7. А начиналось всё так красиво…
Правда, теперь в ней существенную часть начал занимать Тамерлан, к которому я бежала при первой возможности. Не могла оторваться. Просто не хотела. Ситуацию усугубляло то, что он меня не останавливал и брал всё, что я ему предлагала. Своё время, эмоции, заботу, себя. И ему было мало. Я видела это в чёрных глазах во время каждого нашего прощания до следующей встречи и считала минуты до того, как вновь его увижу. Дарила, отдавала, любила, как сумасшедшая, и даже не думала просить что-то взамен, потому что у меня уже было то, что я хотела больше всего на свете - он. Баграева же это мало устраивало и он, не слушая мои возражения, задаривал меня подарками, окружал заботой и вниманием, порой перебарщивая, но я, пропавшая в нём по самую макушку, списывала этот факт на его характер, воспитание, традиции и привычки. Из песни ведь слов не выкинешь, правда? Так вот из восточного мужчины, как оказалось, не выкинешь намерение обеспечить комфорт своей женщины во всех его проявлениях и держать руку на пульсе даже в мелочах.
Это начиналось с обычного “я отправил за тобой машину” и “за тобой присматривают мои ребята, не пугайся, если что”. Продолжилось с новости от Аланы о том, что её старший брат устроил нас обеих на преддипломную практику в филиал известной на всю страну IT-компании, куда попасть своими силами без связей у меня не было ни единого шанса.
- Подожди… Что? - моя челюсть отвисает. - Как?
- Вот так, - подруга спокойно пожимает плечами, печатая кому-то смс. - Тамерлан предложил, я согласилась.
- А меня…
Проглатываю “а меня спросить?”, потому что, как известно, дарёному коню в зубы не смотрят да и глупо это, быть недовольной такой возможностью, и Баграева трактует мой шок с растерянностью по-своему.
- Говорю же, и тебя тоже, Марусь. Тамерлан всё для нас двоих устроил. Классно, правда?
Мне тогда оставалось только кивнуть, а потом узнать, что вдобавок ко всему прочему старший брат подруги ещё и с подработки в ресторане меня уволил, даже не позволив выйти ни на одну смену после моего, настойчиво данного им же, отпуска. Зачем и почему, спросите вы?
Вот и я тоже спросила и получила вполне доходчивый ответ, не подлежащий оспорению:
- Потому что тебе там не место, Ласточка. Потому что я считаю, что так правильно и лучше для тебя. Потому что я в силах закрыть твои базовые и не только потребности.
- Но… Мне нравилось там работать, Тамерлан! Меня устраивала зарплата и…
- У тебя скоро практика, экзамены, диплом. Ты, действительно, думаешь, что я позволю тебе носиться с подносами и обслуживать клиентов в этот период? Лучше сосредоточься на учёбе. Об остальном я позабочусь.
И всучил мне карту, баланс которой я просто-напросто боюсь смотреть. Затем количество, статусность и стоимость подарков стали расти в геометрической прогрессии, а я, как не имела понятия каким образом это всё объяснить маме, так до сих пор и не знаю как это сделать. Она, конечно же, всё замечала - и то как мне срывало от любви крышу, то как сбегала по ночам или пропадала неизвестно где днём, то насколько пополнился мой гардероб с коллекцией украшений, но с расспросами и нотациями не лезла. Пока. А я, в очередной раз говоря, что ночую у Златы или Каролинки, и отправляясь, конечно же, к Баграеву, вдобавок к плохой подруге ощущала себя ужасной дочерью.
Приятельницы на мои просьбы в случае чего меня прикрыть поддерживали согласием, в душу тоже не лезли, но не предупредить не могли:
- Не отлетай так, Ласточка, - попросила, как всегда, проницательная Злата. - Миф про Икара помнишь?
- Или песню Меладзе про Мотылька? - подёргала бровями Дёмина.
- Лин, я тут вообще-то о высоком!
- А я о классике!
Единственной, кто, на удивление, не замечал, что со мной что-то происходит, была Аланка. Она, как обычно, сосредоточенная исключительно на себе, не обращала внимание ни на мои пропажи, ни на глупую улыбку, то и дело сияющую на лице, ни на то, что моя жизнь, в принципе, претерпела значительные изменения, и это, если честно, мне было только на руку. Не представляю что бы я ей ответила, спроси она о том, откуда у меня взялся дорогой золотой браслет или где я, уволившись с работы, взяла деньги на обучение в автошколе. Последнее, кстати, тоже подарок Тамерлана, который по мере своей загруженности помогал мне практиковаться в вождении самостоятельно на одной из его машин. Правда, такие моменты обычно заканчивались практикой совершенно другого рода, благо, для этого мы выезжали в безлюдные места и нас (надеюсь!) никто не видел.
А на мой день рождения мой невероятный мужчина и вовсе устроил путешествие в Москву. Шумная, суетливая, громкая столица встретила нас прекрасной погодой, сервисом по системе “всё, что захотите” и, что для меня было самым главным, возможностью быть вместе, не прячась. Шанс встретить кого-то из знакомых в огромном мегаполисе сводился к нулю и я воспользовалась им на всю катушку, хотя бы на короткий срок в открытую примерив на себя роль девушки Тамерлана Баграева. Не подружки его младшей сестры, с которой он тайно встречался у себя в квартире, а его женщиной со всеми вытекающими. И это стало для меня подарком гораздо ценнее очередного сумасшедше дорогого украшения, огромного букета цветов и возможности исполнения любой моей прихоти.
- Что ты хочешь, Маруся? Позволь мне тебе это дать.
Я, стоя в его объятиях, в центре Первопрестолькой, где у него были какие-то дела, лишь прижалась к нему крепче.
- У меня всё есть, Тамерлан.
- Я не очень доволен твоей скромностью, знаешь.
- Знаю, но это не скромность, а чистейшая, абсолютная правда.
Тамерлан в тот момент, мне кажется, не поверил, решив, что я, как обычно, скромничаю и смущаюсь, но на самом деле всё было до банального просто - у меня был он, непростой, упёртый, со своими взглядами на мир и отношения между мужчиной и женщиной, которого я принимала таким, какой он есть, и… И чего мне ещё, помимо него, желать? Ну, чего? Для меня, неизбалованной мужской заботой и вниманием, с детства привыкшей к самостоятельному достижению чего угодно, всё, что Тамерлан мне давал было из разряда фантастики, привыкнуть к которой являлось задачкой со звёздочкой. И, наверное, не пытайся он так отчаянно меня избаловать и затянуть в свой мир богатства и возможностей, то мне было бы легче, ведь, как ни крути, во что меня не наряди, какие украшения не одень, а я всё равно оставалась той самой Марусей Ласточкиной, которая любила брата своей лучшей подруги не за его состояние и фамилию, а просто потому что он - это он.
Глупо, да? Наивно? Смешно? Пусть так. Пусть лучше буду глупой мечтательницей, чем прожжённой материалисткой. Я не против. Главное, бы он, Тамерлан, обнимал также крепко, целовал жадно и смотрел только на меня. Всё.
- Дочь, во сколько мне тебя сегодня ждать?
Отрываюсь от сбора вещей на маму, появившуюся в дверном проёме.
Её глаза пробегаются по мне, по полупустому рюкзаку на диване и моей новой сумке - последнем подарке Баграева. Брендовой. Из премиум сегмента. При каждом взгляде на неё вспоминаю сколько она стоит (зачем только полезла в интернет смотреть на её цену, спрашивается? Узнала на свою голову!) и сердце сжимается.
- Не знаю, мамуль, - пожимаю плечами и как можно невиннее улыбаюсь. - Алана сказала, что начало в семь, но, зная её, оно наверняка случится в восемь, если ещё не позже, а сколько праздник продлится и вовсе загадывать страшно.
Сегодня у моей дорогой подруженьки день рождение и большой праздник, на котором соберётся вся её семья, родственники, наш курс и бог знает кто ещё. Под окнами подъезда меня уже ждала машина, чтобы увезти в отель, в банкетном зале которого должно состояться празднование. Из этого самого отеля Алана с раннего утра строчила мне смс на грани истерики из-за волнения о предстоящем событии.
- Мне бы поточнее, Марусь.
- Мамулечка…
Но моя умная родительница не покупается на мои заигрывания и, сложив руки под грудью, спрашивает напрямую:
- Или ты снова исчезнешь на весь день и ночь?
Да уж… Прямее некуда. И что мне теперь, спрашивается, ответить?
- Понимаю, что ты уже девочка взрослая, уже пять лет как совершеннолетняя и контролировать тебя я не имею права, но… Я беспокоюсь, Марусь.
Мама на самом деле выглядит встревоженной, ей явно не хочется нарушать наши доверительные отношения и устраивать допрос, но и оставаться в стороне тоже не может. Родная моя… Не сдержавшись, оставляю подарок Алане, купленный не без материальной помощи Тамерлана (у меня таких денег отродясь не водилось!), и подлетаю к маме с обнимашками.
- Мамочка, всё хорошо, не о чем беспокоиться, правда!
- Легко сказать, дочь. Я всегда о тебе волнуюсь, понимаешь? Такова материнская доля.
