Глава 21

Вера Едва успеваю развесить бельё на сушилке в коридоре, как в замке поворачивается ключ. Мать входит в квартиру и плюхается на пуф, из её рук падает жёлтый клатч. Вместо классического брючного костюма, в котором мама обычно ведёт занятия в музыкальной школе, на ней сегодня легкомысленное платье – белый корсет и пышная юбка в лиловых цветах, едва прикрывающая колени. Ноги обуты в жёлтые туфли на невероятно высокой платформе. Мама, несмотря на то что совсем недавно отгремел её пятидесятилетний юбилей, вполне может позволить себе открытые плечи и короткие юбки. Но, дело в том, что она консервативна в выборе одежды, я даже что-то упустила момент, когда она обзавелась вещами канареечного цвета. – Мам, привет! – мне кажется она меня даже не заметила, настолько сейчас погружена в свои мысли. Мама вздрагивает. – Здравствуй, Вера, – взгляд её фокусируется сначала на мне, а потом на свежевыстиранном белье. Она резким движением поднимается с пуфа, подходит к сушилке и касается влажного наматрасника. Кровь приливает к моим щекам. Я совершенно не подумала, что у матери, после вчерашнего внезапного появления Фила в нашей квартире, могут возникнуть совершенно логичные вопросы относительно внепланово выстиранного белья. – Я это… – приходится сочинять на ходу. – кофе пролила случайно. Мать пристально смотрит мне в глаза. – Он ведь не ушёл вчера никуда? Не смей мне врать. – Нет, – слёзы наворачиваются, и я спешу скрыться в своей комнате. Мама входит следом и опускается на стул, не сводя взгляда с раскуроченной постели. – Надо же… На той же самой кровати, – по её щеке скатывается слеза. – Мам, не плачь. Ты о чём вообще? – сажусь на пол, обнимаю мамины колени. Я знаю, что в нашей квартире раньше жили мамины родители, мои бабушка и дедушка. Ни они, ни мама почти ничего не рассказывали мне о её юности. Все разговоры как-то сводились к самому её детству или к тому времени, когда мама вышла замуж за моего отца. Почему-то они, когда я стала старше, стали казаться мне хорошо отрепетированной сказкой. – Вы с папой стали впервые близки в этой самой комнате. – Нет, – мама будто ком проглатывает, и только потом продолжает. – Твой папа не был моим первым мужчиной… Им стал отец твоего ненаглядного Филиппа. – Ты любила его? – что-то такое я вчера предположила, когда была в доме Переверзевых, но потом отмела подобные мысли, зная как мать любит отца. В дверь звонят. Я хватаю маму за руки. Сердце от испуга так и шарашит по рёбрам. – Пожалуйста, давай не будем никому сегодня открывать. – Что за дичь? – Поднимается мама со стула. – Я по всему городу мотаюсь в поисках денег и адвоката. Может это кто-то из друзей приехал. – Нет, мама… – Вера, хватит! – Мама, цокая каблуками, выходит в коридор. – Меня нет дома, – выглянув ей вслед, шепчу громко, насколько это возможно. – Кто там? – Спрашивает мама и отступает в испуге от двери. – Алекс? Холодея, слышу голос отца Филиппа. – Сын сказал, что у тебя стряслась беда и ты хотела меня видеть. – Он всё перепутал. Я хотела тебя слышать, – мать прижимается лбом к двери. – Ну я уже приехал. Открывай. Может, смогу чем тебе помочь. Прежде чем я успеваю оттащить мать от двери, она открывает её. Алексей Матвеевич входит и с усмешкой смотрит как я задом пячусь по коридору в свою комнату.