Глава № 16

Настя

Холодный подвал не остался без последствий для меня. Утром я проснулась с жаром, сильной болью в горле и насморком. Мой крепкий иммунитет, подорванный голодовкой и отсутствием отдыха, решил сдаться. Не очень вовремя, но разве болезнь вообще может быть вовремя хоть когда-нибудь?

Я дрожала под одеялом, и понимала, что до института точно не дойду. Блондинка, не глядя на меня, ушла из комнаты, и мы остались с Яной вдвоем.

— Ян, — тихо позвала я, и она подошла. — Я заболела, иди без меня.

Она по-матерински положила мне руку на лоб, нахмурилась и тут же ушла. Вернулась с аптечкой и сразу сунула холодный градусник мне подмышку. Я машинально прижала его рукой, как учила мама и врачи в детдоме.

— У меня есть лекарства, — сказала она. — От горла, от температуры, я оставлю тебе. Лежи с градусником, я чай принесу.

И убежала, не дав сказать ни слова. Я лежала и думала: неужели в этом мире столько добрых и заботливых людей, или мне просто повезло? Может здесь, за стенами детдома забота — это нормально и естественно? Не просто спасти утопающего человека или перевести бабушку через дорогу, а вот так, как это делают братья и Яна. У каждого из них какой-то синдром спасателя.

Яна протянула мне стакан с горячим чаем и лимоном, забрала градусник и дала указания о том, как сбивать температуру. Я болела последний раз года три назад, уже и забыла, как это неприятно.

— Ты спасла меня вчера, — сказала я. — Если бы не ты, я бы до сих пор сидела там. Вернее, уже не сидела бы, а примерзла к полу.

— Я догадывалась, что это Полина какую-то гадость сделала. Ты ушла когда, она улыбалась тут. Потом я тебя сама поискала и не нашла. Решила позвонить Тимуру.

— Спасибо… — произнесла я с сомнением, но уже без отрицания. Оказывается, благодарить людей приятно.

— У меня в школе тоже такая девчонка была, — со вздохом сказала Яна. — Сколько я от нее натерпелась…

— Тебя травили? — с удивлением произнесла я и сделала глоток теплого чая.

— Отличница, спокойная, небогатая. Идеальная жертва буллинга, — с грустью улыбнулась она.

Я неуверенно кивнула. В детдоме жертвой травли мог стать любой, но чаще всего тот, кто не умел постоять за себя. Можно быть хоть трижды отличником, но уметь при этом хорошо бить, и тогда тебя никто не тронет.

— Я поэтому и хвостиком за тобой ходила, — добавила Яна. — Защиту искала.

— Защиту? — фыркнула я. — А с чего ты взяла, что я сама не стану изгоем? И что буду готова защищать других?

Яна задумчиво засунула указательный палец под гипс и поскребла кожу.

— Ты сразу поставила Полину на место, не дала себя в обиду. И я не ошиблась! Ты даже Тимуру хамила, а он, насколько я знаю, такого отношения к себе не позволяет.

Я хотела обойтись улыбкой, но не удержалась от смеха, от чего горло стало болеть еще больше.

— Я тебе открою большой секрет, — тихо сказала я. — Тимур только притворяется злым, а на самом деле он другой. Добрый и заботливый. Не будет же злой человек заниматься благотворительностью.

— Я все равно его боюсь, — поежилась Яна. — Вчера звонила ему, и он так рявкнул в трубку «Да!», что я чуть телефон не бросила от испуга.

Я снова засмеялась, потому что теперь, зная Тимура ближе, больше не боялась его. Не злой он, только кажется таким.

— Хочешь, я попрошу его быть чуть повежливее? — сказала я с улыбкой.

— Нет! — воскликнула Яна. — Вообще ему ничего не говори обо мне, и о том, что я сказала.

— Ладно, — кивнула я. — А по поводу защиты… Ян, я не обещаю, что дам тебе ту защиту, какую ты хочешь.

— Ты уже дала, — сказала она. — Да и в целом группа у нас нормальная, за исключением… — она махнула в сторону пустой кровати.

