9. Это залёт, Ласточка
От неожиданности услышанного даже боль притупляется и вырывается неверящий смешок.
Он сейчас шутит так? Разве сейчас подходящее время для этого?
Но если так, то почему не меняется в лице и остаётся таким серьёзным, будто, действительно, ждёт, что я отвечу на этот идиотский вопрос, и верит в необходимость его озвучить. Верит в то, что я на самом деле могу сделать что-то подобное.
- Тамерлан, ты… - преодолевая неприятные ощущения, всё-таки меняю позу. - Ты сейчас серьёзно?
- А ты как думаешь? Считаешь, мне хочется после рассказанного сестрой шутить?
- И что же Алана тебе рассказала?
Очень сильно сомневаюсь, что правду, и оказываюсь права, когда Баграев выпрямляется и, опасно сузив глаза, смотрит на меня сверху вниз жёстко, непримиримо, обвиняюще. Весь напряжённый. Желваки на обострившемся из-за эмоций лице ходят ходуном, большие ладони, подарившие мне столько нежности и ласки за эти месяцы, сжаты в кулаки.
Сейчас он не просто зол… Он в бешенстве. Именно на меня.
- Уговорила сбежать из дома под предлогом оказания помощи, втянула в какой-то притон, потому что тебе вдруг захотелось проучить какого-то своего, как выразилась Алана, парня, заставив его ревновать. Подвергла из-за этой чуши опасности вас двоих. Поставила репутацию и честь моей сестры под угрозу. Мне продолжать или хватит?
Алана! Вот же…
Наверное, не увидь я сегодня своими глазами то, что никогда бы больше видеть не хотела, то ни за что не поверила бы, что она может поступить настолько низко и оболгать меня, чтобы спасти свою шкуру. Скорее всего посчитала, что ничего страшного не будет, если попробует скинуть всю вину на меня и придумать небылицу похлеще самых безумных теорий заговора. Подумала, что я никогда об этом не узнаю, ведь для всего мира нас с Тамерланом не существует, а наша с ней крепкая и близкая дружба наоборот известна всем.
Похоже, что всё-таки бесконечный просмотр ею сериалов разной степени паршивости не прошёл даром. Браво. Выдумать такой бред, глазом не моргнуть, соврать, а ему взять и так легко принять эту чушь за правду…
Губы ломает горькая улыбка и головой я всё прекрасно осознаю, но горка пепла, оставшаяся от сердца, не может не переспросить, даже сейчас не теряя надежду:
- И ты, действительно, веришь ей, Тамерлан?
- Она моя сестра. Семья.
- А я? Я для тебя кто?
Баграев морщится.
- Ты снова об этом? Тебе не надоело ещё одно и то же по кругу обсуждать, Маруся? Разве мы это не решили ещё в самом начале наших отношений?
- Тогда я ещё не знала, что буду в них той, кого не спрашивают, а сразу обвиняют во всех грехах, будто я единственная, кто на них способен.
- А что ты от меня ждёшь? Думаешь, я поставлю под сомнение слова своей родной сестры, которая выросла на моих руках, ради тебя? На каком основании?
Вот и ещё один ответ на мои неозвученные вопросы. Вот и подтверждение очевидного. Я - никто, а моя любовь, готовность отдать всю себя даром и желание быть с ним рядом просто потому что он есть - ничто.
Нелюбимая, неважная, неценная.
Пустое место.
- Как мне ещё думать, когда ты раз за разом своим поведением выводишь меня из себя, испытываешь терпение, границы допустимого и заставляешь сомневаться в своих же признаниях? Как?! Снова и снова ты то пропускаешь мимо ушей мои слова, одеваясь как легкодоступная девка, - окидывает меня осуждающим взглядом с головы до ног, мол, посмотри, даже сейчас вырядилась не пойми как. - То не слышишь меня вовсе! То общаешься с другими мужчинами мне назло, то реагируешь на мои подарки хуже, чем на звонок Тахаева! Как ты, вообще, себе это позволила, зная, что он будущий муж твоей лучшей подруги? Тебе не стыдно крутить перед ним хво…
- Тамерлан! - повышаю голос, вскочив на ноги. - Не смей, слышишь?! Не смей! Я не делала ничего из этого! Я не… - задыхаюсь от эмоций, несправедливости и своей потребности даже сейчас заслужить его доверие и оправдаться, доказать чувства. - Я никогда не думала ни о ком, кроме тебя. И ты знаешь это. Знаешь! Я понятия не имела, что Алана и Карим…
- Хватит, Ласточка, - снова морщится. - Хватит уже врать.
