Глава № 18

Настя

Я шла в институт со странным спокойствием. Я помнила, что произошло вчера до мелочей, помнила, как вернулась в общагу, на автомате приняла душ и легла спать без единой мысли. И мне должно быть страшно, но страха не было. Многократно пережив такие ситуации в детдоме, я привыкла к ним, хотя в реальном мире было все по-другому и намного опаснее. Я боялась не произошедшего вчера, а своей реакции. Думала, что начну шарахаться от звуков, людей и вообще не захочу выйти из комнаты, но этого не случилось. Был только интерес — что это за люди и что они от меня хотели.

Парень сказал, что задаст вопросы и единственное, что он спросил: на кого я работаю. Но ответить я не успела, его оттащил Матвей. Вчера думать об этом не хотелось, но теперь проснулось любопытство. Возможно, меня перепутали с кем-то, потому что вряд ли этим парням была интересна моя работа курьером.

Но интуиция подсказывала, что эти парни связаны с братьями. Филатовы ходят побитые, хмурые, и с пацанами легко разобрались. Мне не хотелось думать, что братья какие-то бандиты, но слухи ходят, и они точно что-то скрывают. Я так про них ничего не выяснила, продолжаю общаться, отталкивая от себя неприятную мысль, но она снова и снова пробирается в голову. И мне бы держаться от них подальше на всякий случай, но без их поддержки я совсем развалюсь.

Я была готова спросить Матвея в лоб, и он должен понять, что это не простое любопытство, а желание избежать проблем с законом, которые мне совершенно не нужны. Если бы не Павлик, работа братьев не имела такого сильного значения. А так я не готова потерять брата ради своей симпатии к этим черноглазым парням.

В полном молчании мы с Яной доплелись до института, и в аудиторию зашли уже со звонком. Блондинка кинула в меня свой презрительный взгляд — насколько я знаю, Тимур с нашим куратором вызывали ее родителей. Не думаю, что это поможет, и при любой удобной возможности она снова устроит мне подставу. А я так и не придумала, как буду мстить ей.

Впереди нее сидел Марк. Интересно, она сама пересела или он? Может, понял, что с ней даже сидеть за одной партой не стоит, и лучше держаться как можно дальше. Марк улыбнулся мне, я прошла мимо, потрепала его по волосам, за что снова получила презрительный взгляд Полины. Ее ревность такая забавная и нелепая, неужели она сама этого не понимает.

На уроке я ответила на сообщение Матвея с пожеланием доброго утра. Он не спрашивал, как дела, как я после вчерашнего. Так хорошо изучил меня и делал вид, что не переживает и не жалеет. Только его тревога чувствовалась даже в простом «Доброе утро)», потому что он редко ставит скобки и смайлы.

Вчера Матвей так крепко прижимал меня к себе, что я чуть не задохнулась. А потом он целовал, но не романтично, а так, словно проверяя, живая ли я. И, наполненная страхом, я даже не смогла насладиться этим моментом, но воспоминания о нем щекочут внутри. Никогда не думала, что за меня кто-то будет так сильно переживать, но это очень приятно — чувствовать себя нужной.

На перемене возле двери я увидела Матвея. Он стоял, прислонившись плечом к стене и улыбался с той нежностью в глазах, что вызывает мурашки. Одетый в клетчатую рубашку поверх белой майки и черные джинсы, он выглядел так модно, стильно и красиво, что я не удержала вздох. Моя самооценка дико страдала рядом с ним — я выглядела, как бродяга в уже потертых джинсах и все в той же черной кофте Тимура.

Матвей подошел ко мне так близко, что ощущался аромат его духов и тепло тела. Смотрел на меня, улыбался, будто сто лет не виделись.

— Выздоровела? — тихо спросил он, и я кивнула.

От его взгляда становилось неловко, и я посмотрела за его плечо. В нашу сторону шел Тимур, но с таким видом, словно он не знает нас. А на скуле появился новый, свежий синяк, и это мне совсем не нравилось. И только он хотел прошмыгнуть мимо, я остановила его, схватив за руку. Тимур дернулся, посмотрел на мою ладонь и замер.

Матвей отвернулся и перестал улыбаться. Между ними чувствовалось напряжение, братья не смотрели друг на друга, и если Тимур просто был холоден, то Матвей злился.

— Привет, — сказала я Тимуру. — Это тебе вчера те парни по лицу заехали?

— Да, — коротко ответил он.

— Пострадал из-за меня… — протянула я и добавила: — Прости.

