Глава 4

– Я... – мой голос ломается, потому что он в этот момент проводит пальцем по влажным складкам, и я забываю все слова. – Да. Да, Сулейман. Пожалуйста.

– Что "пожалуйста"? – он мучает меня. Нарочно. Знает, что делает. – Скажи четко. Я хочу, чтобы мой персик назвал вещи своими именами.

– Я хочу, чтобы ты... – дыхание сбивается. – Чтобы ты трахнул меня.

Он смеется. Довольный, гордый смех зверя, который получил желаемое.

– Такой сладкий рот, – он целует меня, жестко, глубоко, его язык врывается в мой рот, и я отвечаю, с голодом, который копился годами. – И такие грязные слова. Мой идеальный персик.

Он отрывается от моих губ и сползает вниз. Я чувствую его дыхание на своем животе. Он целует мой пупок, мои бедра. Медленно, мучительно.

– Что ты... – начинаю я, и он поднимает голову.

В лунном свете его глаза горят как угли.

– Твой муж когда-нибудь пробовал тебя на вкус? – спрашивает он. Я молчу. – Я так и думал. Дурак. Теряет самое вкусное.

И он опускает лицо между моих ног.

Я вскрикиваю. Громко. И тут же зажимаю рот ладонью, потому что Артур в соседней комнате. Господи, что я делаю?

Его язык творит что-то невообразимое. Он лижет, сосет, проникает, дразнит. Его руки держат мои бедра, не давая вырваться. Да я и не хочу вырываться. Я хочу умереть от этого удовольствия.

Пальцы одной руки он вводит в меня, а языком продолжает играть с клитором. Я скулю, как щенок, и чувствую, как внутри нарастает волна, огромная, готовая смести меня к чертям собачьим.

– Кончай, – шепчет он, вибрируя губами на самом чувствительном месте. – Кончай на мой язык, мой сладкий персик. Хочу пить тебя. Всю. До капли.

Я кончаю.

Так, как никогда в жизни с мужем. Так, что звезды взрываются под веками, а тело выгибается, как лук. Он не останавливается, продлевая удовольствие, вылизывая меня до тех пор, пока мои ноги не начинают дрожать мелкой дрожью.

– Один, – говорит он, поднимаясь и слизывая что-то с губ. – Сладкий. Немного меда, немного страсти.

Он стягивает штаны. Я вижу его член. Толстый, длинный, напряженный. У меня перехватывает дыхание.

– Ты...

– Сочная, – заканчивает он за меня. – Идеально сочная. Мой персик уже созрел.

Его пальцы в меня. Один. Два. Входят без сопротивления, потому что я теку, как растопленный мед. Я слышу влажный, неприличный звук, когда он двигает ими внутри. В такт моим бешеным ударам сердца.

– Сколько мужчин пробовало этот персик до меня? – спрашивает он, растягивая меня изнутри. – Не ври. Я чувствую ложь кожей.

– Только... только Артур, – выдавливаю я, потому что говорить связно невозможно, когда два его пальца выгибаются внутри, нащупывая ту самую шершавую точку.

– Дурак, – выносит он вердикт. – Дурак и импотент. Потому что женщину с таким телом нужно есть. Жрать. Вылизывать до косточки.

Он вынимает пальцы и рывком переворачивает меня на живот. Моя грудь расплющивается о простыню, соски трутся о грубое хлопковое полотно, и это причиняет сладкую боль. Я приподнимаю таз инстинктивно, сама не понимая зачем. Но он понимает.

– Хочешь как собачка, мой персик? – его голос низкий, почти издевательский. – Хочешь, чтобы я взял тебя сзади, как сучку?

– Да, – шепчу я в подушку, и мне должно быть стыдно, но вместо стыда горячая волна прокатывается от груди до самых кончиков пальцев ног.

– Скажи это громче. Хочу слышать.

– Да, Сулейман, возьми меня как сучку, – говорю я, уже не узнавая свой голос – низкий, хриплый, чужой.

– Хорошая девочка.