- Тогда постарайся беспокоиться чуточку меньше. Поверь мне, пожалуйста.
Она вздыхает, некоторое время молчит, одной рукой поглаживая меня по голове, как в детстве, а другой прижимая к себе, и, вздохнув ещё раз, согласно кивает.
- Хорошо, Маруся. Верю.
- Я тебя не подведу, обещаю.
- Да разве речь об этом? - мама цокает языком. - Будь всё так просто… Ох, ладно, проехали. И что, говоришь, вся семья Баграевых будет на празднике? Не только одна молодёжь?
- Насколько я знаю, да, должны быть все.
И мне как-то нужно умудриться себя при этом не выдать. Одно дело делать вид, что ничего не происходит, перед Аланой, и совсем другое перед братьями Тамерлана, или, что ещё страшнее, Сати. Как бы последняя не поняла всё по одному взгляду… Эта женщина мне и ранее внушала трепет, а теперь и подавно.
- Хорошо, тогда я спокойна. За вами будет присмотр.
- Мам, ну, ты чего? Мы же не детсадовские дети, чтобы за нами присматривать.
- Насчёт тебя я ещё могу в это поверить, а вот касательно Аланы… Девочка не торопится взрослеть.
Открываю рот, чтобы возразить, но понимаю что нечем. Кажется, мама, как всегда, права.
- Хотя, может, это и хорошо, кто знает. Да и не моё это дело, у неё своя семья есть, но ты, дочь, в случае чего думай за двоих, договорились? - она напускает на себя строгости. - Иначе никуда не отпущу.
Я со смешком вытягиваюсь по струнке.
- Так точно, товарищ мама!
- Вольно, товарищ дочь, - строгость слетает тут же и мама задорно смеётся, ущипнув меня за щёку. - Иди уже собирайся, а то и так опаздываешь.
Отель встречает пафосом, сдержанным стилем в интерьере и вышколенностью персонала, чьи дежурные улыбки и приветливость невольно поднимают во мне волну ностальгии по работе в ресторане. Ведь ещё совсем недавно я сама точно также улыбалась, проявляла дружелюбие и делала всё в рамках своих обязанностей, чтобы получить полагающиеся мне чаевые, а теперь по воле любимого находилась по другую сторону баррикад и до сих пор не понимала как к этому относиться.
Поднявшись на лифте и пройдя по безликому, вылизанному до блеска коридору, захожу в номер. Внутри удивительно тихо и шум только визуальный - то тут, то там стояли сумки с вещами, косметикой и обувью, на кровати лежала гора одежды, повсюду цветы в вазах и корзинах, подарочные коробки с пакетами, на единственном прикроватном столике две тарелки с сырной нарезкой и фруктами и три пустых чашки. В воздухе витают ароматы разного парфюма, букетов и укладочных средств, из-за чего я, не сдержавшись, чихаю.
- О, Ласточка, ты приехала, наконец-то! Пять минут, со мной закончат и девочки тобой займутся.
Разместив свой скромный багаж в одном единственном свободном углу номера, а чехол с нарядами на краю кровати, прохожу к окну, в кресле у которого сидит подруга, пока над ней колдуют визажист с мастером по волосам. Две молодых девушки точно также, как на ресепшене внизу, дежурно мне улыбаются, здороваются, представившись, и возвращаются к работе.
- А где Сати, тётя Фатима и Мадина с Эльманом? - интересуюсь, ещё раз оглянувшись.
Номер состоит из одной комнаты и небольшой ванны и, кроме самой Аланы, других Баграевых больше не наблюдается.
- Мама и тётя Фатима в другом номере, - протягивает Аланка с закрытыми глазами. - А где эта змея не знаю и знать не хочу. Наверное, где-то сцеживает яд в гордом одиночестве, потому что Аслан с самого утра сам возится с Эльманом.
- Поня-я-ятно…
Присаживаюсь на подлокотник соседнего кресла, так как сесть больше попросту некуда, и нервно провожу слегка мокрыми ладонями по коленям. Как-то неспокойно мне… Ой, неспокойно…
- Мой подарок…
- А положи его вон туда, к остальным, - Баграева, не глядя, взмахивает рукой в сторону других подарков и шлёт воздушный поцелуй. - Спасибо, Марусенька. Люблю! Ты лучшая!
Ну, к остальным, так остальным. Я, правда, ожидала немного другой реакции, признаю, но да ладно. Учитывая то, какой волнительный и суматошный день ей предстоит пережить, наверное, подругу можно понять.
- Мама тебя тоже поздравляет, Алан.
- Мне очень приятно, потом поблагодари тётю Свету от меня.
- Конечно, обязательно.
Между нами снова повисает тишина, которую я всё больше не знаю чем заполнить. Раньше темы для разговоров находились как-то сами собой, а сейчас… Может, в дружбе тоже бывают кризисы, как в романтических отношениях? Иначе как ещё наше отдаление друг от друга объяснить? Мы вроде и не ссорились, и не спорили даже, общались только меньше из-за того, что на практике нас по разным отделам развели, а в остальном… Нет, я придумываю себе, наверное. Зачем? Особенно в такой день!
- Алан, слушай, я…
Наконец, нахожусь с темой, которую мы могли бы обсудить, как девушки-стилистки в голос оповещают:
- Алана Зауровна, готово. Посмотрите, пожалуйста.
Протянув ей зеркало, отходят в сторону, позволяя оценить результат. Подруга крутит головой, рассматривая себя под разными углами, долго молчит, из-за чего девушки обеспокоенно переглядываются, не зная на какую реакцию рассчитывать, и я их прекрасно понимаю, так как по себе знаю каково это, когда клиент не торопится говорить что думает, и от неизвестности хочется этого самого клиента за грудки встряхнуть, чтобы перестал наводить зловещую интригу.
- Ну, Ласточка? Что скажешь? - Аланка, наконец, резко поворачивается ко мне, демонстрируя макияж и укладку. - Фараду понравится?
Смотрю на неё, безусловно, эффектную, ухоженную восточную красавицу с соответствующим её типу внешности и личным предпочтениям макияжем с идеальным тоном, ярким акцентом на глазах в коричневых оттенках, подчёркнутыми скулами и матовой помадой в тон цвету губ, убранными в низкий гладкий пучок волосами и не могу поверить в то, что слышу.
- А… Подожди, он тоже будет?
- Надеюсь! - Баграева едва не подпрыгивает на месте от нетерпения и снова хватается за зеркало, чтобы повторно рассмотреть себя со всех сторон. - Ну, Марусь? Ему понравится?
- А тебе самой-то как, нравится? Твой же день рож…
- Ой, да причём тут это? Я тебе о Фараде говорю!
Девушки-стилистки бросают на меня осторожный взгляд. Они на работе и не имеют права комментировать происходящее. Я здесь в качестве гостьи и на правах лучшей подруги могу позволить себе гораздо больше, вот только лишь в теории, поэтому вместо честного мнения об этом парне и отчаянных попытках Аланы в ущерб себе его завоевать приходится ограничиться уклончивым:
- Эм, скажу так, если ему не понравится, то он слепой дурак, Алан. Ты красавица из красавиц!
После этого Баграева расцветает в улыбке и под тихие облегчённые вздохи визажиста с парикмахером уступает кресло мне.
- Что бы вы хотели, Мария… Как вас по отчеству?
- А можно без него? - успокаивающе улыбаюсь мастерицам. - Просто Маша и на “ты”, хорошо?
Они окончательно расслабляются и мы принимаемся обсуждать мой макияж с укладкой. Чего-то броского и вычурного я не хочу, так как это, как минимум, мне не подойдёт и будет странно смотреться и, как максимум, сегодня не я звезда вечера, так что и лезть из кожи вон, чтобы выделиться, смысла нет. Единственная проблема - никак не могу определиться между двумя платьями. Одно - чёрное, закрытое, длиной до щиколоток, полностью подходящее под вкус Баграевых, а другое, подаренное мамой на день рождения и очень желаемое ею быть сегодня мною одетым. Шёлковое, блестящее, прямого силуэта, за счёт чего мягко подчёркиваются контуры фигуры, длиной в пол, без рукавов и халтер-вырезом в качестве утончённого акцента на линиях шеи и плеч. Но отдельная его изюминка заключается в открытой спине с изящными тонкими бретелями, завязывающимися в декоративный узел, и цвете крем-брюле, больше уходящий в солнечный жёлтый. Сложный оттенок, который на мне, без лишней скромности, смотрится идеально, впрочем, как и само платье - нежное, чувственное, благородное с ноткой сдержанности и одновременно сексуальности. И возможно не будь этот праздник в честь дня рождения подруги, где соберётся вся её семья, то я бы и не задумывалась, но… А вдруг в их глазах я буду выглядеть как распутная девка? Вдруг для них это будет чересчур? Вдруг…
- Я, вообще, не понимаю, почему ты так паришься, Ласточка, - послушав о моих муках выбора, вдруг фыркает за спиной Алана. - Ты же не Баграева и никогда, ею не станешь, так зачем тебе это всё?
Замираю, не ожидав. Её слова меня буквально оглушают, словно чем-то по голове хорошенько так приложили.