Глаза Тимура резко расширились, потом он нахмурился, весь напрягся, как струна, и это было очень странно. Он явно знал что-то, что не должна была знать я.

— Мне идти надо, куратор ждет, — сказал Тимур и быстрым шагом ушел.

Я посмотрела ему вслед, не понимая, что происходит. Матвей стал еще злее, отвернулся к стене и рассматривал надпись, сделанную ручкой.

— Что у вас произошло? — спросила я. — Вы поссорились?

— Нет, — ответил Матвей. — Все нормально. Ты придешь на тренировку?

— Да, приду. Надеюсь, к тому времени вы помиритесь с Тимуром, и мне не придется смотреть на ваши кислые лица.

Матвей лишь вздохнул, и со звонком я ушла на следующую пару. Голову терзали разные мысли, но я была уверена в одном — братья подрались. Матвей ударил Тимура, и это точно связано с теми парнями, что зажимали меня у гаражей. Я слегка передернулась от воспоминаний, от ощущения чужой руки на моем лице. Машинально вытерла губы тыльной стороной ладони, стирая оставленную горечь и жжение.

Сразу перед глазами возникли другое воспоминание: слепая ярость Матвея. В его глазах плескался гнев, и я думала, что он забьет того парня до смерти. Его руки превратились в настоящее орудие убийства, и если бы не Тимур, все закончилось бы намного печальнее. Но сам он в драке не участвовал, только оттащил третьего пацана от меня и просто говорил с ним. Я не слышала, о чем, только его тихий, грубый голос и видела его хмурый взгляд. Марк стоял с ним рядом, пока Матвей прижимал третьего парня к земле.

От сковывающего ужаса я не очень понимала, что происходит, голова была, как в тумане, пока не почувствовала крепкую хватку и дрожь Матвея. Кажется, он дрожал сильнее меня, и трудно понять от чего — страха и ярости.

— Матвей—

Настя ушла на урок, а я еще несколько минут стоял возле стены, пытаясь унять злость. Она просила у него прощения! Она вообще не должна извиняться перед ним! Тимур получил от меня по морде заслуженно, и точно не из-за нее. Если бы не встрял Марк, я бы ему и нос сломал, чтобы наверняка понял, что натворил.

Отец обещал дать отбой своим собачкам, и я уверен, что он так и сделает. Он точно не станет тратить ни свои деньги, ни время, на то, что недостойно его внимания. А раз его любимчик подтвердил мои слова, отец должен отступить, но все равно нужно быть начеку.

Если Настя узнает, что нападение произошло по нашей вине, то начнет избегать, бояться нас. Бояться меня! Хотя, может, и правильно сделает. Со мной действительно сейчас опасно, пока за нами охотятся местные авторитеты, а мой отец не может по правилам вести бизнес.

Две игры… Осталось всего две игры, чтобы закончить это все. И пусть Тимур сам варится в отцовской каше, пусть дальше подлизывает ему и страдает один. А я помогу Насте забрать брата, даже если для этого мне придется работать по ночам. Я должен искупить свою вину за вчерашнее, и готов ради этого на все.

Как обычно, я ушел с последней пары на десять минут раньше, чтобы подготовить зал к тренировке. Спокойно прошел в раздевалку, бросил рюкзак, приготовил форму под свои мысли.

— Господи, Матвей! — воскликнула Настя, и я посмотрел на нее. — Почему я постоянно застаю тебя полуголым!

— Может, потому что это мужская раздевалка и я здесь переодеваюсь? — предположил я и улыбнулся. — И делаю это, кстати, до окончания пары.

Настя пыталась удержать взгляд на моем лице. Сильно старалась, но потом быстро, как будто случайно, опустила глаза вниз. И сделала она это не в первый раз, а я всегда делаю вид, что не замечаю.

— Я возьму форму и уйду, чтобы не смущать тебя, — забубнила она и отвернулась.

— Ты меня не смущаешь, — честно сказал я и натянул шорты. — Я не из стеснительных.

— Нас отпустили пораньше, я думала, ты еще не пришел, хотела быстро переодеться и побегать, — оправдывалась Настя, уходя из раздевалки.

Но на пороге остановилась, замерла, а потом обернулась.

— Матвей, скажи мне правду: эти парни вчера связаны с вами?

— Что? — Я не удивился, я испугался.

