Глава 23

Парк Гриффита — самый крупный и ухоженный парк в Лос-Анджелесе. Обсерваторию и другие зоны парка постоянно посещают как жители Америки, так и туристы, пребывающие из разных стран мира.

Территория просто огромная. Её площадь составляет свыше полутора тысяч гектаров! Сейчас здесь можно увидеть зеленую зону с различными культурными, спортивными и научными объектами. И, как гласит путеводитель, который мы стрельнули на Аллее у приветливого француза, вам абсолютно не составит труда найти тут развлечение на любой вкус.

Вы можете посетить зоопарк, изобилующий дикими животными. Греческий театр под открытым небом. Каньон Бронсон. Ипподром. Многочисленные спортплощадки. Музеи.

Обсерватория, которая интересует нас, находится на южном склоне горы Голливуд. Она носит имя Дженкинса Гриффита и является одним из самых популярных по посещению мест среди туристов.

В далёком тысяча восемьсот девяносто шестом вышеупомянутый промышленник-фермер безвозмездно передал городу землю, пожертвовав деньги на строительство астрономического комплекса: обсерватории, планетария и выставочного зала.

Гриффит мечтал о том, чтобы звёзды были доступны для всех, и хоть открыли данный объект уже после его смерти, в тысяча девятьсот тридцать пятом, пожелание Дженкинса не могли не учесть. Посещение территории обсерватории с самого первого дня и по сегодняшний является бесплатным. Заплатить придётся лишь за вход в планетарий.

— Я в обсерватории буду впервые, — выбираясь из салона арендованного кабриолета, признаюсь к своему стыду.

— Да ладно? — искренне удивляется Хантер.

— Фэйт приезжала сюда с родителями, а я тогда болела и была у бабушки. — Сколько машин на парковке!

Моя ладонь снова оказывается в Его.

— Обычно их оставляют тут, внизу, а к самой обсерватории поднимаются уже пешком.

Оно и ясно почему. Дорога очень живописная и идет по серпантину.

— Погнали, спортсменка. К подъему готова?

— Да.

Идём по склону вверх.

— А ты…

— Колледж в прошлом году организовал нам дневную выездную экскурсию, — поясняет, опережая мой вопрос. — Мы с пацанами были под таблами навеселе, поэтому саму экскурсию я не особо слушал.

— Кто бы сомневался, — хмыкаю.

— Но место мне понравилось и я решил, что обязательно прикачу сюда как-нибудь вечером, чтобы посмотреть на звёзды в тот огроменный телескоп.

— Понятно.

Шагаем по направлению к зданию обсерватории и минут пятнадцать-двадцать спустя оказываемся у обозначенной цели.

— Кому установлен памятник? Астрономам?

Монумент встречаем прямо перед центральным входом.

— Тут вроде Галилей, Коперник, Ньютон и кто-то ещё, не помню кто.

Осматриваемся.

На плитах замечаем гравюру Солнечной системы, а неподалёку находим необычные солнечные часы.

— Идём пошаримся немного внутри и вернёмся на улицу к закату.

— Ладно.

Заходим.

Сама обсерватория довольно красивая. Просторная, светлая, современно оборудованная.

Выставочные залы — та часть комплекса, которая демонстрирует нам историю её создания и знаменитые изобретения, связанные с астрономией.

Не взирая на большое количество посетителей, нам с Хантером удаётся сделать множество вещей: сфоткаться с Эйнштейном, запечатлеть обоих на камере тепловизора. Найти маятник Фуко, демонстрирующий вращение Земли. Шар Тесла, пускающий молнии. Исследовать таблицу Менделеева с присутствующими на нашей планете веществами. Потрогать кусочки метеорита. Изучить красочные и анимационные стенды, описывающие особенности планет нашей Солнечной системы. Поиграться с интерактивом и даже постоять на особых весах, чтобы узнать, сколько бы мы весили, находясь на той или иной планете…

Из перечисленного больше всего меня поражает модель нашей родной Земли. Она вращается, а находящийся поблизости экран показывает вам прямую трансляцию с НАСА в реальном времени. Круто же!

— Пожалуйста, давай зайдём в планетарий тоже! — прошу я Брукса.

Он бросает взгляд на папины часы и нехотя соглашается.

Покупаем билеты. Ждём и вот наступает час икс — нас с группой таких же энтузиастов ведут в планетарий.