Не Баграева… Никогда ею не станешь…
Это… Оказывается, горько, да. Неприятно. И совсем не новость, к тому же я и не мечтала так далеко. Мне хватает того, что Тамерлан со мной.
Хватает же, верно? Мы вместе. Я его, для него и к нему, а он…
С трудом сглатываю, прикрывая глаза.
Он Баграев. Глава влиятельной семьи. Старший сын. И эта разница в положении, культуре, будущем… Надо же, я и забыла о ней. Да и в целом похоже забылась, а Аланка, спасибо, напомнила.
- Тебе можно не переживать о том, что подумает моя семья, а мне самой всё равно, хоть голой приходи, главное, приди, Марусь. К тому же…
Не успеваю справиться с одним ударом, как слышу:
- К тому же, если переживаешь, что мама тебя может отчитать за неподобающий вид, то поверь мне на слово, ей не до тебя и даже не до меня, - с ревнивой насмешкой. - Ёё мысли заняты невестой Тамерлана.
Вздрагиваю, как от пощёчины, и резко разворачиваюсь, ощущая, как кровь отливает от лица.
- Что? Невестой?!
От автора: Дорогие читатели, что думаете насчёт этой новости? Может ли у Тамерлана быть невеста, о которой он молчит, или нет? Или ситуация ещё сложнее? Буду рада увидеть ваши предположения в комментариях. Также не могу воспользоваться моментом и не поблагодарить вас за лайки. Мне очень приятно)
Голос не мой. И сердце, тоже уже давно не моё, болезненно сжимается. Ощущение такое, словно меня гранитной плитой придавило. Не вздохнуть, не выдохнуть.
- Да, невестой. Мама спит и видит, чтобы Тамерлан, наконец, женился и обзавёлся наследниками.
- А… - выдавливаю с трудом. - А он?
- Брат понимает, что это неизбежно. Ему через два года тридцать пять. Будь папа жив, то женил бы его ещё давно и спрашивать мнения не стал. Мама же так не может, сама понимаешь, он её самый любимый сын, но даже она уже начинает терять терпение. Хотя, только между нами… - подруга понижает голос. - Мне иногда кажется, она сама не прочь оттянуть этот момент и подольше побыть главной женщиной в его жизни, иначе как объяснить её избирательность и столь строгий конкурс в невестки, не знаю.
Алана хихикает, не замечая, что мне совсем не смешно, а потом и вовсе, получив смс, упархивает в неизвестном направлении, пообещав, что скоро вернётся.
Я же сижу и стараюсь вспомнить как дышать.
Как… Как, вообще, после такой информации думать о чём-то ещё? Никогда не думала, что мне свойственна ревность, а сейчас понимаю, что она не не то, что свойственна, она часть меня, она во мне, она - я. От макушки до кончиков пальцев. И это ужасно. Это, значит, что уверенности в нас, как в паре, во мне нет ни на грамм, если всего несколько слов способно вышибить землю из-под ног и возжелать спалить от безысходности со злостью всё вокруг к чертям. Это, значит, что я всегда знала, что Тамерлан со мной не навсегда, что рано или поздно его традиции, обычаи и авторитет матери выйдут на передний план. Знала же, верно? Знала. Конечно, знала, я же не дура! Или всё-таки дура, раз столько времени себя обманывала?
Невеста… Семья… Наследники…
Интересно, какую жену Сати видит для своего, как не без ревности заметила подруга, самого любимого сына? Правильно воспитанную, покорную, верную… Свою? Ну, конечно же, свою! Как иначе?! А он сам? У Тамерлана есть список необходимых качеств будущей супруги или он в этом плане полностью готов отдаться на волю матери и судьбы? Он, наверное, будет хорошим мужем да и отцом отличным, его младшие братья с сестрой тому прямое доказательство. Только я вряд ли буду этому свидетелем и тем более прямым участником. Безотцовщина, с каким-никаким характером, без приданого, связей, статуса.
Чужая…
Встряхиваю головой в надежде прогнать уничижительные мысли.
Может, не всё так плохо? Может, просто я сейчас сама себя накручиваю? Или, что хуже, снова пытаюсь обмануться, чтобы не было так страшно его однажды потерять?
- Маша, так ты решила? Под какое платье составляем образ?
Моргаю, стряхивая пелену безрадостного в силу отсутствия в нём Тамерлана будущего, и возвращаюсь в реальность.
Услышь я этот вопрос ещё пару минут назад, то с тяжестью на сердце выбрала бы первое - чёрное и закрытое, а сейчас, внутренне сгорая от неизвестности, своей неуверенности и ревности, не думая, выпаливаю на эмоциях:
- Второе.
- Кажется, ты решила сразить всех наповал? - понимающе улыбается визажистка. - И правильно, такую красоту грех прятать. Как пела Рианна, мы должны сиять как бриллианты, а не вот это вот всё.
Девчонки смеются, я хмыкаю и в порыве упрямства с чисто женским “пожалеешь, что выбрал не меня” гордо выпрямляю плечи.
Я не Баграева, верно. Я Маруся Ласточкина. Так, действительно, зачем переживать и подстраиваться под кого-то? Подумаешь, не одобрят! Подумаешь, посчитают выскочкой или распущенной. Пожалуйста! Пусть делают что хотят. Пусть осуждают, пусть ищут себе невест и планируют семью с наследниками! Пусть! А я буду делать, выглядеть и вести себя так, как хочу я! Ещё увидят и поймут, что какие бы прекрасные девушки не метили на роль невест, только от меня Тамерлан способен потерять голову. Что я одна такая! Одна единственная!
Спустя минут сорок колдовства надо мной кудесницы синхронно отступают на шаг назад, сами довольные своей работой радостно улыбаются и протягивают зеркало.
- Посмотри на себя, Машенька. Ты как фея из сказки!
- Точно! Можно мы тебя сфотографируем для портфолио? Пожалуйста-пожалуйста!
В отражении на меня смотрит молодая девушка с безупречной, сиюящей изнутри кожей, нежно-розовым румянцем на щеках и влажным манящим блеском на губах. Свежий, натуральный, подчёркивающий естественную красоту, цвет глаз и мой типаж макияж “без макияжа”. Утонченность, элегантность и нежность образу добавляет укладка в виде убранных и зафиксированных в тугую косу волос, перекинутая на левое плечо.
И, правда, фея. Красиво…
Улыбаюсь мастерицам в ответ, возвращая зеркало.
- Спасибо, девочки, вы волшебницы.
- Знаешь, когда исходник уже прекрасен, то и к магии прибегать не нужно. Ну, что, фото? Может, сразу в платье? Мы поможем тебе его одеть.
Аланка со странным лихорадочным блеском в тёмно-карих глазищах и в как-будто наспех запахнутом гостиничном халате возвращается в аккурат к началу праздника после завершения нашей импровизированной на скорую руку фотосессии, разговору ни о чём и прощания. Энергии в ней столько, что она похожа на маленький беспокойный смерч, не замечающий ничего на своём пути.
- Алан, ты как? Всё хорошо? Где ты была столько времени?
- Я? Я нигде… Я ничего не делала. И… - наконец, смотрит на меня напрямую и хмурится. - Нет, всё-таки зря я сказала, чтобы ты не думала и одевала что хочешь. Ты теперь красивее меня!
- Не выдумывай, это не так.
- Нет, так! Посмотри на себя! Ты как… Как… Голливудская звезда на красной дорожке!
- Думаю, что тебе так кажется, потому что ты всё ещё стоишь в халате и тапочках, а время уже поджимает, между прочим.
С намёком киваю на настенные часы сзади неё и Баграева спохватывается:
- Ой, точно, ты права. Нужно поторопиться.
- Тебе нужна помощь?
- Да, я… - хватается за пояс халата, но в следующую секунду, словно о чём-то вспомнив, передумывает. - Нет, я сама, Ласточка, спасибо!
- Уверена?
- Да.
- Тогда я пойду?
- Да-да, я тоже скоро буду.
- Как скажешь… - делаю пару шагов в сторону двери и понимаю, что не могу не спросить ещё раз: - У тебя точно всё хорошо?
Слишком она какая-то взвинченная и перевозбуждённая.
- Да, конечно, что со мной может быть не так? - натянуто смеётся, пряча глаза.
- Ладно, если ты так говоришь…
Уже берусь за ручку двери, как слышу смущённое и тихое:
- Марусь, ты можешь… Эм… Никому не говорить, что я выходила из номера? Ни маме. ни братьям. Прошу тебя.
- Поче…
- И сама не спрашивать можешь?
Теперь черёд хмуриться переходит ко мне. Что-то тут явно нечисто и мне это не нравится, но Алана моя подруга, сегодня её день да и в целом она уже взрослая девочка, чтобы иметь право на личную в любом смысле этого слова жизнь, правда? Не могу же клещами из неё вытягивать причину её странного поведения, да? Я вот, например, тоже от неё много что скрываю, поэтому…
- Могу.
- Спасибо тебе.
Захожу в банкетный зал с тяжестью на сердце и ещё сильнее усилившимся неспокойствием. Он, дорого и пафосно украшенный, уже полон гостей, разговоров и фоновой музыки. Вижу родственников и друзей Баграевых, на удивление, без них самих, ребят со своего курса, держащихся особняком, которые явно чувствуют себя не в своей тарелке, персонал, снующий туда-сюда с подносами между столов и всех собравшихся в помещении людей.