Яна посмотрела на часы и подскочила с кровати.

— Побежала на учебу, опаздываю, — быстро сказала она. — Лечись, пей чай. В холодильнике в моем пакете найдешь чайные пакетики и лимон.

Я повернулась на бок, хотела поспать, но вспоминала о своих опекунах, которые же меня с ума сведут, если не найдут в институте. Взяла телефон и отправила сообщение Матвею:

Я: «Доброе утро) Я заболела, на тренировке меня не будет. Надеюсь, до завтра оклемаюсь и приду на игру»

Ответ пришел через пару секунд, будто он только и ждал моего сообщения.

Матвей: «Не такое уж он и доброе, получается( Лекарства есть?»

Я: «Да, мне Яна оставила, не переживай»

Матвей: «Не обещаю. Тимур и Марк передают пламенный привет»

Я: «О, вы вместе?)»

Матвей: «Да, на учебу идем. Так им что передать: привет или идите нафиг? Я уже второе сказал, на всякий случай»

Я: «Не обижай братьев, задира! Передай им привет и мои обнимашки))»

Матвей: «Обойдутся! Я твои обнимашки себе оставлю»

Я улыбнулась и мне даже легче стало. Какой же он хороший… Они все хорошие. Сопротивляться их обаянию просто невозможно. И с мыслью о том, что мне повезло встретить таких людей, я провалилась в беспокойный сон.

Блондинку убрали от нас, и подселили другую девчонку — тоже тихую и спокойную Юлю из параллельной группы. Яна принесла мне обед из столовой, и я с удовольствием поела, хоть и без особого аппетита. Но мне были нужны силы, чтобы попасть на завтрашнюю игру и поддержать команду Матвея. Ему осталось три игры до выхода в лигу, и я верила в него так, как он не верил в себя.

Его упорство, любовь к баскетболу и лидерские качества обязательно помогут достигнуть главной цели. Он правда этого заслужил, достигнув без помощи родителей. Как бы мне хотелось разделить с ним эту победу, но высокая температура, головная боль и ломота в теле говорили, что завтра мне придется остаться в общаге. Это расстраивало меня больше, чем сама болезнь. И в этот момент я придумывала план мести блондинке, чтобы заставить ее почувствовать все унижение и боль, что чувствую я.

Я лежала под одеялом в попытках согреться и листала видео на телефоне, когда постучали в окно. Сначала я подумала, что мне показалось, но удивленный взгляд девчонок, устремленный в окно, говорил, что я не брежу. Я поднялась, посмотрела и ахнула. Вот же дурак!

Быстро накинула кофту и распахнула окно, готовясь поругаться на балбеса, чья голова смотрела на меня с улыбкой.

— Ты с ума сошел! Второй этаж, Матвей! — возмущалась я.

Он протянул мне пакет, держась второй рукой за подоконник.

— У меня черный пояс по лазанью на высоту, — сказал он. — Я принес тебе лекарства и вкусняшки.

— Мог бы через Яну передать, — ворчала я. — Вот сейчас свалишься, сломаешь руку или ногу, а у тебя игра завтра!

— Мог. Но хотел тебя увидеть, — улыбнулся Матвей.

— А через дверь? Позвонить, чтобы я спустилась?

— Так интереснее, — подмигнул Матвей, пока я хмурилась от волнения.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я и вцепилась в его руку на случай, если он сорвется. — Я, наверное, завтра не смогу прийти. Но буду за тебя здесь болеть.

— Ты лучше за меня не болей, а выздоравливай!

Я улыбнулась его дурачеству, его заботе и тому, как он легко решает проблемы. Захотел увидеть — пришел, залез на второй этаж и увидел. Все так просто у него. Хочет и делает.

— Все, иди давай, а то у меня сейчас сердце остановится, — сказала я.

Матвей кивнул, и я подтянулась к нему и поцеловала в щеку. Почему бы мне тоже не делать то, что я хочу?

Он от моего поцелуя чуть не рухнул вниз, и пришлось сильнее сжать его запястье двумя руками. Глаза напротив меня наполнились такой нежностью, что подкосились колени. Никто никогда не смотрел на меня таким взглядом, и никогда мне не был настолько приятен взгляд.