- Я не вру!
- Твоё поведение говорит об обратном.
Невольно вновь вспоминаю о кочерге, которой угрожала Фараду, и против воли из груди вырывается истерический смех. Никогда не была приверженицей насилия, допускала его исключительно в рамках самообороны, но сейчас от бессилия готова уже и к нему прибегнуть. Лишь бы услышал, увидел, понял. Только не поможет ведь, да? Это же Баграев… Даже если я расскажу ему как было на самом деле, о том, что увидела в той комнате, что услышала от его обожаемой сестры, всё будет бессмысленно.
Она же его семья, а я… Как он там сказал? Кто-то на подобии легкодоступной девки, да?
Резко сжимаю с психу дрожащие ладони в кулаки и шиплю от очередной вспышки боли в ранах. Прижимаю их к груди, закусываю нижнюю губу, надеясь, что этот метод сработает и сейчас, но ошибаюсь, потому что слёзы всё равно накатывают на глаза. И я, не зная отчего именно, плачу.
От боли или осознания, что… Что…
Мне нечего ждать. Не на что надеяться.
У меня просто нет шанса получить его любовь взамен на свою. Нет.
Тамерлан прослеживает взглядом за мокрыми дорожками на моих щеках. Дёргается, словно хочет прикоснуться ко мне, но, сжав челюсти, всё же остаётся стоять на месте.
- А о чём ещё говорит моё поведение? - судорожно всхлипываю. - О том, как я все эти месяцы тебя безответно любила, не прося ничего взамен, не говорит? Как бежала к тебе по первому зову, без оглядки, наплевав на всё? Как согласилась на необходимость молчать о нас? Как тогда, узнав о планах твоей мамы тебя женить, всё равно осталась, поверив тебе, что мне не нужно переживать на этот счёт?
- Тебя что-то не устраивает? - спрашивает так, будто мы о плохой погоде говорим.
- Представь себе, нет! Я… Я устала, Тамерлан, - признаюсь, смотря ему в глаза. - Я устала делать вид, что мне этого… - обвожу рукой пространство комнаты. - Хватает, только бы тебя не потерять. Помнишь, как я тогда сказала, что слишком люблю тебя, чтобы делить с кем бы то ни было? - он хмурится и прячет руки в карманы брюк. - Так вот, я похоже ошиблась… Себя я люблю больше. И хочу большего. Я достойна большего!
Шумно выдыхаю, наконец, сказав то, о чём столько времени молчала. Но легче не становится, потому что он никак на мои слова не реагирует. Лишь продолжает сверлить этим невыносимым взглядом, от которого мне себе грудь вскрыть хочется и вытащить оттуда всё, что там так сильно болит.
- Скажи что-нибудь… - прошу шёпотом, не в силах больше терпеть эти муки. - Пожалуйста, Тамерлан. Не молчи.
- Мне нечего тебе сказать, Ласточка, кроме того, что если тебя не устраивают наши отношения и ты устала, то можешь из них выйти прямо сейчас. Держать не стану. После сегодняшнего в этом просто нет смысла.
Дёргаюсь как от удара и, пошатнувшись, отхожу назад. В мыслях его слова звучат оглушительным эхом.
Выйти прямо сейчас… Держать не стану… Нет смысла…
Прижимаю ладонь к горлу, скованному спазмом, и не вижу из-за слёз ничего. Они застилают глаза плотной пеленой, размывая очертания окружающего мира, и всё текут, текут, текут, неугомонные.