- Маруся! - слышу со стороны знакомый голос. - Мы здесь!
Обернувшись, замечаю Злату с Каролинкой среди остальных наших университетских ребят и, обрадовавшись, тороплюсь к ним. Они, по обыкновению, обе как с обложки - эффектные, яркие, заметные, красивые. Несмотря на явный дискомфорт однокурсников, оказавшихся под прицелом чужого пристального внимания, подруги держатся уверенно и спокойно, словно каждый день на таких мероприятиях, где их осматривают с разной степенью неодобрительности и любопытства со всех сторон. Не каждый из гостей, конечно, но без этого всё равно не обходится. Я тоже чувствую жалящие взгляды, но лишь вздёргиваю подбородок выше.
- Ва-а-ау, Ласточка, да ты просто огонь! Решила забрать звание главной красотки вечера?
- Не беспокойся, мы не будем стоять у тебя на пути и послушно отойдём в сторону.
Заявляют наперебой девчонки и, мы рассмеявшись, обнимаемся. Настроение сразу подскакивает вверх и улыбаться получается уже гораздо естественнее.
- Если претендовать на это звание, то только с вами, королевы, но я всё же предлагаю помнить, что звезда сегодняшнего дня уважаемая Алана Зауровна. Она, кстати, скоро появится.
- А кто с этим спорит? - хмыкает Злата. - Абсолютно никто, просто факт есть факт. Ты шикарная. Точка.
Завалив комплиментами, подруги отпускают меня поздороваться с остальными и те заметно приободряются, будто моё присутствия в качестве проводника между двух миров им здорово облегчило необходимость находиться в этом зале.
- Поверить не могу, что Алана нас пригласила, а мы взяли и согласились, - заговорщически шепчет мне на ухо наш староста Лёшка Пономарёв. - За все пять лет учёбы такого не было ни разу, здоровалась-то через раз, когда с тобой была, а сейчас-то вдруг с чего?
- Она просто хочет разделить этот день со всеми нами...
- Разделить или пощеголять семьёй и их возможностями напоследок перед выпуском? - задаёт мучащий всех вопрос Жданова за моей спиной. - Простите мне мою циничность.
Хочу, как обычно, выступить на Аланкину защиту, но не знаю что сказать. Отчасти ребята правы, так как подруга, несмотря на отсутствие явной отчуждённости от коллектива, как это было в первые дни учёбы, окончательно в него влиться не смогла да и кажется не особо горела желанием, что уж говорить про совместное празднование каких-либо праздников, тем более о днях рождениях. Мне порой казалось, что она всё ещё не смогла смириться и отпустить тот факт, что её не приняли с первого взгляда, что сторонились из-за фамилии и из-за неё же смотрели с предвзятостью. И это безусловно её право, просто тогда, действительно, зачем собирать всех ребят сегодня? И я, наверное, не просто плохая, а кошмарная подруга, раз думаю в таком ключе.
- Давайте не будем настраивать себя на негатив? Нам же самим это ничего не даст. К тому же, думаю, что Алана ничего такого в своё приглашение не вкладывала. Вот увидите, сегодня отлично отдохнём и потом на встречах выпускников будем вспоминать этот день с ностальгической теплотой.
- Мы сделаем всё от нас зависящее, Марусь, не переживай, - кивает Каролина, и, поморщившись, жалобно добавляет: - А мы можем уже сесть? У меня сейчас ноги отвалятся. Не туфли, а орудие пыток.
На столах наши карточки с именами, за счёт чего вопросов о расположении не возникает. Нахожу своё имя как раз рядом с девчонками и с облегчением выдыхаю. Наш стол самый дальний от стола именинницы, что автоматически означало удалённость от всех Баграевых разом. Сегодня, кажется, мне эта дистанция просто необходима.
- Подожди… - Злата удивлённо округляет брови. - А ты разве не к Алане поближе должна сесть на правах лучшей подруги? Тебя серьёзно посадили к нам на галёрку, а не за один стол с ней?
- Златик, я же не Баграева, - хмыкаю я не без доли горечи и сарказма. - Что мне, Ласточкиной, делать за их столом?
Подруга чуть щурится, смеряет меня своим взглядом-сканером и поджимает губы, явно удерживая себя от очередной не в бровь, а в глаз фразы.
- Ты уверена? А там похоже другого мнения, - Дёмина аккуратно толкает меня локтём. - Смотрят уже давно и ждут, когда ты повернёшься.
Оборачиваюсь, встречаясь с тёплым взглядом тёти Фатимы и, как обычно, непроницаемым, сдержанным Сати. Глубоко вздыхаю, понимая, что не подойти и не поздороваться шанса нет. Предупредив друзей, что скоро вернусь, через весь зал медленно, как на плаху, иду к главному столу, за которым кроме двух женщин сидят ещё двое, незнакомых мне особ. Взрослая женщина с морщинистым лицом и тяжёлым, цепким, как у орла, взором и миловидная девушка на вид лет восемнадцати-девятнадцати. Обе в закрытых платьях и платках полностью скрывающих волосы. Первая смотрит с явным осуждением, чуть ли не с враждебностью, вторая бросает лишь короткий робкий взгляд и тут же отворачивается.
Родственники? Что-то я не припомню их раньше на других праздниках Баграевых.
- Добрый вечер, Сати, тётя Фатима.
Подойдя ближе, старательно улыбаюсь, сохраняя добродушное выражение лица, держу спину и в целом изо всех сил веду себя как ни в чём не бывало. Будто я не встречаюсь с Тамерланом уже столько времени, не просыпаюсь едва ли не каждое утро в его постели после целой ночи принадлежания ему и не травлюсь сейчас своей же ревностью.
- Маруся, дорогая ты наша, красавица… - тётя Фатима тянется ко мне, радостно улыбается и сжимает в крепких, родственных объятиях. - Не сглазить бы тебя!
Сати ограничивается сдержанным поцелуем в щёку, царственным кивком на моё поздравление с днём рождения дочери и неожиданным:
- Серьги… Красивые.
Её тёмный, теперь уже оценивающий взгляд скользит по моим ушам, рукам, замечая браслет и кольца, и возвращается обратно к лицу. Всё, что она сейчас увидела, подарки её старшего сына. Дорогие подарки. Я бы сказала очень дорогие. Мне, неработающей на данный момент студентке такие вещи явно не по карману. Да даже если бы я работала, то и тогда не смогла бы их себе позволить, и мать моего мужчины об этом прекрасно знает. Она с подозрением щурится и слегка наклоняет голову, словно хочет рассмотреть меня под другим, новым для неё углом.
Я испуганно сглатываю.
- Спасибо, Сати.
Не знаю до чего бы довел этот обмен приветствиями, если бы не влетевший в меня со всей скорости Эльман с возгласом:
- Маруся! Ты тоже здесь!
Ловлю его, опасно покачиваюсь на каблуках и, не сдержавшись, смеюсь столь горячему приёму:
- Привет, красавчик! - наклоняюсь и с чувством расцеловываю пухлые щёчки этого сладкого мальчика. - Как же ты вырос, посмотри только на себя! Скоро выше папы будешь, Эльман.
Ребёнок довольно улыбается и автоматной очередью выстреливает в меня новостями, как-либо поразившей его разной, несвязанной друг с другом информацией и детскими впечатлениями от происходящего сейчас мероприятия, в связи с чем не сразу замечаю подошедших к нам людей.
- Сын, аккуратнее, ты чуть Марусю с ног не сбил, - слышу низкий, умиротворяющий голос Аслана.
Следом раздаётся игриво-восхищённое Иласа:
- А Маруся чуть не сбила с ног нас своей красотой.
Я поднимаю голову, встречаясь с почти всей мужской частью, за исключением Тамерлана, семьи Баграевых и улыбаюсь им, так как, действительно, рада их видеть. Да и комплименты приятны, что уж тут скрывать.
- Добрый вечер, Илас, Давид, Аслан, - обнимаюсь со всеми по очереди. - Мадина… - поворачиваюсь к девушке, но она, по своему обыкновению, смеряет меня открыто неприязненным взглядом и, скривившись, будто я какая-то прокажённая, молча занимает своё место за столом. - Эм…
Взгляд Аслана заметно тяжелеет, но мне он улыбается по-прежнему тепло и приветливо, что заметно скрашивает неловкость момента, вызванную поведением его жены.
- Ласточка, в следующий раз предупреждай, мы усилим охрану, чтобы никто тебя под шумок не утащил, - Илас задорно подмигивает, продолжая держать меня в своих медвежьих объятиях, тем самым закрывая от недоброго взора своей невестки. - Чую, желающих уже хоть отбавляй.
- Не наговаривай на своих гостей, Илас. Кому я нужна? Все же ради Аланы собрались.
- Не люблю этого признавать, но я с ним согласен, - Давид подхватывает на руки племянника и бросает на брата-близнеца короткий полусерьёзный-полушутливый взгляд. - В чём-в чём, а в этом Илас у нас спец.