Если коротко, впечатления у меня самые позитивные! Представьте себе: ты лежишь в кресле, ощущая невесомость, будто находишься в Космосе.

Над тобой происходит целое захватывающее представление, рассказывающее увлекательную историю, ведь прямо под куполом проецируются высококачественные изображения звездного неба в разные исторические эпохи.

Хантера посещение планетария тоже не оставляет равнодушным. Правда на улице он устало заявляет:

— Всё это, конечно, неплохо, но туристы приезжают сюда не ради этой лабуды.

Знаю зачем. Они приезжают в это место для того, чтобы посмотреть на захватывающие виды Лос-Анджелеса, небоскребы Даун-тауна и всемирно известную надпись «Hollywood».

— Здесь снимали сцены для «Ла-Ла Лэнда».

— Чё это за сопли? — хмурится.

— Мюзикл с Райаном Гослингом и Эммой Стоун. Не смотрел? Меня Дилан заставила.

— Не-а.

— А ещё тут снимали «Назад в Будущее», «Трансформеры».

— И Терминатора. Это я в курсе, — кивает. — Идём туда.

Направляемся к смотровой площадке.

Внаглую протиснувшись вперёд сквозь толпу, подходим к самому краю и становимся возле ограждения.

Народ замолкает.

— Ну как тебе вид, Скай-Зай? — обнимая меня сзади, тихо спрашивает Хантер.

— Красиво, — отвечаю я, любуясь красным закатом, опускающимся на город.

Честно сказать, я пребываю в самом прекрасном состоянии и расположении духа.

Пейзаж перед нами открывается чудесный. Да и вообще, последние сутки были столь насыщенными, яркими и богатыми на эмоции, что мне даже страшно. Страшно проснуться и вдруг осознать, что это был лишь сон.

Лос-Анджелес. Смотровая площадка обсерватории Гриффита. Закат. Я и Хантер. Его горячие губы у моего виска.

Я счастлива и невозможно поверить в то, что это происходит на самом деле…

*********

С наступлением темноты отправляемся исследовать ночное небо.

Отстояв длинную очередь, поднимаемся на крышу, где расположились башни для наблюдения за звёздами. В одной из них вы можете найти двенадцатидюймовый телескоп, через который вам посчастливится увидеть нечто захватывающее и запоминающееся. Например, поверхность Луны или какие-нибудь интересные созвездия.

Жаль, что из-за светового загрязнения неба дела с этим обстоят всё сложнее.

Впрочем, и без телескопов тут есть на что посмотреть. Мы уже обошли все смотровые и сейчас перед нами те самые буквы, которые знают, пожалуй, все.

Появились они в тысяча девятьсот двадцать третьем. Правда раньше надпись была чуть длиннее. «HOLLYWOOD LAND» гласила она, будучи всего-лишь рекламным плакатом земли, продающейся здесь, на холмах в пригороде Лос-Анджелеса.

Впоследствии приставку «Лэнд» убрали, а вот приглянувшуюся надпись «Hollywood» оставили.

— Вот бы прямо туда добраться, — озвучиваю вслух своё пожелание.

— Непременно, Скай-Зай, но приключения с копами мы оставим на другой раз. Договорились?

Укладывается на траву, предварительно бросив на неё купленный в здешнем магазинчике плед.

— Иди сюда, — хлопает по месту рядом с собой. — Будем на звёзды таращиться, — устремляет взгляд в небо.

— Тебе телескопов не хватило? — тоже опускаюсь на траву.

— Отсюда это по-другому выглядит, — достаёт сигарету из пачки и щёлкает зажигалкой. — Сама глянь. Оно сегодня прям усыпано ими. Прикольно.

Приходится лечь по левую сторону от него, запрокинуть голову на его плечо и заценить открывшуюся панораму.

Красиво. Мерцают, поблёскивая звёзды. Вдалеке тихо шумит неспящий город.

Молчим. Хантер курит, периодически выпуская вверх колечки дыма, а я снова думаю о том, что благодаря ему никогда не забуду этот свой восемнадцатый день рождения.

— Не замёрзла?

— Нет.

— Смори, чё зацепил тебе.

У меня перед носом появляется чупа-чупс.

— Большой, клубничный, с жвачкой внутри, — сообщает искуситель.

Сколько таких я приговорила, будучи подростком, не сосчитать. И да, это всегда было традицией: последние пару лет до раскола нашей дружбы Брукс таскал и распихивал эти чёртовы чупа-чупсы повсюду. То в карманах их находила, то в спортивной сумке, то в школьном рюкзаке.