- Ты… Ты… - хватаю воздух ртом. - Почему ты… Так… Жес…
Закончить не успеваю, потому что звучит мелодия звонка и Тамерлан на него, конечно же, отвечает.
- Да, Илас, слушаю.
Он ведь не может иначе… Это же его семья. А я подожду. Всегда же ждала. Почему сейчас что-то должно поменяться?
Смаргиваю слёзы, проясняя зрение, и именно в этот момент он разительно меняется в лице. Бледнеет. Округляет глаза. Натуральным образом хватается за голову, с силой сжимая затылок, и, как и я несколько секунд назад, в шоке отшатывается в противоположную от меня сторону. Открывает рот, словно хочет что-то сказать, но не может, а Илас всё говорит и говорит, я же, наблюдая за происходящим, отчётливо понимаю, что он теперь не со мной, что даже если буду звать его в громкоговоритель, Тамерлан меня не услышит.
- Адрес… - выдавливает из себя надтреснуто и хрипло. - Брат, адрес!
И, вдруг резко развернувшись, вылетает из квартиры, не сказав мне больше ни слова.
Смотрю ему вслед, на оставшуюся распахнутой дверь и по инерции делаю несколько шагов вперёд, за ним, но, опомнившись, останавливаю себя.
Меня снова не выбрали, а я, дура, всё равно, как в той песней, за ним одним хоть в небо, хоть в пропасть наперекор своей гордости.
Это… Это безумие. Настоящее помешательство.
Надо с ним как-то заканчивать. О своей жизни уже, наконец, подумать. По кусочкам себя в хотя бы подобие прежней Маруси Ласточкиной собрать. Надо… Но как, когда всё внутри в месиво, ничего живого из-за его слов, недоверия и несправедливого отношения, нет, а всё равно за ним рвётся? Как?!
Ноги подкашиваются и я на ощупь падаю в кресло рядом с собой. От резких движений раны на коленях вновь открываются, начинают нестерпимо больно пульсировать, пластырь окрашивается красным и мама бы убила меня сама, узнай, что я, мало того что позволяю другим доводить себя до такого ужасного состояния, так ещё и ничего не делаю с этим.
- Сейчас встану… Встану… - обещаю её образу в мыслях и после некоторого время, действительно, встаю.
Иду в ванную, умываюсь, нахожу аптечку и по новой обрабатываю раны. А потом после недолгих раздумий решаю ещё и сарафан привести в порядок, очистив от грязи. Иначе, если мама увидит меня зарёванную, пострадавшую, грязную, то её удар хватит. Поэтому пока успокоюсь как следует, дождусь полного высыхания одежды и… Подожду его возвращения, да. Может, хотя бы сегодня утро будет мудренее вечера. Может, эмоции схлынут и у нас получится всё обсудить на более спокойных тонах.
Нарушу обещание, данное Алане, и расскажу ему свою версию произошедшего.
Попробую оправдаться, защититься, восстановить справедливость и…
Дам нам очередной шанс. Последний.
Глупо? Наверное, да, ещё как. Но что поделать, если я безнадёжная дура, и вместо того, чтобы уйти, сохранив хоть что-нибудь, остаюсь здесь. Прохожусь по комнатам то ли прощаясь, то ли вспоминая все моменты своего неизмеримого счастья, которые видели эти стены. Смотрю через панорамные окна на очередной красивый рассвет.
Сколько же их тут встретила в его объятиях…
И, не в силах удержаться от соблазна, ложусь на кровать, на сторону Тамерлана, и утыкаюсь лицом в подушку, втягивая мужской, родной, знакомый и любимый до сумасшествия аромат.
Снова плачу, прокручивая его слова в мыслях, и так в слезах да с именем Баграева на губах и засыпаю.
Правда, ненадолго, по ощущениям минут на тридцать, потому что, когда резкий болезненный толчок в плечо вырывает меня из сна в реальность и я открываю глаза, то сразу осознаю чьё перекошенное от злости лицо вижу перед собой.
О, Боже…
Как она здесь оказалась?
Зачем?