Братья обмениваются парочкой весёлых взаимных уколов, заставив меня в очередной раз рассмеяться и слегка расслабиться после короткого диалога с их матерью, что не остаётся без внимания Аслана.
- У тебя всё в порядке, Маруся?
- Да, Аслан Заурович, всё хорошо.
- Мне показалось, что ты чем-то расстроена.
Ох, как же старшие Баграевы друг на друга похожи! Что одному, что второму проницательности не занимать. Ничего не скроешь!
- Нет, я…
- А вот и мы! - прерывает меня звонкий счастливый голос подруги.
Мы все оборачиваемся и я замираю, увидев, что Аланка идёт к нам под руку с Тамерланом. Она улыбается, светится вся, довольная всеобщим вниманием. Очень красивая в струящемся тёмно-синем платье в пол, по фигуре и расклешёнными от кистей рукавами.
Он же… В очередной раз отчётливо понимаю, что у меня не было шанса в него не влюбиться, устоять против ауры силы, уверенности и непоколебимого спокойствия и не подарить ему всё, что у меня есть. С его появлением, кажется, все мгновенно вытягиваются по стойке смирно, затихают, прислушиваются и присматриваются, готовые в случае-чего либо проявить верность с подчинением, либо бежать без оглядки.
Это щекочет нервы. Это заставляет вспомнить, что я отдала всю себя далеко не простому мужчине. Это с одной стороны не на шутку настораживает, а с другой очень впечатляет.
Наверное, я не от мира сего, если так думаю. Хотя, что с меня, глупой, взять, когда я вместо того, чтобы помнить об осторожности, стою и пялюсь на него в открытую при всех, как кошка на любимое лакомство? Как будто имею право. Сумасшедшая? Да. Определённо.
Тамерлан тоже смотрит. Внешне неизменчиво хладнокровен, красив, как бог, в чёрном с иголочки костюме и такого же цвета рубашке, но обсидиановые глаза… Они выцепляют меня из толпы сразу же, сканируют, проникая в самую глубь, и едва заметно сужаются. Опасно так. С обещанием. И становится ясно, что меня ждёт серьёзный разговор. Или порка. Или порка с серьёзным разговором. И я не знаю пугает меня это или заводит.
Ну, точно на всю голову двинутая.
При их приближении толпа оживает, приветствует, поздравляет Аланку и у меня тоже получается отмереть, после чего замечаю, что в компании подруги и её старшего брата идёт ещё один человек. Мужчина. На вид возраста Тамерлана. Высокий. Эффектный. По манере себя держать явно обеспеченный и влиятельный. Тоже родственник?
- Сынок, Алана, - Сати, стоит им подойти вплотную, сразу же оказывается рядом. - Мы вас заждались.
Подруга отвечает ей на своём, младшие братья Баграевы подхватывают их разговор, из-за чего, лично мне, как всегда, в такие моменты становится немного некомфортно. Добавить к этому присутствие напротив Тамерлана, продолжающего молчать, давить своей энергетикой и смотреть на меня в упор, кажется, не особо переживая, что мало того, что могут заметить, так ещё и что-то заподозрить, и будет полный комплект.
Не выдержав, отвожу взгляд в сторону. Больше не буду на него смотреть, как бы не тянуло. От греха подальше, да. Слишком он… Да не только он, всё вокруг нас двоих - слишком.
- Ласточка, познакомься, - Аслан приобнимает меня за плечи и мягко разворачивает в сторону незнакомого мужчины. - Тахаев Карим Адильевич. Друг нашей семьи.
Как оказалось, друг, а не родственник, не хуже Тамерлана вцепляется в меня своими тёмными глазами с плотным рядом угольно-чёрных ресниц, из-за чего кажется будто они подведены. Его черты лица резкие, по-своему красивые, чёткие, броские, из-за чего вся внешность воспринимается хищной, брутальной и достаточно опасной, чтобы всей своей женской, тонко настроенной натурой не насторожиться. Это не страх, нет, скорее… Бдительность с необходимостью быть уверенной в безопасности своего положения, когда рядом бродят столь образцово-показательные самцы. С такими мужчинами стоит быть начеку, определённо. Это я уже из опыта отношений с Тамерланом поняла.
- Ласточка? - мужчина с удивлением вздёргивает брови, протягивая мне свою широкую, сильную ладонь.
- Это от моей фамилии, - не могу не улыбнуться его реакции и тяну ему свою руку в ответ. - Я Ласточкина Мария, но все в основном зовут меня Ласточкой или Марусей. Приятно познакомиться, Карим Адильевич.
Только вместо ожидаемого приветственного рукопожатия, Тахаев, уверенно взяв мою руку в свою, подносит её к лицу и целует, смотря прямо мне в глаза.
На виду у всех. На виду у Тамерлана!
Это происходит настолько неожиданно и настолько недежурно, а с явным удовольствием и интересом, что я теряюсь. А интерес тот самый, да. Интерес мужчины к понравившейся и зацепившей его, как минимум, внешне женщине. На удивление, считываю это сразу, хотя и не могу не начать сомневаться в тот же миг. Может, показалось всё-таки? Может, просто он сам по себе такой человек, дамский угодник, так сказать, и не во мне дело? Да и руки прежде при знакомстве мне не целовали, поэтому откуда мне знать, может, в таких случаях мужчины всегда, прикасаясь губами к женской ладони, смотрят так…
- Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Маруся. Я же могу тоже к вам обращаться подобным образом?
Так недвусмысленно. Без дешёвой пошлости, похоти и обезличивания, как порой бывает, после чего чувствуешь себя куском мяса. Нет, совсем нет. Лишь с заинтересованностью. Здоровой мужской заинтересованностью, которую я совсем не ожидала сейчас увидеть в едва знакомом человеке. Чувствую себя теперь той самой клишированной героиней из мелодрам и любовных романов, от которой все мужские персонажи безума с первых секунд встречи. Смешно как, надо же.
- Конечно.
- Маруся - лучшая подруга Аланы, Карим, - добавляет Аслан. - И, можно сказать, член нашей семьи.
- Даже так? Хм, интересно… Почему же тогда мы не встретились раньше?
Баграевы все как один, кроме Тамерлана, почему-то переводят внимание на Аланку, которая в этот момент явно пытается разглядеть кого-то в толпе гостей, похоже даже не вслушиваясь в разговор.
Почувствовав взгляды, она слегка нервно улыбается и поворачивается с немой просьбой в глазах к матери, которая, заметно посуровев, отдаёт приказ:
- Прошу за стол. Пора начинать.
Не успеваю я обрадоваться возможности затеряться в зале и смыться подальше, как Тахаев, стоит мне сделать пару шагов в противоположную сторону и попытаться вернуть свою ладонь обратно, усиливает хватку, удерживая рядом.
- Маруся, подождите, вы куда?
- За свой стол, - киваю в конец зала.
Мужчина прослеживает за моим взглядом, хмурится и спрашивает:
- Если вы член семьи, то почему сидите отдельно да ещё и так далеко?
И он туда же… Может, его со Златой познакомить? Они явно найдут общий язык в своей наблюдательности и умении задавать правильные вопросы. Хотя, нет, лучше не стоит, двоих таких правдорубов я сегодня не вынесу.
- Эм, это… Это неважно, Карим Адильевич. Главное, что мы все собрались, чтобы поздравить Алану, не так ли?
Тяну руку на себя и на этот раз её отпускают, чем я сразу же пользуюсь. Торопливо проходя мимо Тамерлана, смотрю исключительно прямо перед собой, потому что знаю, что если взгляну на него, то совершу большую ошибку. Поэтому сбегаю на своё место, повторяя про себя мантру “не смотри-не смотри-не смотри” и чувствуя два пристальных мужских взгляда, обжигающих затылок и голую спину.
Ох, мамочки… Угораздило же меня!
Пытаюсь от них абстрагироваться, проникнуться празднеством и всеобщим весельем, но, как известно, легче сказать, чем сделать. Спасают однокурсники с Каролинкой и Златкой, которые с каждой проведённой в этом зале минутой чувствуют себя всё больше лишними и чужими. Я - не исключение. Алана полностью погружена в свою семью, родственников и, главным образом, в Фарада, всё-таки заявившегося на праздник и усевшегося за один стол с Баграевыми. Ей абсолютно точно не до нас. Вдобавок к этому основная часть поздравлений, тостов, светских разговоров происходит не на русском, из-за чего мы, невольно оказавшиеся в отстранении ото всех остальных гостей, коим внимания от хозяйки вечера достаётся куда чаще и больше, перестаём стараться влиться туда, где нас видеть явно не хотят, и проводим время своим отдельным кружком. Тихонько, чтобы не мешать другим, обсуждаем свои впечатления от прохождения практики, хвастаемся успехами в подготовке к госам и защите диплома и параллельно делимся страхами о их неизбежности. За беседой с шутками и смехом не замечаем как пролетает официальная часть вечера и ведущий объявляет о её завершении. Следом звучит музыка, объявляются танцы, даже конкурсы, где мы опять же лишь сторонние наблюдатели. Для всех остальных нас будто не существует.
- Я до дамской комнаты. Скоро вернусь, - Каролина кивает на выход из зала и поднимается со стула. - Надеюсь, не заблужусь.
- Тебя проводить?