Он раздвигает мои ноги коленом. Я чувствую, как его твердый, огромный член прижимается к моей промежности. Головка скользит по складкам, находит вход. Он давит. Входит чуть-чуть. И останавливается.

– Боже, Сулейман, не мучай...

– А ты заслужила, чтобы тебя не мучили? – он подается назад, и я всхлипываю от пустоты. – Ты – замужняя женщина. Трахаешься с братом мужа. В его доме. Пока муж спит за стенкой. Ты думаешь, ты заслужила легкую дорогу?

– Нет, – стонет мое тело.

– Правильно. Не заслужила. Поэтому я буду брать тебя медленно. По сантиметру. Чтобы ты чувствовала каждый миллиметр моего члена. Запомнила его. Каждую жилку, каждый изгиб.

И он входит. Медленно. Так медленно, что я слышу, как растягиваются мои стенки. Ощущаю каждый миллиметр его длины, каждый миллиметр ширины. Я хочу закричать, но вместо этого только тяжело дышу, уткнувшись лицом в подушку.

– Господи, какая тугая, – рычит он, замирая, когда входит до конца. – И горячая. Как печка. Ты специально так сжимаешься, да? Хочешь, чтобы я кончил сразу?

Я не отвечаю, потому что не могу. Я чувствую себя начиненной. Заполненной. Я чувствую, как бьется его пульс внутри меня. Это невыносимо и восхитительно одновременно.

– Не спеши, – шепчет он, наклоняясь и прикусывая мое плечо. – Мы только начали.

Он начинает двигаться.

Сначала плавно, почти нежно. Полностью выходит, оставляя внутри только головку, и снова медленно входит. Каждый его толчок проталкивает воздух из моих легких. Я слышу влажные шлепки. Его бедра встречаются с моими ягодицами, и с каждым ударом мои груди трясутся подо мной.

– Посмотри на себя, – командует он, хватая меня за волосы и приподнимая голову. Прямо передо мной старое трюмо. В тусклом лунном свете я вижу нас. Мое отражение. Растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, приоткрытый рот.

Он сзади. Огромный, темный, мышцы перекатываются под бронзовой кожей. И между нами – его член, блестящий от моей смазки, входящий в меня с каждым толчком.

– Видишь, как мой член входит в твою киску? – шепчет он мне на ухо, не прекращая движений. – Как она раскрывается для меня. Как принимает. Как будто всю жизнь ждала именно такого.

Я смотрю и не верю своим глазам. Я никогда не видела себя такой. Похотливой. Животной. Прекрасной.

– Ускорюсь, – предупреждает он. – Держись.

И он ускоряется. Толчки становятся жесткими, глубокими. Кровать ударяется о стену. Тук-тук-тук.

За стенкой кто-то ворочается. Артур? Мне плевать. Абсолютно плевать.

– Да, – стону я, уже не сдерживаясь. – Да, да, да...

– Тебе нравится, когда тебя трахают так, да? – он вбивается в меня с такой силой, что я ползу вперед по простыне, но он держит меня за бедра, возвращая на место. – Нравится, чтобы по-настоящему? Чтобы мужской член входил в тебя до самых яиц?

– Да! – кричу я.

– А что бы сказал твой муж, если бы услышал? – он шлепает меня по ягодице – сильно, звонко, и я вскрикиваю от смеси боли и удовольствия. – Что его благоверная жена сейчас стонет под его братом?

– Он бы... ах... он бы...

– Ничего бы он не сделал, – перебивает Сулейман, входя особенно глубоко. – Потому что он тряпка. А ты хотела мужика. Настоящего. Вот я пришел. Довольна?

– Довольна, – выдыхаю я, чувствуя, как внутри снова закручивается тугой узел. – Очень довольна.

– Кончать можно, – разрешает он, и его пальцы находят мой клитор. Он массирует его в такт толчкам – жестко, быстро, без нежности. – Кончай, персик. Я хочу чувствовать, как твоя киска сжимает меня.

Я кончаю. Волна накрывает с головой. Мое тело выгибается дугой, я теряю контроль над всем.