Что же сейчас бу…
- Ах ты мерзавка! - старшая в семье Баграевых, заставшая меня врасплох, вне себя от ярости. - Я так и думала! Я догадывалась! Я всегда знала, что от тебя ни добра, ни пользы нашей семье не будет! Всегда знала, что ты не просто так в наше доверие втёрлась! Гадина какая! Тьфу на тебя, паскуда! Тьфу!
Разъярённая Сати замахивается и я машинально вскакиваю с кровати, уходя от нового удара.
- Сати, я… - стискиваю ходящими ходуном от страха пальцами полы халата Тамерлана на груди, в которой заполошно бьётся то, что осталось от сердца, смотря на неё во все глаза. - Я сейчас всё объя…
- Заткнись немедленно! Заткнись! Просто закрой свой грязный рот, дрянь! Не смей им произносить моё имя! - кричит так, что стены трясутся. - Паршивка! Ещё смеешь мне что-то говорить! Залезла в постель к моему сыну, ноги раздвинула и решила, что имеешь право на голос? Тьфу! - снова плюётся, будто я самое мерзкое существо на планете. - Тварь! Дешёвка!
Замираю под шквалом оскорблений, просто-напросто не зная что делать.
Попытаться оправдаться? Достучаться? Попросить сменить тон и выбирать выражения? Я ведь не сделала ничего криминального, кроме специального утаивания наших отношений. Неужели из-за этого я теперь заслуживаю такие слова? Я же… Я же всего лишь навсего влюбилась и была с любимым человеком. Это ли преступление?
- На что ты надеялась только, когда соблазняла его? Думала, что станешь полноценной частью нашей семьи? Баграевой? Да на тебе клейма ставить негде и этого никогда не случится, поняла меня?! Я не допущу этого ни при жизни, ни после смерти! Я лучше тебя первой со свету белого сживу!
Тыкает в меня пальцем, будто проклиная, а потом кидается в мою сторону с непривычной для своего обычного поведения прытью и вцепляется в волосы с такой силой, что я тут же взвываю от боли и выгибаюсь дугой под её стальной хваткой.
- Позор! Срам! Кахба!
Видимо исчерпав запас оскорблений на русском, переходит на свой язык и на меня сыпется поток брани, перевод которой, учитывая обстоятельства, и не требуется. Изо всех сил пытаюсь вырваться, увернуться, спастись, но женщина только сильнее стискивает пальцы на моих волосах, едва ли их не вырывая.
- Отпустите меня! - извиваясь, молю с криком. - Пожалуйста! Мне больно!
Но в неё словно бес вселяется. Ранее всегда спокойная, по-королевски сдержанная, хладнокровная даже, сейчас она больше похожа на слетевшую с катушек психопатку с садистскими наклонностями. И теперь я, кажется, понимаю, почему Алана так её боится…
От той, которая, пусть и не кидалась ко мне при каждой нашей встрече с распростёртыми объятиями, но всё же вела себя, по её понятиям и до поры до времени, вежливо, гостеприимно, терпимо, не осталось и следа.
Где теперь та женщина?
С каких пор она меня так ненавидит?
Не может же быть, что только сейчас, увидев меня здесь, она… Значит, ещё раньше, да? Насколько раньше? До дня рождения Аланы или после?
Все эти замечания, словесные уколы, косые взгляды…
Видимо догадывалась, чувствовала, подозревала, пока я списывала это поведение на сложный характер, возраст и культурные различия.
Ну, какая же я идиотка, господи!
Ну, какая же я…
- Так тебе, твари, и надо! - орёт прямо в лицо, брызжа слюной и сжигая на месте бешеным взором почти таких же чёрных, как у Тамерлана, глаз. - Впредь будешь знать как себя вести! Мало тебе было мою дочь испортить, так ещё и на Тамерлана глаз положила! Поганое отродье! Надо было сразу тебя гнать от своей семьи, как только увидела! Чувствовала же! Чувствовала, что одни проблемы от тебя будут!