- Нет, Ласточка, не нужно, сама справлюсь. К тому же тебя уже хотят у нас украсть.
Непонимающе хмурюсь и уже хочу поинтересоваться о том, что она имеет ввиду, как рядом возникает Эльман и, лучезарно улыбаясь, тянет меня на танцпол.
– Пойдём-пойдём-пойдём! Я приглашаю тебя на танец!
Отказать, естественно, я не могу и иду со своим кавалером в самый центр зала под умилённые улыбки гостей. У меня у самой, глядя на этого маленького мужчину, улыбка не сходит с лица.
Мы танцуем, веселимся, дурачимся. Эльман, засидевшись на одном месте, ещё энергичнее, чем обычно, и, когда он с радостью соглашается на приглашение дяди Иласа выйти с ним на прогулку из душного зала в сквер рядом с отелем, я уже порядком выдыхаюсь.
Ох, перевести бы дух!
Но не успеваю и шага сделать в сторону, как место Эльманчика занимает другой мужчина.
Карим.
Протягивает руку под вовремя зазвучавшую музыку для медленного танца. Смотрит вроде бы и с приятной, ни к чему не обязывающей улыбкой, вот только в тёмных глазах она не отражается. Они серьёзные, хищные, глубокие.
- Окажете честь, Ласточка?
С одной стороны отказывать ему при всех причин у меня нет, а с другой… Украдкой кошусь в сторону Баграевых. Сати наблюдает за нами с не обещавшим ничего хорошего прищуром, Алана занята Фарадом, что в свою очередь занят своим телефоном, и Мадиной, сидящей с ней рядом и что-то активно вещающей на ухо. Тамерлана за столом нет. Тоже ушёл с братьями на прогулку? Но почему я этого не заметила? Мы же весь вечер как маячки, вербально и невербально отслеживающие друг друга, кажется, всем своим естеством. Хотя даже если бы он был в зале то что? Я бы точно отказалась? Но разве я делаю что-то плохое и противозаконное? Я же не изменяю ему при всех. Это просто танец, к тому же для всего мира мы друг другу никто. Что бы ни говорил Аслан, никакая я не часть их семьи, никогда таковой не была и, как верно отметила подруга, никогда ею не стану, так что… Ох, всё, хватит! Будь что будет!
Решительно вкладываю свою ладонь в его и делаю шаг вперёд, оказываясь в мужских объятиях.
От Карима неожиданно пахнет чем-то тёплым, древесным и уютным. И ведёт он в танце уверенно, инициативно, но без давления и перегибов, из-за чего я ощущаю себя хрупкой девушкой, а не бездушной куклой, которую можно дёргать туда-сюда, показывая свою главенствующую в танце роль. А глаза всё те же и мне слегка неловко в них смотреть, особенно тогда, когда между нами повисает молчание.
Пытаюсь придумать тему для светского ни к чему не обязывающего диалога, как Тахаев заговаривает первый:
- Кажется, Баграев от вас безума. Того и гляди постоянно хочет вас украсть.
Невольно вздрогнув, округляю глаза.
Вот это поворот! Я бы такую тему точно не придумала.
Только с чего вдруг? Неужели я и Тамерлан не смогли скрыть своих чувств? Неужели… Надежда расправляет крылья, на миг подавляя ревность с уязвлённой гордостью. Неужели он тоже меня любит и это заметно для посторонних? Я так привыкла любить за двоих, что…
- Я про Эльмана, если что, - добавляет мужчина, безжалостно опустив меня с небес на землю. - Для него вы, действительно, как семья.
Что я готова любой намёк принять за желаемое и поверить во взаимность.
Вот же дурочка. Ничему жизнь не учит.
Криво улыбаюсь и отворачиваюсь, пряча в глазах горечь.
- Он чудесный ребёнок.
- Любите детей?
- Да, люблю. Они абсолютно точно делают этот мир лучше.
- Обычно так говорят про любовь, - ощущаю горячее дыхание Карима чётче, словно он наклонился ближе.
- А дети и есть любовь. Как её естественное продолжение и воплощение.
- Хм…
Возвращаю взгляд к нему и вопрос сам срывается с губ:
- Считаете иначе?
- Наоборот, Маруся, вынужден с вами согласиться.
- Вынуждены? То есть хотели бы не соглашаться, но не получается?
- Каюсь, - мужчина виновато склоняет голову. - Так и есть.
- Почему? Не переживайте, я не из тех, кто, услышав противоположное мнение, будет спорить с пеной у рта, навязывая своё как единственно верное.
- Жаль, с удовольствием бы с вами поспорил по тому или иному поводу.
- Уходите от темы?
Карим очерчивает глазами моё лицо, будто только сейчас понимает кого пригласил на танец, и слегка качает головой.
- Надо же, вы очень умны и проницательны.
- Надеюсь, это комплимент.
- Больше даже восхищение.
Обмениваемся улыбками и я на миг отстраняюсь от своих переживаний. Уже успела забыть насколько же приятно поговорить на равных, не путаясь в словах из-за переизбытка чувств и страха показаться любимому человеку глупой и надоедливой.
- Карим Адильевич…
- Карим. Просто Карим, Маруся.
- Вы интересный собеседник, Карим.
- Это тоже восхищение?
- Нет, комплимент.
Тахаев сверлит своим хищным взглядом меня ещё пару секунд, а потом заливается весёлым смехом, ничуть не переживая за мнение окружающих, чьё внимание мгновенно обращается на нас.
- Теперь я понимаю, почему этот малыш так норовит вас украсть и периодически этим промышляет. Дожили, завидую ребёнку!
Заболтавшись с ним, не замечаю как музыка останавливается. За эти пару минут успеваю узнать, что те две женщины, сидящие за одним столом с Баграевыми, его родственницы. Взрослая - вторая жена отца Карима, молодая - его племянница. Каким образом они связаны с семьёй Тамерлана и им самим, я так и не смогла понять, да и Тахаев в очередной раз ювелирно перешёл с одной темы на другую, отвлекая рассказом о своей любви к животным и мечте обзавестись, наконец, надёжным тылом в виде любимой жены и большой дружной семьи. Последнее из его уст прозвучало не без горечи, что меня не могло не удивить, но мужчина опять поспешил это скрыть, задав очередной нелёгкий вопрос:
- А о чём ты мечтаешь, Ласточка?
Спроси меня об этом ещё месяца два-три назад, то я бы с уверенностью перечислила свои карьерные амбиции, самореализацию и наше с мамой финансовое благополучие, не упоминая Тамерлана, так как прекрасно знала, что мне он недосягаем, а теперь… Теперь при всё том же осознании мечтаю заполучить его всего себе без остатка в ответ.
Правда, дурочка.
Старательно напускаю на себя равнодушный вид с легкомысленной улыбкой и отхожу назад, разрывая объятия.
- О том, что, кажется, никогда не сбудется.
Тахаева таким представлением, как уже понятно, не обмануть, и он отпускает меня со словами:
- Значит, и в этом мы с тобой тоже похожи.
Вежливо попрощавшись, возвращаюсь к ребятам, что уже начинают собираться домой. Злата с Каролиной, которая после своего похода до дамской комнаты вдруг стала сама не своя, уезжают последними.
И мне нужно было уехать с ними, пока была такая возможность, но я зачем-то остаюсь, переживая, что Алане может понадобиться моя помощь и присутствие, но очень сильно ошибаюсь, так как именинница за остаток вечера не вспоминает о моём существовании ни разу. Так и сижу за столом в одиночестве, наблюдая за тем, как подруга, на удивление, не отрывается от Мадины, постоянно о чём-то с ней болтает и, конечно же, не упускает шанса привлечь к себе внимание её брата, пока братья самой Аланы отсутствуют.
Кажется, я тут больше никому не нужна, если, вообще, была нужна, и можно со спокойной душой ехать домой.
“Алан, я тоже поеду” - пишу Баграевой смс.
“Ок”
“Спасибо за приглашение, дорогая”
Подруга на моих глазах читает сообщение, безразлично откладывает телефон в сторону и что-то с жаром принимается обсуждать с женой Аслана, которую ещё днём не переваривала.
Что ж, ладно. Ок так ок.
В эту секунду вдруг приходит осознание насколько же я от всего устала. Настолько, что не хочется больше разбираться в мотивах чужого поведения, не хочется гадать и пытаться всех понять. Единственное, что хочется, это никого не видеть и поскорее оказаться подальше отсюда, что я и делаю. Забираю вещи, вызываю такси и еду домой, где можно будет побыть наедине и…
Телефон вибрирует звонком.
Тамерлан.
По привычке уже собираюсь ответить, чтобы не заставлять его ждать, но неожиданно понимаю, что не хочу. Впервые в жизни не хочу его слышать. Не хочу! Да и что я от него сейчас услышу? Снова приказ ехать к нему, чтобы провести ночь вместе? Как девочка по вызову какая-то, ей-богу.
Не сегодня. Нет. Не после всего мной услышанного и увиденного.
За одним звонком следует второй, третий, четвёртый. Вместо пятого приходит смс с одним словом.
“Объяснись”
И фото меня в объятьях Тахаева во время нашего танца со стороны. С той самой стороны, где сидели Сати, Мадина и Алана.