— Спускайся, — скомандовала я.

Матвей аккуратно наступил на маленький выступ, потом на пожарную лестницу, и полез вниз, и я с замиранием сердца смотрела на это. Только когда он спрыгнул на землю и помахал мне рукой, я успокоилась. Махнула в ответ и закрыла окно, но смотрела с улыбкой, как он не спеша уходит в сторону мужского корпуса.

В пакете оказались лекарства, фрукты, конфеты и булочки. Мы с девчонками устроили чаепитие с вкусняшками и классно провели вечер за разговорами.

В детдоме все было по-другому. Если ты заболел, то никому не нужен, только воспитатели приносили лекарства без ощущения заботы. Там никто не придет, не принесет чай и вкусняшки, не полезет на второй этаж. А здесь я наконец-то перестала ощущать себя одинокой. Они все со мной, все рядом. И, несмотря на все трудности и болезнь, я могу сказать, что счастлива. Так, как была счастлива дома, с мамой.

Матвей

Я шел в общагу и улыбался, как дурак. Сколько у меня было девчонок, но никогда обычный поцелуй в щеку не вызывал столько эмоций! От неожиданности едва не грохнулся вниз, но даже если бы такое случилось, я бы ни о чем не жалел. Завтра игра, я должен морально готовиться, настраиваться, а я не могу. Думал только о том, как хочется все повторить: залезть, увидеть, почувствовать горячие губы на своей коже.

Хорошее настроение, с каким я шел до комнаты, тут же растворилось в воздухе, как и моя улыбка. Тимур сидел возле окна, а на его лице светился новый синяк.

— Что произошло? — спросил я, рассматривая брата.

— Козлы эти выследили меня, — устало сказал Тимур. — Деньги требуют.

— Почему не позвонил мне? Я бы пришел!

— Не ори, башка болит, — сморщился старший. — Руки заняты были.

— Отцу говорил?

— Говорил. Надо как-то по другому проблему с ними решать, — сказал Тимур привычную ему фразу.

— Как? — разозлился я. — Как ты это решишь? Ты не видишь, этим парням плевать на все!

— А что я сделаю? У отца принципы! — воскликнул Тимур.

— У меня нет слов, — выдохнул я. — Ладно мы с Марком ему как пятая конечность не нужны, но подставлять своего любимчика…

Я упал на кровать с тревогой внутри. Они выслеживают по одиночке, и Тимуру, как главному, достанется в первую очередь. Хорошо, если обойдется только дракой, то такие люди обычно не останавливаются на мордобое. И чем дольше тянет отец, тем выше вероятность, что живыми нам из этой игры не выйти.

Был только один рычаг давления — мать. Если пострадает Тимур, я лично пойду к ней и пусть она защищает младшего. Пусть встает грудью перед ним, и не даст погубить Марка. А я уж как-нибудь сам разберусь.

Ночь прошла вся в мыслях и переживаниях. Хотел быть собранным на игре, но не получается. Уже и соревнования эти стали не так важны, как происходящее вокруг, как опасность, нависающая над братом.

Я смотрел в потолок, освещаемый лучами солнца из окна, и думал, чем это закончится. И ни одна концовка не была нашей победой. Здесь не будет победителей, и отцу рано или поздно тоже придется столкнуться с этими парнями. Не будет нас, они придут сразу к нему. И ничто его не спасет от их расправы.

Надо было раньше выходить из игры, когда отец выгнал нас в общагу. Уже тогда можно было понять, что ему плевать на нас всех, даже на Тимура. Мы не сыновья ему, а инструмент его бизнеса. Если бы старший в тот момент согласился со мной, то сейчас не шел бы в институт с синяком на лице.

— По одиночке никуда не ходим вечерами, — сказал Тимур. — С института в общагу сразу. Пока так будем жить. Марк, понял?

— А что я? — возмутился младший. — Я только если с Наськой по гаражам пойду бродить.

Я резко остановился перед Марком, и он врезался в меня.