— Вы постоянно побитые, о вас слухи ходят разные в институте. Я хочу знать две вещи. Первое: мне стоит бояться ходить по улицам одной? — Настя замолчала, подождала моей реакции, но мне нечего ей было сказать. — Мне нужен только ответ на этот вопрос. Мне не важно, кто эти парни и зачем я им была нужна. Я знаю, что это не вы их натравили на меня, я видела, как ты быстро пришел и как испугался. Я просто хочу знать: будут ли меня эти ребята еще зажимать в гаражах или нет.

— Не будут, — тихо ответил я и опустил взгляд. — Тебя больше не тронут.

— Отлично, — ответила Настя, и я снова посмотрел на нее. — И второй вопрос: вы занимаетесь чем-то противозаконным? Конечно, этот разговор останется между нами. Но ты должен понять меня — я не могу подставлять себя в тот момент, когда пытаюсь вытащить брата.

— Нет. Бизнес у отца законный, но есть другие люди, которые занимаются криминалом. Иногда с этими людьми происходят стычки. Мы не с ними, мы против них. Мы вроде как охраны.

— Оружие?

— Нет, — ответил я. — Только кулаки.

Настя задумчиво посмотрела по сторонам, наверное, решая, стоит ли дальше общаться со мной. И я пойму, если она не захочет, но я должен был сказать ей правду.

— Я тебе говорил правду про подработку. Как только выведу команду в лигу, я откажусь работать на отца.

— Обещаешь? — тихо сказала Настя.

— Обещаю, — кивнул я.

Она не расслабилась, не улыбнулась, и продолжала смотреть своими грустными глазами с беспокойством.

— Хорошо, — выдохнула она. — И еще один вопрос. Тимура ты ударил?

— Я, — честно ответил я.

— За что?

— Насть, мы мальчики, а мальчики имеют одну вредную привычку — решать вопросы кулаками.

— Дело во мне? — допытывалась она.

Я бы мог ей сказать правду, потому что и так много чего наговорил. Но тогда Настя возненавидит его, а я почему-то не хотел этого.

— Он под горячую руку вчера попался, вот и все.

Она понимающе кивнула.

— Вы должны помириться. Вы братья, и ты не понимаешь, насколько это круто, когда твой близкий человек рядом.

— Мы помиримся, — пообещал я.

Наконец, она слегка улыбнулась и хотела уйти, но я остановил ее.

— Я должен тебе сказать еще кое-что. Знаю, что рано или поздно это все равно вылезет наружу, и я не хочу, чтобы ты как-то неправильно меня поняла. Раз у нас состоялся такой откровенный разговор, то я буду честен до конца.

Настя смотрела с интересом, но хмурилась. Но я не мог скрывать это от нее. Не хотел, чтобы наши отношения, если они будут когда-нибудь, строились на обмане. Я буду постоянно боятся этого, дергаться, и лучше сказать сразу. Даже если она сразу убежит отсюда и никогда больше не вернется.

— Чтобы решить вчерашний вопрос с теми пацанами, мне пришлось рассказать братьям правду о тебе.

— И как они отреагировали? — медленно произнесла Настя.

— Нормально. Так, как и должны реагировать люди. Насть, ты нам всем дорога, и абсолютно неважно, где ты росла.

— Ну ладно, — она спокойно пожала плечами. — Сказал и сказал.

Меня как облили ледяной водой. Я не спал ночью, думая о ее реакции. Я пытался придумать оправдание своему поступку, и винил себя каждую секунду. А она говорит ладно?

— Ладно? — повторил я.

— Я и не просила тебя не говорить братьям. Чужим да, но думаю, ты и сам это понимаешь. А Марк и Тимур они же свои, и я даже рада, что теперь они знают, почему я такая злая и дикая.

У меня не было слов. Я ожидал любую реакцию, но не такую.

— Ты не злишься на меня? — уточнил я.

Настя сделала шаг ко мне, провела рукой по плечу и улыбнулась.

— Матвей, если ты так поступил, значит, были причины. Ты слишком много делаешь для меня, чтобы я злилась.

У меня с души свалился такой груз, будто я разом потерял все мышцы. Стало легко, я превратился в невесомое облачко, и, казалось, что парю где-то в воздухе.

— Еще будут тайны? — она хитро прищурилась. — Или пойдем тренироваться?

Я хотел сказать, что да, есть. Признаться ей, что я чувствую к ней, что до безумия хочу поцеловать. Но побоялся испугать.

— Тренироваться, — сказал я.

Настя кивнула и тут же убежала в женскую раздевалку. Я скажу ей, когда вся эта история закончится. Когда она будет готова. Я скажу, что люблю ее. Надеюсь, она ответит мне тем же.