Глава 32

Филипп Выходные я провёл в реанимации, будучи всё время под препаратами. Но утро понедельника уже встречаю в относительно здравом уме и памяти. Состояние, словно выбрался из-под завалов после бомбёжки. Тут же требую у медсестры свой мобильник. Здесь запрещено звонить, но она делает для меня исключение. Телефон Веры выключен. Отец тоже не отвечает. Вспоминаю слова медсестры и только собираюсь позвонить Гаррику, как входит врач. Я его раньше не видел. Просматривая мои документы, худощавый долговязый лекарь хмурится. – Мой коллега не сказал вам про вашего отца. – Что с ним? – Вашему отцу звонили, чтобы поставить в известность о вашем состоянии, но в субботу он в критическом состоянии сам попал в больницу. Не в нашу. Меня охватывает ужас. Не за отца, за Веру. Что если он пьяный нашёл её, и они вместе, как и я, угодили в аварию? Ничего другого в голову не приходит. – Он… один попал в больницу? Врач удивлённо смотрит на меня. – Я не знаю таких подробностей. Медсестра, слушавшая наш разговор, подходит ближе и торопливо докладывает мне. – Врач не велел вам говорить, пока вы не придёте толком в себя. В Георгиевской больнице ваш отец лежит. Сердечный приступ у него был и черепно-мозговая травма. Получил дома. При падении. Полный звездец. Пальцы сминают простынь, сжимаясь в кулаки. В голове стучат молоточки, а сердце бьёт набат в груди. Не без труда сажусь на постели. – Мне нужно ехать немедленно… – голова как в тумане. Где теперь искать Веру? Врач отдаёт бумаге медсестре и кладёт мне руку на плечо. – Куда? Вам ещё лежать и лежать. Я вас осмотрю сейчас и максимум что сделаю, так это переведу вас на обычное отделение. – Осматривайте, назначайте лечение. Дальше я сам. – С утра девушка про вас спрашивала, – медсестра смотрит на меня с немым сочувствием. Что со мной не так? Руки-ноги целы, остальное дело времени. – Я просила передать ей, что вас, возможно, сегодня уже переведут из реанимации. – Вера! Она пришла, – с облегчением падаю головой в подушку и морщусь от боли. – Не Вера, – разочарованно тянет имя моей девочки медсестра. – Марта, вроде. – Твою ж… – накрываю голову руками. Сегодня я должен был встретиться с Мартой и её отцом. Понимаю, как важен этот брак для Марты, от этого зависит, оплатит ли её отец операцию её матери. И теперь мне нужно тет-а-тет поговорить с Мартой, чтобы помочь найти выход из ситуации. Мой отец в тяжёлом состоянии в больнице, я и сам пока в койке, так что встреча с Кирилычем однозначно переносится. С трудом дожидаюсь конца осмотра. Двое санитаров перевозят меня в отдельную палату. Под шуршание колёсиков каталки звоню Гаррику. – Что с отцом? – говорю с ним, стиснув зубы. – Он не приходит в себя… Фил, я в больнице все эти дни, но меня к нему не пускают. – Как всё произошло? – Матвеич по пьяной лавке раскокал свой телефон накануне. Вызвал меня утром в гостиную, чтобы я переставил ему симку в другой аппарат. У босса руки уж больно тряслись. Сразу звонок из больницы. Я не слышал, что ему говорили, но Матвеич вскочил, сделал несколько шагов, рванул на груди рубашку и рухнул, как подкошенный. Головой треснулся об угол стола. Кровища брызнула. Я к Матвеичу бросился, он в отключке полной. Я давай скорую вызывать… – Понятно. Гаррик, куда вы увезли Веру? – Да домой к Матвеичу мы её увезли. А потом я не знаю куда она делась, раз ты её не нашёл. Может выгнал, босс злой на неё был. Я уезжал в разрешиловку за новым удостоверением, как там они поладили не в курсе. Разговор с сестрой, как и с матерью Веры, тоже ничего не дал. Как сквозь землю девчонка провалилась. Уже из обычной палаты звоню Марте. – Привет, мне сказали, что ты