Нас что, кто-то из них снимал исподтишка, а потом показал Тамерлану? Серьёзно?! Да не может быть! Не может!
Из меня вырывается шокированный смешок. Не веря своим глазам, раз за разом пробегаюсь по девяти вроде бы знакомым с детства буквам и борюсь с острым, едва сдерживаемым желанием выкинуть телефон в окно.
Мало того, что за мной следят и фотографируют за спиной, а в лицо всячески дают понять, что я лишняя, так ещё и Тамерлан просит объясниться, словно я какая-то преступница. Да с какой стати, вообще?! Какого, правда, чёрта?!
Смартфон снова звонит, но я в этот раз не просто жду пока он замолчит, а на эмоциях сбрасываю вызов сама. Злость с обидой, подогреваемые ревностью с неуверенностью, бурно кипят внутри, а усталости как не бывало.
Не так, я думала, закончится этот день. Далеко не так! Сначала известие о невесте, потом вполне себе однозначное отношение ко мне половины его семьи, теперь это, а дальше что?
Стоит мне только об этом подумать, как такси вдруг мягко сворачивает к обочине и останавливается.
- Девушка, извините, но поездка окончена.
В ещё большем шоке смотрю на повернувшегося ко мне с водительского сидения пожилого мужчину.
- Что? Почему?!
- Машина сломалась… Видите дым спереди? - прищуриваюсь и, действительно, замечаю в ночной темноте дым, идущий из-под капота. - Простите, пожалуйста. Мне очень жаль.
- И что же теперь делать?
Мы посреди объездной дороги, за городом, где по обе стороны плотный лесной массив. Пешком не уйдёшь да и время уже позднее, а я в платье, на каблуках, в накинутой наспех курточке с вещами на перевес.
- Попробуем вызвать для вас другую машину, а потом я займусь своей.
Правда, все наши совместные усилия оказываются тщетными.
Мой телефон после целого дня работы без подзарядки, настойчивых звонков Тамерлана и моих попыток победить через раз нормально работающее приложение для вызова такси, в один момент просто берёт и отключается, разрядившись. У водителя, который после нашего знакомства на фоне общей беды попросил обращаться к нему как к деду Володе, успехов было больше, он хотя бы смог дозвониться до диспетчера, но девушка на том конце “обрадовала” нас новостью о том, что свободных машин на линии нет, мол, поздний час, работников и так немного, чего вы ещё хотите, можете, конечно, подождать первого, кто освободится, но лучше звоните знакомым или родне, чтобы забрали.
- Ох, милая, - удручённо вздыхает дед Володя после беседы с диспетчером. - Ты прости, что так вышло… Я же только вчера свою ласточку из сервиса забрал. Кучу денег заплатил, уверяли, что летать, как новенькая, будет, и ты посмотри только… Обманули!
- Вы не переживайте так, что-нибудь обязательно придумаем.
- У тебя есть кому позвонить? Папа, брат, муж?
Отрицательно качаю головой, в очередной раз понимая, что, кроме мамы, в этом мире у меня больше никого нет.
Тамерлан… Скорее я есть у него, чем он у меня.
Да и айфон сел, а зарядки с собой нет. У дедушки Володи, судя по его кнопочному телефону, о ней можно и не спрашивать.
Принимаюсь лихорадочно думать о том, что делать дальше, и стараюсь вспомнить хотя бы мамин номер телефона, но вместо этого вспоминаю “Объясни”.
Значит, Баграева волнует то, что я позволила себе согласиться на один единственный танец с другим мужчиной, а не как добираюсь до дома? Значит, в обычные дни за мной тенью, не привлекая моего же внимания, следует его охрана, а сейчас всё, перестала ценность иметь?
Агрхх! Да чтоб вас всех!
- Дед Володя, я выйду, подышу.
- Дочка, подожди, осторожнее…
Окончания фразы, выйдя из машины, не слышу. Дышу полной грудью ночным воздухом, стараясь успокоиться и не накручивать саму себя. Из-за злости даже страха с холодом не чувствую, а на дворе всего лишь начало апреля. Здесь, в лесу, ещё лежит снег и скорой весной пока не пахнет.
Весна…
Как же время быстро пролетело и столько успело случиться. От головокружительного счастья до такой же ревности и желания послать всех далеко и надолго.
Так, Ласточка, стоп! Почему даже сейчас, оказавшись в такой ситуацию, продолжаешь о нём думать?! О себе подумать не хочешь?
- Дочка, слушай, а может нам позво…
Вышедший за мной следом на улицу дед Володя не успевает договорить, потому что мимо нас проносятся два чёрных представительных внедорожника, но второй по счёту неожиданно притормаживает и сдаёт назад.
Неужели Тамерлан или кто-то из его охраны?
Послал меня найти?
Автомобиль останавливается. Приклеиваюсь взглядом к задней пассажирской двери в надежде увидеть знакомую фигуру, но, стоит ей открыться, как вижу… Да, тоже знакомую фигуру, но совсем не ту.
- Маруся? - Карим в сопровождении охранника быстрым и уверенным шагом направляется к нам. - Что случилось? Ты в порядке? Почему ты здесь?
Его голос явно звенит беспокойством и это приятно. Едва знакомы, а он как о родной переживает, надо же.
- Карим, со мной всё хорошо, только… - машу рукой на такси за своей спиной. - Только машина, которую я вызвала, чтобы добраться до дома, сломалась и мы не можем вызвать ещё одно такси, чтобы…
Мужчина, оказавшись рядом, тут же осматривает меня с ног до головы, пристально вглядывается в глаза и, удостоверившись, что я, правда, в порядке, разворачивает бурную деятельность по решению нашей с дедом Володей сложной ситуации.
Задаёт ему вопросы, вместе с ним и охранником заглядывает под капот, кому-то звонит с объяснением проблемы и после, в конце концов, распоряжается:
- Маруся, я сам отвезу тебя до дома, а к вам я уже вызвал эвакуатор, поставите свою ласточку в сервис к моим спецам. Обещаю, на этот раз не пожалеете, и денег не возьму, - кивает на своего охранника. - Ваха останется с вами и проследит.
Водитель, не ожидав, что к нему так отнесётся совершенно чужой человек переводит растерянный взгляд на меня. Я же киваю, мол, не переживайте, всё хорошо, ему можно доверять. С чего так решила, сама не знаю. Наверное, потому что ни у меня, ни у него другого выхода сейчас нет.
- Эм, ну, ладно, хорошо. Только я это… - сурово сводит кустистые брови к переносице. - Всё-таки номера твоей махины себе перепишу. Уж не серчай на старого, сынок, красивую девочку тебе доверяю как никак, вдруг что…
Карим понимающе улыбается, подмигивает мне и сам отводит деда Володю к своему внедорожнику, чтобы посвятить ему фонариком, пока тот переписывает номера. Закончив, галантно усаживает меня на переднее пассажирское, забирает мои вещи из такси, а после сам занимает водительское и трогается с места. Внутри тепло, хорошо и вкусно пахнет. Им пахнет. И мне это даже нравится, что тут скрывать.
- А я думаю, куда ты так внезапно исчезла… Была и нет тебя, где бы не искал.
- Мне захотелось домой. Время позднее да и я устала за день, поэтому вызвала такси и…
Отвлекаюсь от окна, за которым проносится лес, обочина дороги и редкие здания, затесавшиеся в лесной массив, и смотрю на своего спутника.
- И дальше вы знаете.
- Хорошо, что мы возвращались домой этой дорогой, иначе… - Карим недовольно качает головой. - Почему ты поехала своими силами? Куда смотрели Баграевы? Хотя это не к тебе вопрос, а к ним. Знал бы, сразу сам тебя увёз.
- Я взрослая девочка, Карим, и в состоянии о себе позаботиться, Баграевы не обязаны это делать.
Тахаев бросает на меня короткий, но говорящий о его мнении на мои слова взгляд. И в этом он так похож на Тамерлана, что сердце невольно сжимается.
- Они называют тебя своей семьёй, Ласточка, - жёстко отрезает. - А когда речь идёт о семье, то понятий “обязан” и “не обязан” нет, ты просто идёшь и делаешь для неё всё возможное и невозможное.
- Эм… Возможно, вы правы, но не думаю, что готова обсуждать их за их спинами, извините.
- Верная, значит?
Пожимаю плечами, мол, какая есть, другой не стану, и мужчина усмехается.
- Им повезло с тобой. Хотел бы я… - прерывается из-за звонка телефона, лежащего на торпеде. - Надо же, стоит только вспомнить… - показывает мне экран, на котором читаю “Тамерлан Баграев” и внутренне замираю. - Ты не против, если я отвечу?
Сглотнув, киваю и невольно напрягаюсь, стоит только услышать родной голос в динамике.
- Да, Тамерлан, слушаю, - уверенно и спокойно отвечает Карим.
Баграев что-то ему говорит, что именно, не могу разобрать, но его тон не кажется мне дружелюбным и приветливым.
- Да, - Тахаев смотрит на меня с теплотой в глазах, хотя в голосе её не чувствуется ни на грамм. - Маруся со мной.
Вздыхаю, понимая, что теперь точно ничего хорошего ждать не придётся.
