Глава 20

– Как насчёт завтрака? – Смоленский потянулся на постели, как довольный кот. – Ты можешь ещё поваляться. Я сам всё приготовлю.

– Ты умеешь готовить? – удивилась Элина.

– Да. Только никому не рассказывай, – засмеялся Гриша. – Это мой маленький секрет.

После того, как хозяин дома ушёл на кухню, Эля полежала ещё минут десять, а потом отправилась в ванную.

Гриша с обнажённым торсом колдовал у плиты. Светло-серые домашние штаны облегали крепкую задницу мужчины. Хорошо прорисованные мышцы спины и плеч играли при каждом движении. Элина залюбовалась картиной, которую до этого момента видела только на фотках из Интернета, которыми обычно обмениваются женщины на Восьмое марта. Смоленскому только розы в зубах не хватало для завершения образа.

– Судя по запаху, на завтрак будет омлет с ветчиной, – она обняла Гришу со спины и заглянула в сковородку.

– Угадала, – он прижался на секунду щекой к лицу Эли. – А ещё тосты с сыром «Дорблю» и земляничным вареньем.

– Боже! Я попала в рай! – восхищённо вздохнула девушка. – Меня точно вчера успели поймать? Или я уже в лучших мирах?

– Добро пожаловать в мой мир, малышка! А уж насколько он хорош, судить тебе, – улыбнулся Гриша. – Кстати, поделись своими ощущениями от прохождения верёвочной трассы.

Он включил кофемашину. Поставил на стол тарелку с сыром и подрумяненным хлебом. Налил из баночки варенье в небольшую пиалу. Затем насыпал корма в миску коту. Всё это время Боцман терпеливо ждал, сидя на подоконнике. Элина обратила внимание, что котяра не тёрся о ноги хозяина, выпрашивая еду, как обычно делает большинство его сородичей.

– Ну, это было страшно, – честно призналась Эля. – Но в то же время драйвово. Много адреналина. А ещё я обнаружила в ногах и руках несколько новых суставов, о которых раньше не знала, – засмеялась она.

– У тебя точно ничего не болит? – поинтересовался Смоленский, надевая футболку. Мать с детства приучила его, что садиться за стол полуголым неприлично.

– Спина немного ноет, но это ерунда, – Элина отломила кусочек тоста и обмакнула его в варенье. – А что за татуировка у тебя на лопатке?

– Сак Янт, – Гриша подал девушке тарелку с омлетом.

– И что это значит? – Эля не разбиралась в нательной живописи.

– Магическая татуировка на санскрите. Её делают рейси, посвящённые в эту традицию буддийские монахи. Свою я набил на севере Таиланда.

– Ничего себе! Круто! – Эля зависла с вилкой в руке.

– Для активации силы янтры, монах читает специальную мантру. Без этого изображение не будет работать, – пояснил Смоленский. – Ну и я также должен выполнять определённые условия, чтобы татуировка не потеряла смысл или вообще не навредила.

– Как это? – удивилась девушка.

– Считается, что рейси могут видеть судьбу человека. Они делают именно тот Янт, который подходит лично тебе. То есть, это не как в тату-салоне, где клиент приносит эскиз, и мастер бьёт всё без разбора. Монах решает сам, какой рисунок нужно наносить, после того, как услышит твои цели. Также он предупреждает об ограничениях.

– И какие ограничения у тебя? – Элине стало очень любопытно, ведь Гриша казался ей свободным от каких-либо условностей.

– Не переступать через благо других людей и не изменять жене, – улыбнулся он.

– Ты женат? – с ужасом спросила Эля, почувствовав, как ледяной холод прокатился внутри. Кусок омлета застрял комом в горле.

– Пока нет. И вряд ли когда-нибудь буду.

Элина замолчала и сосредоточилась на завтраке. Она, конечно, не рассчитывала, что такой мужчина, как Смоленский, сделает ей предложение после пары ночей разнузданного секса. Но всё равно её неприятно царапнуло уточнение Гриши. Он словно сразу провёл черту, за которою не стоит заступать. Хотя, может, это и к лучшему. Бесплодные иллюзии приносят только разочарование и боль.

Эля неторопливо пила кофе, когда поймала на себе стремительно темнеющий взгляд Смоленского. Она уже знала, что он означает. Тело девушки моментально отреагировало на немой призыв. Соски начали твердеть, а мышцы промежности сократились.

– Хочу тебя, – севшим голосом произнёс Гриша, подтверждая, что Элина правильно считала его посыл.

Хозяин дома взял кота и аккуратно выпроводил его из кухни. Плотно закрыл дверь. Сполоснул руки под водой. Сдвинул посуду на другой край стола, после чего, усадил перед собой Элю. Рывком снял с неё футболку и куда-то кинул, не глядя. Элина вызывала у Смоленского плохо контролируемое желание. Она тянула к себе магнитом. Григорий не задумывался, почему так происходит, и что такого особенного в этой девушке. Он просто хотел её.