приезжала в больницу. – Я и сейчас здесь, – усмехается Марта. – Мы ведь собирались сегодня подписать бумаги. Ты прости, что я подгоняю. Матери хуже стало… Ощущаю себя подлецом и предателем. – Марта, меня перевели из реанимации. Нам нужно серьёзно поговорить, – сообщаю ей отделение и номер палаты. Мне сказали, что вставать я могу только по крайней нужде, а у меня сейчас одна нужда – найти Веру. В мозг врезалось, как я пытался открыть дверь. Может, это и была галлюцинация, но тревога, засевшая в сердце, самая настоящая. Борясь с вертолётами в голове, добираюсь до подоконника и прислоняюсь лбом к стеклу. На улице жара, в больничном дворике люди загорают на скамейках, задрав головы к солнцу. Марта стучится и тут же входит. Медленно поворачиваюсь и смотрю на несостоявшуюся жену Стройная, светловолосая, но с осунувшимся лицом. Куда подевалась её уверенность в себе? Эта девушка себе всегда знала цену. А теперь вот вынуждена идти на сделку с отцом. Не то, чтобы я такой уж плохой жених, но мы не любим друг друга. – О, ты уже на ногах! – Марта плюхается на стул и бросает на стол папку. – Здесь этот чёртов договор. Отец сказал, что ты… – Марта, прости. Я не смогу на тебе женится. Она замирает и с испугом смотрит на меня. Глаза её наполняются слезами. – Как? Мы же договорились… Ты обещал! – Обстоятельства изменились. Марта вскакивает и проходится по палате. Справившись со слезами, поворачивается и опирается кулаками на стол. – Слушай, Фил, ну это же не навсегда. В договоре есть лазейка. Мы можем развестись через три года… – Марта, я люблю другую женщину. – А я люблю другого мужчину, – Марта отводит взгляд. – Ты можешь встречаться с ней, я слова не скажу. – Сколько стоит операция? – Десять лямов. Я выдыхаю с облегчением. Думал речь пойдёт о космических суммах. Мне даже не придётся снимать деньги со счёта. Продам свою спортивную машину и спасу жизнь матери Марты. – Если никак иначе не решить вопрос, я дам тебе эти деньги. Марта ошарашенно смотрит на меня. – Ты серьёзно? – Более чем. Марта подлетает ко мне и порывисто обнимает. – Фил, я… Я даже не знаю, как тебя благодарить, – она больше не сдерживает слёз. – Так сильно не хочешь за меня замуж? – глажу её по спине. Отстранившись, Марта разглаживает пижаму на моей груди. – Ты очень хороший, но… – Да ладно. Это я так спросил. В шутку. Отблагодарить ты меня сможешь. – Я сделаю всё, что ты скажешь, – Марта хватает со стола папку и, вытащив договор, разрывает его. – Господи, Фил, ты возвращаешь меня к жизни. – Моя девушка пропала. Пропала не без помощи моего отца. Я не представляю, где её искать. Домой она не возвращалась, мобильник выключен. Знаю, что отец увёз её к себе. Там след оборвался. – Что ты предлагаешь? – Ты поможешь уйти мне из больницы и немного побудешь моим водителем. – Вообще без вопросов. Мы выходим из палаты, медсестры на посту нет. Держусь за Марту и борюсь с пеленой перед глазами. В лифте вытираю проступивший пот со лба. Внизу нас никто не останавливает, таких как я в пижамах тут пруд пруди. Гулять во дворе не запрещено. Зато на улицу меня не хотят пускать, но Марта тут же затыкает рот охране тысячной купюрой. Красная машина Марты издалека бросается в глаза. Не цветом, дороговизной. Но я знаю, что по документам принадлежит она не ей, а Кирилычу. Чтобы держать дочь в узде, он ничего на неё не записывает. Марта открывает пассажирскую дверь, и я заваливаюсь на сиденье. – Куда едем? – Марта усаживается за руль и пристёгивает меня ремнём. – Мне нужно увидеть отца. – В таком виде тебя к нему точно не пустят, – Марта тычет наманикюренным пальцем в кнопку зажигания. – Едем к тебе. – Ты права.