяжелое это дело, допрашивать ведьму? — не без злорадства поинтересовался оборотень посмотрев на дверь, что с хлопком закрылась за только что выбежавшим в нее помощником.

А затем перевел взгляд на василиска, который усиленно тер лицо руками, видимо пытаясь тем самым успокоиться. Но у него это неважно получалось, судя по тому, какая злость прозвучала в ответных словах.

— Я знаю, что это она меня прокляла, Свер! Из-за этой человеческой девки мне теперь приходится ходить с осторожностью и опасаться, что при следующем падении могу банально свернуть себе шею!

— Знаешь? То есть леди До'ррет во всем созналась? — разом напрягся двуликий, продолжая сверлить взглядом столичного законника, что прекратил свои манипуляции с лицом и сел, сцепив пальцы в замок.

— Нет. Она утверждает, что не проклинала меня. Более того, на допросе эта особа ни разу не солгала, как показали надетые на нее оковы Гата. И это странно, потому что люди, по природе своей лживы, а уж человеческие женщины и подавно.

— Постой! — рыкнул глава отделения правопорядка, прерывая речь собеседника. — Ты надел на девчонку один из пыточных артефактов?

— Не на простую девчонку, прошу заметить, а на ведьму! — холодно отрезал Рияд сур Харун, сузив свои змеиные глаза. — Кроме того, он абсолютно не причинил ей вреда, так что ты совершенно напрасно возмущаешься.

— И? Ты отпустил леди До'ррет?

— Нет пока.

— Пока? Что значит, пока? Что ты еще задумал?

— Я не задумал, Свер, а уже сделал. И вскоре мои действия принесут нужный результат.

— О чем ты говоришь, Рияд? — подойдя к столу, за которым сидел василиск, и уперев кулаки в его край, потребовал ответа двуликий.

— О том, что посадил смертную в общую камеру к тому сброду, что в ней сейчас находятся, — брезгливо скривился Судья. — К тем, с кем планирую разобраться завтра в первую очередь, чтобы не отвлекаться от важных дел. Думаю, этой чистенькой девочке хватит немного времени на то, чтобы запроситься назад и дать мне желанные ответы. Но прежде, чем ты начнешь возмущаться, скажу: Я повесил в коридоре возле камеры парочку заклинаний.

— А именно? — нахмурился Ирст Свер, в спешном порядке вспоминая, кто сидит в той самой общей камере и насколько велика вероятность, что Ясмин там обидят.

— Одно простенькое, которое позволит узнать, что среди задержанных начался беспорядок и пора спасать нашу ведьму, пока они с ней не разделались. Ну, а второе — посложнее. Оно из арсенала магии моего народа. Позволяет услышать то, о чем говорят в камере — чем, кстати, и планирую сейчас заняться. Ты со мной, или твое человеколюбие, развившееся в результате долгой работы с людьми, вновь поднимет голову и заявит, что так поступать нельзя?

— Ты перегибаешь палку, змей! — глава отделения правопорядка города опасно сверкнул желтыми глазами.

— Отнюдь, волк! — в тон ему ответил Рияд сур Харун. — Это ты слишком размяк. Ты — представитель закона на этой земле, и должен оставаться беспристрастным к смертным, которые в силу своей тупости или непомерной наглости не верят, что их противоправные действия будут иметь последствия.

— Беспристрастным?.. И это мне говорит тот, кого самого переклинило на смертной девушке? И переклинило настолько, что желание достать ее превратилось в одержимость?

— Она — ведьма, — ледяным тоном процедил василиск. — А я ненавижу ведьм! Будь моя воля, уничтожил бы их всех до единой, но нельзя. А эта До'ррет… Она невыносима! В ней нет ни страха, ни уважения, и законы ей, судя по всему, тоже не писаны — коли девчонка не побоялась проклясть Судью. Да она до сих пор невредима только потому, что мне по сути нечего ей предъявить. Но это временно. В кои то веки законы смертных играют мне на руку, и пока не вернется брат этой человечки, как единственный ее законный представитель, она будет полностью в моей власти.

