Глава 32

Смоленского совсем не вдохновляла перспектива ехать ночью в какое-то племя, чтобы посмотреть на ряженого в образе шамана, исполняющего якобы священный ритуал. Гриша был уверен, что Эле впарили билеты на банальный спектакль для наивных туристов, хоть, разумеется, напели в уши, будто это единственный шанс посетить уникальное действо. Однако Григорий не хотел огорчать девушку своим скептицизмом, ведь она старалась сделать приятно.

Видавший виды минивэн уносил Элину с Гришей из города в сторону саванны. Смоленского мучало нехорошее предчувствие, природу которого он не мог понять. Мужчину насторожило, что кроме них с Элей на экскурсию больше никто не поехал. Однако гид объяснил, мол, должны были присутствовать ещё четверо туристов, но они отказались в последний момент. Почему-то Григорий не поверил в эту легенду и порадовался, что прихватил с собой нож на всякий случай.

Через два с половиной часа показались убогие хижины. Поодаль от них горел костёр. Языки пламени, устремлённые в чёрное небо, выглядели демонически.

Туземцы, сбившись в небольшие кучки, бросали любопытные взгляды на гостей и о чём-то перешёптывались. Элина с интересом разглядывала полуголых жителей племени. Их тела частично были раскрашены белыми и красными полосками. Шеи женщин, увитые ожерельями из бисера и мелких камушков, казались непропорционально длинными относительно туловищ. Сильно оттянутые мочки ушей зияли дырами. Эля пожалела, что нельзя сделать фотографии экзотического народа. Парень, продавший ей экскурсию, предупредил, мол, племя может враждебно отреагировать на вспышки фотокамеры и телефона, потому что не привыкло к туристам.

Как только раздался бой барабанов, туземцы начали рассаживаться вокруг костра. Гид представил Элю и Гришу вождю племени, на котором из одежды была только набедренная повязка, по виду напоминающая короткую юбку. На голове невысокого пожилого мужчины возвышался убор из перьев и кусочков меха какого-то животного. На груди болтались амулеты. Лицо украшали отличительные метки, которые очевидно свидетельствовали о высоком статусе этого человека.

Вождь в знак приветствия сдержанно кивнул Смоленскому и Элине, жестом показал на места, предназначенные для гостей. Барабанная дробь нарастала с каждой минутой, пока не достигла апогея и внезапно не смолкла.

В полной тишине на площадке около костра появился шаман. Эля непроизвольно вздрогнула и вцепилась в руку Гриши. Колдун в жуткой маске с клыками испугал девушку. Он выглядел слишком зловеще и отталкивающе. Григорий сдержал улыбку, потому что находил происходящее забавным и не сомневался, что это не более чем постановка. Элина же так не считала. Она будто почувствовала негативную энергетику, исходящую от шамана, который в данный момент орал нечеловеческим голосом.

Колдун воздел руки к небу, прокричал несколько раз одну и ту же фразу, затем обвёл безумным взглядом всех присутствующих. Замер на несколько секунд. Снова раздался звук барабанов. Шаман тут же пустился в дикую пляску. Он извивался, как сумасшедший. Его ломало будто в сатанинском припадке. Казалось, все демоны ада терзали тело туземца. Наблюдая за ритуальным танцем с открытым ртом, Эля только диву давалась, что от резких конвульсивных движений с мужчины не слетала набедренная повязка и массивные головные украшения.

Наконец, тяжело дыша, шаман упал на колени на землю. Его грудная клетка ходила ходуном, и если бы не стук барабанов, то наверняка можно было бы услышать, как на ней звенят многочисленные амулеты.

Один из представителей племени подал колдуну глиняную чашу, в которой что-то дымилось.

– Не вздумай пить, – шепнул Смоленский Элине.

Но судя по сладковато-едкому запаху и тому, как чадило из плошки, в ней находилась не жидкость. Шаман подходил к каждому из сидящих у костра и дул на содержимое в чаше, таким образом, направляя плотный поток дыма прямо в лицо человеку.

Когда очередь дошла до Эли, она практически задохнулась от кумара и машинально сделала большой вдох, в надежде получить хоть немного кислорода. Однако вместо воздуха в нос и лёгкие девушки проник удушающий дым. Она закашлялась. Григорий же, наоборот, задержал дыхание, чтобы пары зелья не одурманили его.