– Ох, – выдыхает Сулейман, замирая во мне на секунду, – какая же ты...

Он не договаривает. Выходит. Я чувствую, как пустота снова заполняет меня, и это почти больно. Переворачивает на спину. Раздвигает мои ноги широко, так широко, как только возможно.

Я смотрю на него снизу вверх. Потный, с горящими глазами, с членом, который стоит колом, блестящий от моих соков.

– Теперь я хочу видеть твое лицо, – говорит он. – Хочу смотреть тебе в глаза, когда буду брать тебя.

Он входит снова. Теперь я вижу его. Каждое движение. Как его лицо искажается от удовольствия. Как он закусывает губу. Как капли пота стекают с его лба и падают мне на грудь.

– Подожди, – командует он, выходя на секунду. Подхватывает подушку, засовывает мне под поясницу. Мои бедра оказываются приподняты. – Так глубже будет.

Он входит, и я понимаю – он не врал. Я чувствую его в самом центре себя, там, где никто никогда не был. Это на грани боли, но боль эта такая сладкая, что я хочу ее еще.

– Можно? – спрашивает он, хотя это и не вопрос.

Я киваю. Он улыбается хищно, довольно.

– Хорошая девочка.

Он берет мои ноги, поднимает их выше, закидывает себе на плечи. Теперь я сложена пополам, и он входит еще глубже.

Я смотрю на то место, где наши тела соединяются, и это зрелище непристойное, порнографическое. Его толстый член растягивает меня, входит и выходит, входит и выходит, и каждый раз я вижу, как влажно все вокруг.

– Течет из тебя, – комментирует он, не стесняясь. – Прямо по кровати течет. Будешь потом простыни стирать, вспоминать меня.

Он наклоняется и целует меня – грязно, глубоко, всасывая мой язык. Я чувствую запах нашего секса. Он отрывается от моих губ и шепчет:

– Смотри на меня. Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты видела, кто делает тебе хорошо.

Я смотрю. Он ускоряется. Его толчки становятся резкими, почти жестокими. Я чувствую, как внутри снова все сжимается. Кончаю в третий раз с криком, с ногтями, впившимися ему в спину, с мыслью: «Это самый лучший секс в моей жизни».

– Сейчас я кончу, – рычит он, вбиваясь в меня раз за разом. – Куда хочешь? В тебя? На тебя?

– В меня, – выдыхаю я. – В меня, Сулейман, пожалуйста.

– Для чего "пожалуйста"? – он замедляется на секунду, мучая.

– Чтобы я чувствовала тебя внутри, – говорю я, и мне не стыдно ни капли. – Чтобы вытекало из меня утром. Чтобы помнить.

– О, – выдыхает он, и его глаза закатываются. – Это лучший комплимент в моей жизни.

Он делает еще несколько глубоких, размашистых толчков, и я чувствую, как он напрягается. Горячие толчки ударяют в мои стенки, и это последняя капля – меня накрывает четвертой волной, и я теряю счет времени.

Мы замираем. Тяжело дышим. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, как понемногу вытекает наружу, смешиваясь с моим.

Он медленно выходит. Я смотрю вниз и вижу, как из меня выливается белая густая жидкость. Это так непристойно, так откровенно, что я должна бы закрыть глаза. Вместо этого я смотрю.

– Ай, какой персик, – шепчет Сулейман, проводя пальцем по моей промежности, собирая смесь наших соков. Подносит пальцы к моим губам. – Попробуй. Мы вместе.

Я открываю рот. Облизываю его пальцы. Соленое. Сладкое. Горячее.

– Теперь ты моя, – говорит он, падая рядом. – Не думай, что эта ночь что-то меняет. Ты была моей с той секунды, как я увидел твою круглую попку в окне. Просто ты узнала об этом позже.

Он притягивает меня к себе, и я чувствую, как его семя вытекает на простыню, на мои бедра. Лучшее ощущение в моей жизни.

– Спи, мой персик, – шепчет он. – Завтра повторим. И добавим что-нибудь новенькое.