Наконец, отпускает, с силой отпихивая от себя, из-за чего я лечу на пол и бьюсь больными коленями, словно вчерашнего падения им было мало. От удара слёзы в очередной раз брызгают из глаз и рыдания сотрясают грудь.
Не этого я ожидала, когда хотела, чтобы обо мне и Тамерлане узнали все. Далеко не этого…
- Вы, русские, только и умеете что ноги раздвигать да задницей вертеть! Того и глядишь, что на глазах у всех отдадитесь каждому, кто вас пальцем поманит, да простит меня Всевышний! А я… - задыхается от злости. - Я было даже поверила сначала, что ты не такая. Ты хорошо замаскировалась, браво! Так обвести меня вокруг пальца… - подходит ближе и уничижительно смеётся. - Наверное, долго придумывала как к Тамерлану подобраться, да? Не на кого-то другого глаз положила, а именно на него! Всё и сразу захотела, да?
- Я ничего не придумывала, честно, - выдавливаю сквозь плачь, сжавшись в комок. - Я его люб…
- Не говори мне это даже, если хочешь остаться целой!
- Но это правда! - вскидываюсь и смотрю на неё снизу вверх, готовая защищать свои чувства до последнего. - Правда, слышите?! Я люблю Тамерлана! Давно! И между нами ничего бы не было, если бы он не…
Сати с шумом втягивает носом воздух и её глаза становятся совсем страшными. Такое чувство, что ещё чуть-чуть и голыми руками меня задушит, если я ещё хотя бы раз произнесу имя её старшего сына.
- Не смей его обвинять! - рычит зверем, вновь угрожающе наступая на меня. - Мой сын просто поигрался с тобой! Он мужчина! У него потребности! Он… Он… - захлёбывается своей же яростью. - Он никогда не сделает тебя частью нашей семьи! Он никогда не пойдёт против моей воли и наших традиций! Он никогда не назовёт тебя своей!
Лучше бы она меня ударила. Лучше бы вылила новый ушат помоев. Лучше бы прокляла, чем…
Чем озвучила правду, которую я всё никак не могу принять.
За что мне это всё? За что мне эта любовь?! Ну, за что?!
Прячу лицо в ладонях, разрыдавшись в голос.
- Правильно, вой! Рыдай! Знай своё место, шалава!
- Х-хва-атит-т…
- Не указывай мне и катись вон отсюда! Если я ещё хотя бы раз узнаю или увижу, что ты крутишься рядом с кем-то из моих детей, я… Я… - с недюжинной силой вздёргивает меня за ворот халата на ноги и продолжает, выплёвывая угрозы в лицо: - Я с тебя шкуру живьём сдеру. Ещё один грех на себя возьму, но не позволю быть такой недостойной девке, как ты, с моим сыном.
После буквально выкидывает меня в коридор, из-за чего я едва успеваю забрать свои вещи, прямо к стоящим там охранникам. Один из них чудом ловит меня в полёте, не давая упасть, и, не скрывая шока, поочередёно переводит ошарашенный взгляд с моего зарёванного лица на Сати и обратно.
- Проследите, чтобы она исчезла отсюда и больше никогда не появлялась даже в пределах ста метрах! - отдаёт приказ непререкаемым тоном и захлопывает дверь за спиной с такой силой, что стены сотрясаются.
Повисает тишина, нарушаемая лишь моими всхлипами. Мужчины смотрят на меня круглыми глазами и не будь мне так дико больно, обидно и плохо, то я бы, наверное, умерла на месте от унижения.
Рыдающая, в одном халате, босиком, с вещами в руках…
Зрелище на потеху и осуждение публике. Наглядный пример и олицетворение фразы “за что боролась…”.
Как же стыдно, господи! Как мне теперь после этого дальше…
- Мария Викторовна, вы… - начинает бодигард, который чаще всего подвозил меня куда-либо по указке Тамерлана, незаметно сопровождал и удивился моему предложению выпить чая, когда привёз Алану мириться несколько месяцев назад. Теперь кажется, что это было в прошлой жизни, а то и вовсе сном. - Вы в порядке? Может… Эм… - с опаской оглядывается на дверь и понижает голос почти до шёпота. - Может, позвонить Тамерлану Зауровичу и сообщить ему о…
- Нет! Нет! - отвечаю резко, лихорадочно качая головой из стороны в сторону. - Нет! Не хочу… Не могу… Хватит!