- Тамерлан! - вдруг одёргивает собеседника мой спутник таким стальным, предупреждающим тоном, что не впечатлиться им и не напрячься ещё сильнее невозможно. - Перегибаешь!
Тамерлан ему не уступает и что-то говорит в ответ, явно не очень приятное, потому что Карим морщится и опасно сужает глаза. Мне это не нравится. Никогда не мечтала о том, чтобы за меня соперничали двое мужчин. Всегда нужен был лишь один единственный, только вот беда он, кажется, ответить мне тем же не может.
- Я спрошу, если захочет, то передам, если нет, то извини, брат, значит, не суждено, - мужчина притормаживает на светофоре и поворачивается ко мне. - Тамерлан хочет услышать тебя.
Идти на поводу эмоций и показывать характер при другом человеке, при этом впутывая его в наши вмиг ставшими сложными отношения, у меня нет никакого желания, но и выяснять их при нём да к тому же по телефону тем более, поэтому, поколебавшись несколько секунд, всё-таки согласно киваю. Кажется, если не сделаю это, то всё ещё сильнее усложнится.
Тахаев молча отдаёт мне телефон и я делаю глубокий вдох как перед прыжком в ледяную воду, прежде чем подношу его к уху.
- Да, Тамерлан Заурович.
Голос дрожит лишь слегка и в пору собой гордиться, но, зная какую этот мужчина имеет надо мной власть, не тороплюсь радоваться. Вот выслушаю его, а потом… А что потом не знаю. Неожиданно будущее перестаёт видеться ясным и понятным.
- Какого… Почему ты не отвечаешь на мои звонки?!
Тамерлан зол. Очень сильно. Я осознаю это, стоит только услышать первое слово, и волоски на теле становятся дыбом.
- Сел телефон.
- Ты за кого меня держишь, Ласточка? - вкрадчиво, многообещающе, не скрывая обвинений. - Что ты, вообще, себе позволяешь?! Как ты себя ведёшь?!
Я? Как Я себя веду?! Он сейчас серьёзно?!
Крепче стискиваю пальцами корпус смартфона и прикусываю язык, чтобы не высказать всё, что вертится на языке. Вместо этого тихо выдавливаю:
- Это всё, что вы хотите мне сказать, Тамерлан Заурович?
Карим косится на меня, кажется, без труда уловив изменения в моём состоянии, готовый в случае чего вмешаться, но я не нуждаюсь в защите. Единственное, что мне сейчас необходимо, так это дать понять, что такое отношение к себе я терпеть не намерена даже от любимого мужчины!
- Маруся, не смей…
Ещё как посмею!
- Хорошего вечера, Тамерлан Заурович.
Под взглядом Тахаева сбрасываю вызов и возвращаю ему телефон с натянутой улыбкой.
- Спасибо.
Он забирает его, смотрит на чёрный экран и потом неверяще усмехается.
- Ты меня пугаешь, Ласточка, и восхищаешь всё больше. Так бесстрашно дёргать тигра за усы… - игнорирует новый входящий звонок Баграева, переводит смартфон на беззвучный режим и вновь кидает его на торпеду. - Не у всех силёнок и смелости хватит. Я, честно говоря, не ожидал. Видимо первое впечатление всё-таки обманчиво.
- По первому впечатлению я другая?
- Да.
- И какая же?
Спрашиваю, лишь бы только успокоить и отвлечь себя, а сама с трудом различаю смысл озвученного и услышанного. Злость мешает мыслить трезво и так хочется… Всего разом хочется! И поплакать от души, и проораться, и ударить что-нибудь или кого-нибудь! Рррр!
- Красивая. Покорная. Ведомая. Послушная. Идеальная для тех, кто считает эти качества самым важным и необходимым в женщине.
- Если это комплимент, то сомнительный.
Карим красиво смеётся.
- Тогда, думаю, тебе будет приятно узнать, что я ошибся в своих выводах.
- Значит, если вы ошиблись, то получается, что я некрасивая, непослушная и неправильная женщина?
- Больше никогда не смей говорить о себе в таком тоне, Ласточка.
Машина мягко останавливается у моего подъезда и мужчина поворачивается всем телом ко мне, из-за чего атмосфера резко меняется с вежливо-светской с ноткой лёгкого флирта на интимную, волнующую, не оставляющую и шанса на сомнение в своих догадках. Похоже я, действительно, ему нравлюсь.
- Ты очень красивая. Яркая. Умная, - его хищные глаза неизвестно в какой раз за часы нашего знакомства скользят по моему лицу, изучая. - Самодостаточная. Характерная. Упрямая…
- Боюсь, последние три пункта невозможно распознать в человеке за один вечер.
- Если знать на что смотреть, то вполне себе возможно. Хотя, я почти уверен, что ты ещё сама не осознаёшь какая ты на самом деле.
Неожиданно смущаюсь, отвожу глаза в сторону и решаю сбежать от греха подальше. Ну, их этих восточных мужчин. Лучше мне сейчас держаться от них подальше ради себя же любимой.
- Эм… Спасибо, Карим, вы мне очень помогли сегодня, - лепечу с вежливой улыбкой. - Была рада нашему знакомству…
- Сбегаешь?
Щёлкает мои намерения как орешки и я на автомате жду недовольства, но, вопреки ожиданиям, он лишь понимающе улыбается, выходит из машины и, галантно открыв дверь, помогает выбраться наружу. Без него в платье и на каблуках я бы ещё полночи возилась, так что принимаю ухаживание с благодарностью.
- Спасибо вам ещё раз. Хорошей дороги до дома и…
Посчитав, что неловкий разговор остался позади, расслабляюсь, теряю бдительность и очень сильно об этом жалею в следующее мгновение, когда Тахаев аккуратно придерживает меня за локоть, не позволяя увеличить между нами расстояние, и в лоб спрашивает:
- У меня есть шанс на “ты” и ещё одну встречу?
- Ох, Карим, вы… - теряюсь. - Вы всегда такой прямой?
- Думаю, что ты уже поняла, что, да, всегда.
- Тогда… Я тоже буду прямолинейна. Это будет честно.
Глубоко вздыхаю, не в силах понять как я, вообще, до этого дожила. Три месяца назад на меня никто не смотрел даже, а сейчас приходится находить слова для отказа. Может, из-за отношений с Тамерланом во мне какая-то внутренняя богиня проснулась, как в той небезызвестной книжке? Иначе как ещё внезапно появившуюся популярность у мужского пола объяснить?
- Карим Адильевич, - вновь провожу стёртую ранее границу. - Мне, правда, приятно и лестно ваше внимание, но, боюсь, что должна ответить вам отказом.
- Кому должна, Ласточка? Себе или…
Резко качаю головой, прерывая.
- Это не имеет значения. Я просто надеюсь на то, что вы поймёте и примите моё решение, а также не будете держать зла. Ещё раз спасибо вам за всё.
На этот раз Карим дослушивает до конца, отпускает меня и вроде бы даже, действительно, понимает, но не смиряется. Таких, как он и Тамерлан, этому похоже не учат.
- Не переживай, Маруся. Никакого зла. Не в моих правилах злиться на симпатичную мне женщину. Для этого есть мужчина, добравшийся до неё первее меня.
- Карим Ади…
На этот раз он прерывает меня качанием головой, помогает донести вещи до двери и, тактично пожелав спокойной ночи, скрывается в ночи.
- Мамочка, я дома! - оповещаю, зайдя домой.
А в ответ тишина… Скинув туфли, прохожусь по неожиданно пустой квартире и нахожу на кухонном столе записку.
“Марусь, ушла в гости к тёте Вике. У неё очередная личная драма, присутствие кардиолога необходимо, поэтому не теряй. То же самое написала во всех мессенджерах, но, судя по всему, у тебя сел телефон, потому что ответа я так и не получила. Как увидишь, отпишись, что ты дома, чтобы я не переживала. Люблю тебя!”
Айфон, немного зарядившись, как раз оживает включившимся экраном.
Игнорируя уведомления о куче пропущенных звонков и смс от Тамерлана, парочки голосовых Аланы и нравоучительного сообщения от Сати в стиле “спасибо, что посетила наш праздник, но в следующий раз прошу вести себя более целомудренно и сдержанно, выбора наряда это тоже касается”, отвечаю маме. Остальные пусть дождутся завтра. Вот успокоюсь, выдохну и потом поговорю с ними, сейчас похоже здоровый диалог ни одна из сторон поддержать не сможет.
Правильно же делаю? Ведь хотя бы я, несмотря на то, как сильно хочется поступить иначе, должна сохранять трезвый рассудок, да?
Не успеваю продолжить мантру, как в абсолютной тишине раздётся дверной звонок. С сомнением смотрю на мамин номер в контактах телефона.
Тётя Вика уже пережила свою драму и отпустила маму отдыхать домой? Тогда почему в звонок звонит? Ключи что ли забыла?
Как была, в платье и босиком, распахиваю дверь, приготовившись помучить родительницу любопытством о том, что же на этот раз случилось у её подруги с богатой личной жизнью, и давлюсь воздухом, встретившись с взбешёнными чёрными как ночь глазами.
Тамерлан…