– Охренеть, какая ты красивая, – прошептал Гриша, окидывая Элю лихорадочным взглядом.

Она покраснела. Сидеть голой при свете дня на столе перед мужчиной было для неё непривычно. Смоленский нагнулся к Элине и обхватил губами торчащий сосок. Играя с ним языком, второй Гриша перекатывал между пальцами.

Шумно выдохнув, Эля зарылась руками в волосы мужчины. От его ласк по телу побежали сладкие спазмы. Смоленский накрыл рот девушки своими губами, продолжая растирать её соски. Она шире раздвинула бёдра, позволяя Грише плотнее вклиниться между ними.

Поцелуи с привкусом кофе и земляничного варенья сводили её с ума, заставляли забыть всякий стыд. Элина лизала язык Смоленского, гладила руками его спину, слегка водила по ней ногтями, сжимала ладонями каменную задницу. Отбросив ложную скромность, занырнула под резинку штанов и нащупала затвердевший член. Заурчала от удовольствия. Большой орган Гриши доставлял девушке эстетическое наслаждение. Она обожала смотреть на него, трогать, целовать.

«И когда я успела так свихнуться по членам?» – пронеслась мысль в мозгу Эли. Но задаваться подобными вопросами было недосуг, потому что Смоленский не остался в долгу. Он провёл пальцами по увлажнившимся половым губам, зажал клитор между подушечками большого и указательного и принялся легонько потирать его.

Запрокинув голову назад, Элина с блаженным выражением лица закусила губу. Обвила ногами Гришу за торс. Кухня, оборудованная по последнему слову техники, закружилась у девушки перед глазам. Кофемашина, серебристый холодильник, тостер и прочая утварь превратились в размытый калейдоскоп. В груди и в животе заискрило. Горячие волны удовольствия расходились от сосредоточения женского начала по всему телу, заставляя подрагивать.

Свободной рукой Смоленский стащил с себя штаны. Закинул ноги Эли себе на плечи. Приставил налитую кровью головку члена к пышущему жаром узкому входу. Смакуя каждое мгновение, медленно вошёл до упора в мокрое лоно. Элина сладко застонала и выгнулась. Ухватилась пальцами за столешницу.

Гриша плавно двигался в девушке, целуя её щиколотки. Эле казалось, что в этой ласке интима было больше, чем в самом сексе. Как зачарованная, она наблюдала за Смоленским. В её глазах он выглядел настолько сильным, сексуальным, по-мужски красивым, что хотелось кричать от переполняющих эмоций.

Она лежала на столе, впитывая взглядом каждую чёрточку лица любовника, каждый напрягшийся мускул на его теле. Эля млела от тёмной небритости на худых щеках Григория, а ведь до встречи с ним девушка думала, что ей нравятся только гладко выбритые мужчины. Элину трясло от нежности и мощи, которые невероятным образом сочетались в Смоленском.

А его трясло от аквамариновых глаз ундины, смотревших на него с таким обожанием, будто он – Бог. От бархатистой кожи, покрытой розовыми пятнами возбуждения. От интимного запаха Элины. От её эротичных призывных стонов. От того, как она иногда покусывала нижнюю губу, чтобы подавить их. От запредельной чувственности, с которой Эля отдавалась ему. В ней было столько искреннего желания, столько страсти и одновременно застенчивости, что у Гриши рвало крышу. Гормоны дико шарашили по мозгам, подталкивая Смоленского едва ли ни впервые в жизни закричать: «Я люблю тебя!»

Звонок в дверь уродским набатом ворвался в затуманенное вожделением сознание обоих. Эля замерла, с испугом уставившись на Гришу. Тот поморщился, отрицательно мотнул головой и продолжил вбиваться в девушку. Второй более продолжительный звонок напряг уже Смоленского. Он выругался сквозь сжатые зубы, но не прекратил трахать Элину. Лишь ускорился. Подхватив под попу девушку, Григорий стал резче натягивать её на свой член.

– Гриш, остановись, – попросила Эля после третьего звонка. – Там кто-то пришёл. Надо открыть.

– *лядь, – Смоленский разозлился, потому что они с Элиной находились в шаге от оргазма. А неизвестный идиот обломал им весь кайф. И ведь какой настойчивый попался! Ну, позвонил раз, ну, два. Но какого хрена трезвонить, будто начался пожар?

Эля поднялась со стола, прикрыла груди руками. Сжав колени, начала оглядываться по сторонам в поисках своей футболки.

Гриша, мысленно извергая проклятья, раздираемый желанием прибить того, кто окажется на пороге, нехотя надел штаны и пошёл открывать дверь.

______________

Коты, как вы думаете, кто нарушил идиллию нашей парочки? Свои варианты оставляем в комментариях под книгой ;-)