Хватит с меня Баграевых. Всех до единого! Аланы, Сати, Тамерлана! Хватит!
Я больше не выдержу этой боли и унижения.
Когда-то он обещал мне, что не подведёт. Не обидит. Что даст мне всё, что я захочу, а в итоге не смог даже банально защитить меня от себя и своей матери.
Грош цена твоим словам, Тамерлан Заурович.
Ненавижу!
Ненавижу тебя, слышишь?
Лучше бы я никогда тебя не встречала! Не любила, не отдавала себя, не ждала. И семью твою не знала и…
И пусть, вообще, будет проклят тот день, когда я пропала в твоих глазах!
Не прощу. Никогда не прощу эти издевательства с оскорблениями над собой. До смерти буду помнить!
- Мария Викторовна, тогда… Давайте я помогу вам обуться? - Расул неуверенно переступает с ноги на ногу, не переставая пытаться мне помочь. - Пол холодный, вы можете забо…
- У вас есть зарядка для айфона? - спрашиваю, сотрясаясь уже не только от слёз, но и от душащей меня обиды, разочарования и злости. - Мне нужно… Нужно вызвать такси…
- Я вас отвезу.
- Нет, я сама уеду.
- Мария Викторовна…
- Расул, пожалуйста, не вынуждайте унижаться меня перед вами ещё сильнее после того, чему вы стали свидетелем!
Мужчина и его напарник стыдливо опускают глаза и всё-таки делают так, как я прошу. Отводят в какое-то подсобное помещение, где у меня получается переодеться и зарядить телефон до необходимого уровня процента, чтобы включить его и вызвать такси, а в машине, игнорируя количество пропущенных ночных звонков от Баграева, пишу ему в одном из мессенджеров сообщение всего с одним предложением.
Я больше никогда не хочу тебя видеть.
Не думая ни секунды, отправляю, съезжаю по сидению вниз, вжимаюсь лицом в дверь, и закусив ладонь, чтобы не напугать водителя, даю волю слезам.
Плачу по дороге до дома, пока поднимаюсь на этаж, в свою квартиру, где, оказавшись в нашей прихожей, понимаю, что мама уже на работе, и больше себя не сдерживаю. Спускаюсь по двери на пол и реву белугой, свернувшись калачиком и выплёскивая через рыдания весь страх, разочарование, обиду, стыд, боль и осознание того, что это конец.
Бесповоротный.
Я сделала всё, что смогла, и теперь не то что точка поставлена, а восклицательный знак.
Мы больше не мы, как бы странно это не звучало. И я после всего произошедшего больше не я.
Ласточке, кажется, вырвали крылья с корнем.
Или… Или мама всё-таки права и у каждого горя и проблемы есть год спустя? Может, через некоторое время я буду вспоминать этот момент и…
Нет, не хочу помнить!
Как стереть это всё из памяти?! Как его, Тамерлана, убрать из мыслей, души, остатков сердца? Как убить чувства? Чем их заглушить?
Как… Как перестать надеяться и ждать даже сейчас, боже?
С чего начать? Встать на ноги, да? Смыть с себя всю грязь с оскорблениями и грубыми прикосновениями? Выпить лошадиную дозу успокоительного и, наконец, впервые нормально поспать за последние двое суток?
Тогда станет легче?
Надо проверить.
Надо! Как бы тяжело не было, надо!
Не с первого раза, но всё же заставляю себя оторваться от пола. По стеночке дохожу до ванной, предварительно выкинув сарафан в мусорку. Долго стою под обжигающе горячим душем, терпя жжение кожи и ран. Физическую боль сносить легче, чем внутреннюю. И с головокружением то ли от рыданий, то ли от всего пережитого, то ли банально от истощения, потому что в последний раз ела, кажется, вчера утром, справиться тоже гораздо легче.