Снимает фантик и отдаёт мне конфету на палочке.

Забираю.

— Я их давно не покупаю.

— Но ты ведь не перестала их любить?

Засовываю чупа-чупс в рот.

Не перестала, конечно.

Как не перестал Он пристально наблюдать за мной в эти моменты.

Всегда как-то по-особенному смотрел на то, как мои губы обхватывают леденец.

Раньше я не понимала и не видела в этом никакой подоплёки, но сейчас, кажется, запоздало догнала, что к чему.

— Заяц, ты по-моему увлеклась, — сообщает пару минут спустя севшим голосом.

— М? — поворачиваюсь к нему лицом и активно пытаюсь закосить под дуру.

На самом деле, я намеренно его дразню. Беззаботно гоняю за щекой конфету и достаю её туда-сюда. Чтобы проверить свою теорию.

И да. Не ошибаюсь. Хантер пялится на меня всё также неотрывно, как и прежде, несколько лет тому назад.

Вот ведь озабоченный! От маленького пятнышка, которое он мне оставил, тоже весь день не отрывает глаз.

Где-то в глупых глянцевых журналах, принадлежащих Фэйт, я натыкалась на статью про странные загоны у помешанных на сексе мужчин.

— Тоже хочешь? — выпаливаю, встречая его горящий взгляд, который сейчас куда красноречивее любых слов.

Тянется пальцами к пластиковой палочке и делает то, чего не делал никогда. Отбирает у меня мой чупа-чупс и отправляет его себе в рот.

Очень интимный жест, скажу я вам, а последующий, когда он его мне возвращает, так вообще из ряда вон, но я воспротивиться не пытаюсь.

Принимаю назад свой леденец.

Не моргая, смотрим друг на друга.

По внутренним ощущениям Хантер готов сожрать меня вместе с этим чупа-чупсом.

Да и сама я… Себя не понимаю. От волнения внизу живота чувствую что-то такое, что я не в состоянии объяснить.

Брукс наклоняется ближе.

Мой пульс резко учащается. Дыхание сбивается. Кожа на лице горит огнём.

Медленно вытаскиваю несчастную конфету и он почти сразу резко тянется ко мне.

Впечатывается губами в мою скулу. Потому что в самую последнюю секунду я успеваю отвернуться.

Более идеального момента для первого поцелуя не вообразить, но как бы сильно мне не хотелось, я не могу себе этого позволить.

Прикрыв веки, считаю удары сошедшего с ума сердца, прямо сейчас намеревающегося выбраться за пределы грудной клетки.

— Друзья не целуются и не трахаются, Хантер, — совладав с собой, отправляю ему его же фразу бумерангом.

— Точняк.

Его смех вибрацией пробирается мне под кожу.

Спешу отстраниться от него. Принимаю сидячее положение и завязываю высокий хвост, воспользовавшись резинкой, которую таскала на запястье.

— Ты сказал про другой раз… — слышу, как щёлкает зажигалка.

Снова и снова.

— Сука… — раздражённо матерится, когда она не срабатывает.

— Насчёт холмов. Что это значит?

Считаю, настало время всё прояснить. Больше подходящего случая, возможно, и не представится.

Краем глаза вижу, как тоже садится и продолжает мучить сломавшуюся зажигалку.

— Просто подумал, что мы могли бы как-нибудь повторить совместную вылазку в Эл-Эй, — бросает он сухо.

Магия этого волшебного вечера испаряется.

Что ж. Пора снять с себя розовые очки, Скай.

— Ясно, — не могу сдержать горькую усмешку.

Это ведь совсем не то, что хотелось бы услышать.

— Эй, бро, жиги не найдётся? — обращается к проходящему мимо парню.

Пока тот делится с ним огоньком, успеваю подняться на ноги, расправить платье и выбросить проклятый чупа-чупс в урну.

— Чё едем домой? — не глядя на меня, осведомляется. — Я обещал твоему отцу, что верну тебя к двенадцати.

К слову, времени уже без пяти десять. Мы не успеем однозначно.

— Как обычно, твои обещания не имеют ничего общего с реальностью, Брукс, — разворачиваюсь, резко крутанувшись вокруг своей оси, и шагаю в сторону выхода.

— Скай…

Ох! Лучше бы ему сейчас меня не трогать!