На первом круге колдун не успокоился. Он обошёл всех присутствующих ещё дважды, особенно задерживаясь около гостей. У Эли закружилась голова. Тело превратилось в тюк, набитый ватой. Шаман опять ударился в дьявольскую пляску, но девушке уже не было страшно. У неё всё расплывалось перед глазами. Лица туземцев, пламя костра и даже Смоленский превратились в неясные пятна. Она словно находилась в каком-то трансе. Не могла ни говорить, ни шевелиться.

Колдун в очередной раз приблизился к гостям. Теперь уже со спины. Бормоча на своём языке, старательно окуривал Элю и Гришу.

– Он изгоняет из вас злых духов, – пояснил гид.

Григорий заторможено кивнул. В глубине сознания у него мелькнула мысль, что надо бы встать и уйти, но ноги не слушались. Он стремительно проваливался в нирвану.

Смоленский видел чудный сон, будто они с Элей утопают на мягкой перине. Вокруг стоит божественная тишина. Руки и губы девушки скользят по его телу, даря небывалое удовольствие. Эля обильно смачивает член слюной, вбирает его в рот. Умело ласкает языком яички. Через некоторое время девушка насаживается на жёсткий мужской орган своей тугой жаркой дырочкой.

В какой-то миг перед лицом Гриши возникла молодая туземка. Её полные шоколадные груди с большими тёмно-коричневыми сосками подпрыгивали в такт движениям бёдер. Эбеновая кожа лоснилась от пота. На запястьях позвякивали браслеты. Девушка довольно улыбалась, кайфуя от секса. Смоленский потряс головой, пытаясь отогнать странное видение. Почувствовал незнакомый пряный запах. Откуда-то появился дым, и мозг мужчины заволокло мглой.

Блуждая в неизведанных ранее чертогах подсознания, Гриша не понимал, где грёзы, а где явь. У него перед глазами, как в калейдоскопе, медленно сжимались и расцветали причудливые красочные узоры. Было хорошо, нереально хорошо. Смоленский вроде как слышал посторонние голоса и сексуальные стоны, которые не принадлежали Эле. Или принадлежали? Звуки доносились сквозь плотную завесу тумана, и было не различить, кто их издаёт. А потом наступило блаженное забвение.

***

Утром Эля проснулась будто с дичайшего похмелья. Казалось, в голову залили расплавленный чугун. Морщась от тупой боли в висках, девушка села и осмотрелась. Она находилась в небольшой хижине, вход в которую прикрывал кусок ветоши. Элина пыталась вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Они с Гришей сидели у костра в окружении племени. Шаман исполнял ритуальный танец. Много сладковатого дыма. А потом провал, чернота.

Эля заставила себя встать. Надо было срочно найти Смоленского. Девушка вообще не понимала, почему очнулась одна, и куда делся её мужчина. Едва Элина отбросила ветошь, служившую дверью в убогое жилище, яркий солнечный свет острой бритвой полоснул по глазам. Эля зажмурилась, почувствовав, что головная боль усиливается. На слегка подрагивающих ногах, девушка вышла из хижины. Вокруг не было ни души.

«Как странно, – подумала Элина. – Уж не привиделось ли мне вчерашнее мероприятие?»

Однако голоса вдалеке означали, что люди всё-таки здесь есть. Она пошла на звуки непонятной речи. Завидя несколько женщин из племени, Эля спросила у них:

– Где Грегори?

Туземки уставились на девушку, будто видели впервые. Все они были обнажены до пояса и совершенно не стеснялись этого.

– Грегори? Белый мужчина, – Эля старалась пояснять на английском максимально просто, но её всё равно не понимали.

– Вайт мен? Ааа! Вайт мен, – наконец, махнула рукой одна из эбеновых красавиц в сторону хижин.

Элина пошла в указанном направлении. Поравнявшись с одним из жилищ, хотела в него зайти, но путь ей преградил высокий парень. Судя по возгласам, он был против того, чтобы незваная гостья проникла внутрь хижины.

– Май мен! Грегори! – закричала Эля.

Она отдёрнула полотно, закрывавшее вход и чуть не рухнула на землю. Абсолютно голый Смоленский спал в обнимку с молодой негритянкой. Стоит ли говорить, что она тоже была полностью обнажена. Её ноги переплетались с ногами Гриши. Руки покоились у него на груди.

Пульс у Элины бешено зачастил. Во рту появился металлический привкус. Девушку затошнило. Она отпрянула от входа и вырвала. Скрючившись в очередном приступе, осела на пыльную землю. К Эле подбежал гид. Он начал быстро тараторить на английском, но Элина не слушала его. Она рыдала, окончательно осознав, что её Гриша трахался с туземкой.