До кухни дохожу также, держась за стену, и даже умудряюсь с первого раза найти в аптечке таблетки валерианы. С трудом проглотив дозу и запив её водой, убираю за собой, плетусь в комнату и без сил падаю на кровать.
Меня всё ещё трясёт, горло дерёт, виски пульсирует и то и дело вырываются всхлипы из по ощущениям развороченной как от гранаты груди. Вместо глаз уже лишь щёлки и они горят так, будто в них щедро насыпали песка, но уснуть, даже под действием лекарства, сразу не могу.
Зачем-то сверлю воспалённым взглядом экран с открытым чатом с Тамерланом.
На моём сообщении только одна галочка. И она остаётся таковой одну минуту, вторую, двадцатую и, сбившись, не знаю на какой именно по счёту, вдруг замечаю, что рядом с ней появляется вторая.
В сети. Прочитал.
Тишина.
Новый отсчёт в ожидании звонка или хотя бы смс. Секунда, две, пять, десять. Минута. Ещё одна. Ещё…
И ниже имени контакта “был(а) только что”.
Хрипло смеюсь, как умалишённая, переворачивая телефон экраном вниз, и утыкаюсь лицом в подушку.
Похоже теперь точно всё.
Засыпай, Ласточка.
Ему плевать.
Опускаю веки, вместо звонков теперь надеясь на то, что не увижу его во сне, и вселенная меня слышит. Дарит спасительные оставшийся день и всю ночь без сновидений в полной отключке, чем я, как оказывается, не на шутку пугаю маму. Проснувшись опухшей, бледной, едва стоящей на ногах, успокаиваю её насколько хватает сил и на все вопросы обозначаю, что тема Баграевых закрыта. Навсегда. После снова отрубаюсь, а потом...
А потом случается жизнь.
Лето в разгаре, работа, новый режим дня, адаптация в коллективе.
Больше не плачу. Больше нахожусь дома.
Меньше сплю, словно после той истерики и всех событий разом организм исчерпал абсолютно все ресурсы, даже умение спать положенные восемь часов.
Завожу дружбу с бессонницей и, решив не тратить вынужденное бодрствование впустую, сижу ночами перед ноутбуком, отрабатывая рабочие задачи сверхурочно, на радость начальству и с помощью высокой эффективности повышая свой авторитет среди коллег.
Тех, кого поклялась себе забыть, не слышу и не вижу.
Стираю все чаты и почти кидаю все их контакты в блок, но в последний момент передумываю, из-за чего психую на себя саму же и не сплю в ту ночь вообще.
Новости о них, к счастью, до меня тоже не долетают, так как после выпуска однокурсники разлетаются кто куда и погружаются каждый в свои жизни. Злата, например, переезжает на ПМЖ куда-то в Германию по рабочей визе. Каролина скоропалительно, по каким-то, известным лишь ей одной, причинам уезжает на лето к родственникам аж на Камчатку. А я…
Я живу. Как получается живу. Хотя кто-то бы наверняка назвал это существованием, а не жизнью, но я уже и этому благодарна. Правда, порой замечаю поблизости от себя знакомые марки машин, что невольно заставляет ожить внутри что-то, что, казалось, умерло, и это сбивает с толку. Каждый раз вынуждает начать не с нуля даже, с минуса, и я борюсь сама с собой, не позволяя вновь принять желаемое за действительное. Получается с переменным успехом, каюсь.
И, когда мама, ни на секунду не веря моему спектаклю, который разыгрываю персонально для неё изо дня в день, чтобы она не переживала, под названием “всё хорошо, моя первая любовь не убила меня, втоптав в грязь”, предпринимает очередную попытку меня спасти, я втаптываю себя в грязь сама.
- … дочь, давай уедем? Мне предложили должность заведующего кардиологическим отделением во Владивостоке. Зарплата, возможности, перспективы… У меня там друзья живут. Мы учились вместе. Зовут очень… Клиника даже жильё предоставляет, представляешь? А ещё там красиво очень, море опять же, и…
Опускаю глаза на тарелку супа, который за весь ужин съела от силы пару ложек. Не лезет в меня еда в последнее время, на одном травяном сборе с седативным действием существую, чем даю маме дополнительного повода для беспокойства.