— Нет! Ее вообще не должно быть с нами, пока вся эта канитель не закончится!

— Все в порядке, не психуй, — сказал Марк и поднял руки. — Я пошутил!

Нифига не в порядке! Вообще ничего не в порядке! Мы простые студенты, парни, которые хотят жить и заниматься любимым делом, а не пытаться выжить в том мире, куда попали по воле отца.

Я снова злился и переживал, и абсолютно не был готов к игре. Все планы летели коту под хвост, а цель не приближалась, а только отдалялась.

И только сообщение, пришедшее на мой телефон на второй паре, придало сил:

Настя: «Я не приду, но мысленно я рядом. Верю в тебя, ты справишься! Думай только об игре, отключи все другие мысли. Ты обязательно победишь!»

Я: «Мне нужен стимул!»

Настя: «Что ты хочешь?)»

Я: «Ты вчера согрела одну мою щеку, и теперь вторая завидует, и я ничего не могу с этим поделать. Она тоже нуждается в поцелуе, и я устал слушать ее жалобы»

Настя: «Я говорила, что ты невыносим?»

Я: «Не помню. Раз сто примерно»

Настя: «Ты побеждаешь, я успокаиваю твою щеку. Честный обмен. Только в окно не лезь!»

Я: «Я сделал скрин, чтобы ты не удалила сообщение и не сказала, что не обещала этого»

Настя: «Не скажу))»

Я улыбнулся и убрал телефон в карман. Ради такого можно и о проблемах перестать думать.

Она верит в меня, и я не могу подвести ее. Эти слова значили для меня больше, чем просто поддержка. Они значили то, что я не один в своей цели. Пусть меня не поддерживают ни родители, ни братья, есть Настя — мой лучик света в тьме проблем и опасности. И если для ее улыбки я должен победить, я это сделаю.

Подготовка к игре шла полным ходом. Уже пришла команда соперников, судья и жюри. Наш большой зал отлично подходил для таких соревнований — поле подходящего размера, много мест для зрителей.

Я настраивал команду, давал указания и, как обещал Насте, отключил все мысли. Была только одна — победа. Будет сложно, противники сильные, но я не готов сдаться. Ради тех, кто верит и ради себя. Ради жизни, о которой я мечтал. Еще немного, и лига будет в кармане, а вместе с ней и свобода от отцовского бремени. Я откажусь от его помощи, от его бизнеса и стану жить, как нормальный человек.

В зал приходили зрители — учителя, одногруппники, просто любопытные. А потом, совершенно неожиданно, я заметил на первом ряду братьев. Даже поморгал несколько раз, чтобы убедиться, что мне не показалось. Они разговаривали с телефоном, Марк улыбался, Тимур ворчал. Любопытство взяло верх, я оставил пацанов и подошел к братьям.

— Вы здесь? Пришли на игру? — удивился я.

Марк повернул телефон ко мне, и я увидел Настю. Она сидела возле стенки и улыбалась.

— Я тоже здесь! Буду смотреть. Кричать не обещаю, горло болит, но очень постараюсь, — прохрипела она.

Я забрал у Марка телефон и отошел в сторону.

— Ты меня удивляешь, — сказал я. — Это ты подговорила братьев, чтобы они пришли?

— Нет, они сами. Мы с Марком общались днем, и когда я узнала, что они идут, попросила показать мне по видеосвязи.

Она приблизила телефон и начала что-то рассматривать.

— Ну-ка лицо поверни, — сказала она.

— Чего?

— Тимур с синяком и не говорит, где получил. Хочу убедиться, что он не с тобой подрался.

Я хмыкнул и повернул лицо в разные стороны.

— Не со мной, — сказал я с улыбкой.

— Все, иди и помни, что я за тобой наблюдаю, — сказала Настя. — И за всей твоей командой. Ты справишься! А мы с девчонками тут болеем за вас!

Я вернул телефон Марку, и он повернул экран в сторону поля. Пусть ее не было лично, но она все видела. И это придавало сил. Теперь я просто обязан не оплошать. Еще и братья здесь. Первый раз они добровольно, не чтобы наблюдать за кем-то, а чтобы смотреть на игру, пришли в зал. Братья, которые никогда не поддерживали меня в моем увлечении и считали спорт несерьезным занятием. У меня просто нет прав проиграть с такой поддержкой.