Глава отделения правопорядка города стиснул зубы и крепче сжал кулаки, ибо желание врезать по смазливой физиономии василиска было поистине велико. Останавливало от данного шага лишь то, что этим мужчина и себе жизнь осложнит, и Ясмин ничем не поможет. Эта упрямая и свободолюбивая девчонка отказалась стать его женой, а контракт они подписать не успели. Так, что даже заяви он сейчас Судье в лицо, что законный представитель у ведьмы есть, которым является он — Ирст Свер, ее жених, то это будет лишь пустое сотрясание воздуха. Рияд не поверит в сказанное, а Ясмин наверняка опровергнет эти слова, если тот поинтересуется, действительно ли единственный в Лире оборотень является ее женихом.

— Ну, а сейчас, предлагаю выяснить, насколько интересно проводит время известная нам обоим ведьма, — нарушил воцарившееся молчание законник и поднял руку, видимо собираясь активировать свое заклинание, но его прервали.

Дверь в архив приоткрылась и в нее опасливо заглянул Неон.

— Простите, господа, что отвлекаю вас от дел, но уже время к обеду близиться. Быть может, принести вам что-нибудь на перекус? — протараторил тот и замер в ожидании решения начальства.

Брови василиска удивленно поползли вверх. Похоже тот не ожидал такой заботы со стороны одного из людей, которых недолюбливал, и не считал нужным скрывать этого своего отношения к ним.

— Спасибо, Неон. Мне как обычно, — кивнул Ирст Свер мальчишке.

— А… вам, господин Судья? — несколько нервно обратился тот к представителю одной из самых опасных рас этого мира.

— Мяса, хлеба, свежих овощей, — последовал ответ, который прозвучал скорее как приказ.

Неон кивнул, подтвердив тем самым, что все понял, и поспешно скрылся из вида.

— Смышленый парень, — прокомментировал Рияд сур Харун, глядя на закрывшуюся дверь. А потом, словно опомнившись, спросил:

— Так как насчет того, чтобы выяснить каковы дела у леди До'ррет? Что-то мне подсказывает, что она сейчас не скучает, но…

— Хватит, змей! — разозлился глава отделения правопорядка города, — просто активируй свое заклинание. — Надо удостовериться, что с девушкой все порядке. В противном случае я сделаю это сам. Лично!

Губы сидящего за столом мужчины презрительно искривились, однако от комментариев он воздержался и выполнил-таки требуемое — совершив какой-то замысловатый жест пальцами. А в следующий момент комната буквально взорвалась громкими, жизнерадостными воплями, которые сопровождались совершенно безумной какофонией звуков.

— Это что — песни? — зажав уши руками взвыл Ирст Свер, в попытке перекричать сразу несколько луженых глоток, который фальшиво, но душевно выводили: "Два кусочека колбаски, у тебя лежали на столе…"

— Это бунт! — рявкнул Рияд сур Харун, которого перекосило так, словно у него заболело все и разом, а затем торопливо взмахнул рукой.

Op сразу прекратился и в архиве, благодаря установленной магической звуковой изоляции между первым и вторым этажами, вновь стало тихо. Но эта самая тишина продлилась недолго. Дверь в комнату снова распахнулась и в нее буквально влетел бледный и взъерошенный Неон, который воскликнул срывающимся голосом:

— Господин Свер, там задержанные поют, представляете? А под окнами Дома Правопорядка собрался народ и слушает их?

— Ясно, — мрачно изрек двуликий. — Это все, или еще новости есть?

— Есть, — последовал торопливый кивок. — Там ваши родственники и невеста пожаловали, просят к вам проводить. А еще там… там темный эльф пришел и требует…

— Где моя сестра?! — прозвучал ледяной голос от двери, прерывая тем самым лепет человеческого мальчишки и заставляя того испуганно замолчать.

Ирст Свер посмотрел на замершего на пороге архивной комнаты дроу, с лицом похожим на маску и практически черными от гнева глазами. На неторопливо поднявшегося со своего места василиска, и понял, что сейчас что-то будет. Что-то очень и очень не хорошее. А еще двуликий обратил внимание на то, как именно задал свой вопрос Перворожденный. Он спросил: "Где моя сестра?", а прозвучало это в контексте: "Где моя женщина?". Или сие только померещилось? Впрочем, двуликий не собирался сейчас ломать над этим голову. Ему надо было как-то разрешать сложившуюся ситуацию, пока те двое, что мерились убийственными взглядами, не натворили дел. У него и без них проблем хватало.