- Далеко отсюда. Давай уедем, а? Всё бросим и уедем. Забудем, перелистнём страницу… - она протягивает ладонь и ласково проводит по моей щеке. - Пожалуйста, Марусь, иначе я боюсь, что потеряю тебя здесь… Ты же просвечиваешь вся. Не спишь, не ешь, кажется, даже не дышишь. Ты… Ты у меня на глазах исчезаешь, родная!
Аккуратно откладываю ложку в сторону и, сжав её руку в своей ледяными пальцами, одними губами прошу:
- Прости меня…
- Господи, да за что ты извиняешься? - всхлипывает мама. - Маруся, ты себя слышишь, вообще? Я… Я не знаю что мне делать, как тебе помочь, а ты извиняешься!
- Я… - силюсь улыбнуться, но получается так себе и мне даже не нужно зеркало, чтобы это понять. - Я переживу. Переболею.
- Но…
- Здесь, мамуль, - смотреть на неё стыдно, потому что знаю, что в отражении, копии своих, ясно-голубых глазах увижу полное посмешище, которое в глубине своей изувеченной души ещё чего-то ждёт. - Но, если ты захочешь уехать одна, то я не против. Не могу тебя удерживать рядом с со…
В тот вечер впервые в жизни мама при мне выматерилась, продемонстрировав весь свой словарный запас великого русского трёхэтажного, заработанный в нелёгком врачебном деле, прокляла род Баграевых до десятого колена, достала коньяк, который ей дарили в несметных количествах пациенты, и от бессилия приговорила несколько стопок, не закусывая. Я даже возгордилась, честное слово, а затем уложила её, продолжающую сыпать проклятиями, спать и жизнь снова пошла своим чередом.
Бессонные ночи. Работа. Дом. Снова ночь. Круг за кругом. По кольцевой.
И я не знаю сколько бы это продолжалось, если бы не приложение с женским календарём, решившее оповестить меня неожиданно всплывшим на экране уведомлением о…
“Месячные должны были начаться 5 (пять) дней назад”
Останавливаюсь как вкопанная посреди торгового центра, куда зашла, чтобы купить себе несколько новых вещей, потому что из старых из-за потери веса буквально выпадаю, никакие ремни уже не спасают. Люди потоком идут мимо, кидая на меня недоумённые и раздражённые взгляды.
Надо бы отойти в сторону… А лучше присесть, наверное, от таких-то новостей.
Ошалело моргаю, без остановки перечитывая текст уведомления.
Мой цикл всегда был регулярным, день в день, без задержек, и…
Неужели я…?
Нервно сглатываю и в панике встряхиваю головой.
Да нет! Это невозможно! Мы же всегда предохра…
От послушно всплывших картинок трёхнеделельной давности земля уходит из-под ног. Мой выпускной и потребность от безысходности привязать Тамерлана к себе любым методом, кабинет управляющего в ресторане, где я и он…
“Мы будем аккуратны”- слышу в мыслях свой собственный голос.
В полном шоке прижимаю ладонь ко рту.
Я же ничего такого не планировала! Я… Наоборот была уверена, что тогда были безопасные дни, иначе бы не действовала так неосмотрительно!
Может… Может, всё-таки дело в стрессе? Его у меня в последнее время столько, что впору делиться да только такого и врагу не пожелаешь. Женский организм он же такой… Любое влияние и…
Точку в сомнениях ставят жирный плюс и “3+” на маленьком экранчике электронного теста на беременность, сделанном в том же торговом центре. Второй и третий тест подтверждают результат первого, а гинеколог, к которому я ломанулась при первой же возможности, проведя осмотр, заставив сдать анализы и задав кучу вопросов, с милой улыбкой с ними соглашается.
- Поздравляю, Мария Викторовна. Вы станете мамой.