Первый тайм шел нормально, но соперники оказались очень сильными. В счете мы шли нога в ногу, с небольшой разницей перевешивая то в нашу, то в их сторону. Играли агрессивно, жестко, и это безумно злило. Соперники были как с цепи отпущенные собаки, и очень хотели победить. Я думал только о мяче, отключился от внешнего мира и проблем полностью. Концентрация на игре была сто процентов, но в перерыв мы ушли с равным счетом. Не критично, но сил было потрачено немало. И чтобы победить, во втором тайме придется выложиться на двести процентов.

Я схватил воду, полотенце и подошел к братьям. На экране телефона Настя уже сидела с Яной и новенькой в их комнате.

— Матвей, Леонтьева поставь перекрывать их мелкого! Он там самый шустрый и наглый, вообще козел, — ругалась она охрипшим голосом.

— Почему Леонтьева?

— Да он у тебя сегодня как хромая лошадь, у него ПМС что ли? От него толку нет, пусть хоть удар на себя принимает. Скажи ему, если он не начнет играть нормально, я приду кашлять на него!

Я засмеялся и посмотрел на братьев.

— Слушай, она всю игру комментирует, — сказал Тимур. — Кричит так, что уши закладывает.

— Чье ворчание я там слышу? — сказала Настя.

— Ты горло поберегла бы, скрипишь как петля несмазанная, — буркнул Тимур.

— А ты ворчишь, как дед старый. За пенсией не пора?

Тимур закатил глаза, но губы растянулись в улыбке. Я оставил их спорить дальше, и вернулся к команде. Думал над словами Насти, и решил воспользоваться ее советом.

Второй тайм Леонтьев закрывал самого мелкого и шустрого пацана в команде соперников, и игра пошла значительно лучше. Сначала мы вышли вперед на десять очков, потом на пятнадцать. Соперники не отставали, но до конца матча нам удалось удержать разрыв в пятнадцать очков, и со свистком судьи приняли победу.

Я ликовал. Мы с парнями обнимались, хлопали друг друга по спине. Еще один шаг к своей мечте сделан. Осталось два, и с такой поддержкой сделать их будет намного легче.

Я позвал парней отметить в пиццерии и предложил братьям разделить нашу победу. На удивление, они легко согласились, и пока шли до кафе, я болтал с Настей по видеосвязи на телефоне Марка. Она говорила севшим голосом, почти шепотом и так радовалась, как не радовался я. Столько хороших слов услышал в свой адрес, сколько не слышал за всю жизнь.

Мы провели в пиццерии два часа, и я заказал одну большую пиццу на вынос. Если уж Настя не пришла отметить, то пусть это сделает с девчонками. Лезть в окно с большой коробкой я не рискнул, позвонил ей и попросил спуститься самой или отправить Яну, надеясь, что она выберет первое.

И она пришла сама. Тепло одетая, с улыбкой на лице, Настя подошла ко мне в холле общежития, и я отдал ей коробку.

— Классная игра была, — сказала она. — Я знала, что ты справишься.

— Да, — кивнул я и хитро улыбнулся. — Собственно, я пришел за обещанной наградой.

Я ожидал бунта, спора, чего угодно. Но она положила коробку на стол и подошла ближе. Я повернул голову нецелованной щекой к ней в ожидании. Настя подтянулась, и когда оказалась совсем рядом, я резко повернул голову, и поцелуй упал на мои губы. Секунда, две с бешеным сердцем, и она отступила. Смотрела взволнованно, но без злости за мою наглость.

— Ой, — испуганно сказал я. — Это не я. Оно само произошло. Давай еще раз, я попробую удержать голову.

И снова замер в ожидании, но теперь позволил поцеловать себя в щеку. Тепло разлилось по телу, и теперь я мог спокойно уходить отдыхать. Настя улыбнулась мне, схватила коробку с пиццей и убежала наверх.