Глава № 20

Настя

Я пошла к Павлику одна. Долго думала над вчерашним, и теперь не могу смотреть Матвею в глаза. У нас нет отношений, я ничего не сделала, я не хотела этого поцелуя, но чувствовала себя предателем. Я очень хотела его увидеть, но боялась, что по моему лицу он все поймет.

Я забрала Пашку и вытащила на руках через калитку. Он сразу начал смотреть по сторонам, и сердце неприятно сжалось. Павлик ждал Матвея, но я не смогла его позвать. Я не смогла даже ответить на утреннее сообщение, испытывая жуткий стыд.

Пришлось наврать Пашке, что Матвей не смог, но обязательно придет в следующий раз. Я надеялась, что до следующих выходных я приму произошедшее. А пока мне оставалось только смотреть, как грустный Павлик раскачивается на качелях, и грустить вместе с ним.

А потом он резко спрыгнул с качелей, упав на колени, вскочил и побежал. Я проследила за ним и выругалась. Совсем забыла, что Матвей бегает в этом парке по выходным! Но сделать уже ничего не могла — Павлик бежал ему навстречу, потом повис у него на шее, и так и остался там, пока они оба не дошли до лавочки. Матвей улыбался, и я с трудом улыбнулась в ответ. И только хотел что-то сказать, но Пашка потащил его на площадку, и разговора не состоялось.

Я снова наблюдала со стороны за их игрой. За тем, как они дурачатся, бесятся и смеются. Как же им хорошо вместе. Как же хорошо было бы нам втроем. Если бы не моя убитая самооценка, страхи и поступок Тимура… Я снова погрузилась в воспоминания, но вспомнила тот день, когда на меня напали. Тогда Матвей тоже поцеловал меня, сделал это испуганно, быстро, но нежно. Может, и Тимур поступил так от страха, а не от желания?

Эта мысль даже подняла немного настроение, и я решила настраивать себя на то, что это был просто дружеский поцелуй. Испугался, не нашел другого способа выплеснуть эмоции, тем более, я сама ему сказала, что мы с Матвеем не вместе. А на самом деле я ему не интересна как девушка, и такое больше не повторится.

Уставший, но счастливый Матвей сел на лавочку рядом со мной, наблюдая за играющим Пашкой.

— Ты не позвонила мне, — с легкой обидой сказал он.

— Я… просто не хотела тебя отвлекать.

— Не ответила на мое сообщение, — продолжил Матвей. — Что-то случилось?

— Нет, — тихо, но уверенно сказала я.

— Тимур вчера странный приехал после вашей поездки. Ушел в себя, так и не вышел. Даже на звонок отца не ответил, а такое никогда не случается. Что у вас произошло?

— Ничего, Матвей, правда! — врала я и становилось очень стыдно.

Он закивал головой и не поверил. Не стал меня допытывать, и снова вернулся к Павлику.

Матвей делал вид, что все нормально. Играл с Пашкой, сводил нас в кафе, потом мы вместе поиграли. Он смеялся, шутил и был собой, но напряжение не спадало. Во время игры в догонялки он схватил меня за руку, почти прижал к себе и резко отпустил, словно прикоснулся к раскаленному железу.

Мы вместе отвели Павлика, они долго прощались, и мы с братом тоже долго прощались, а потом пошли назад. Я не знала, как его расшевелить, не говоря правду о вчерашнем, и быстро выпалила другую правду.

— Матвей, я тебе не подхожу.

— Что это значит? — нахмурился он.

— Я сирота, нищая, буду тянуть нас с Пашкой, придется бросить учебу, останусь без образования, профессии и нормальной работы.

— И?

— И я не такая, как те красивые и модные девчонки, что крутятся возле тебя. Они нормальные, адекватные, а я не умею жить в этом мире. Он другой, и он не принимает таких, как я.

Кажется, он не ожидал услышать такое от меня. А мне стало легче, я высказала свою боль, я снова показала ему свою слабую сторону, и, если он согласится с моими словами, будет лучше. Мне не придется стыдиться вчерашнего поступка, не придется на что-то надеяться и ждать.

— Насть, скажи мне честно: тебе нравится Тимур, и ты решила от меня избавиться? Я пойму, правда.

— Что? — Я остановилась и дождалась, пока Матвей посмотрит на меня. — Я тебе говорю, что у меня комплексы рядом с тобой, а ты думаешь дело в твоем брате? А ты не думал, что тебе рано или поздно надоест это? Надоест, что меня надо спасать, жалеть, помогать?

— Я просто не понимаю, о каких комплексах ты говоришь. Понимаю, где ты выросла, и что там другие правила. Но разве… — Он сделал шаг ко мне и взял за плечи. — Разве ты не видишь, что для меня это не важно? Насть, я очень тебя прошу — не обесценивай мои чувства.

— Матвей… — выдохнула я. — Я боюсь.

Он провел ладонями по моим плечам и убрал руки.

— Я знаю. И я не тороплю, не настаиваю и не заставляю. Я готов ждать, даже если потом ты поймешь, что ничего не хочешь. Я только прошу честности, и, если я мешаю тебе быть с другим, лучше скажи мне об этом прямо. Даже если это мой брат. Трогать я его не буду, и обещаю уважать твой выбор.

Я осторожно провела рукой по его груди, и он проследил за моей ладонью.

— Вот ты такой взрослый, умный… — тихо сказала я и добавила громче: — А иногда такие глупости говоришь.

Матвей перехватил мою руку и прижал к сердцу.

— Ты здесь, — сказал он. Положил мою руку на голову: — И здесь. А это значит, что я имею право на глупости.

Он аккуратно, слегка касаясь губами, поцеловал костяшки пальцев и отпустил мою руку. У меня вспыхнули щеки. И уши. И вообще он умеет доводить до такого смущения, что хочется сбежать от неловкости. Но я не побежала. Я улыбнулась ему, и мы медленно побрели по дорожке на мою работу.

— Матвей—

У них определенно что-то произошло, но оба молчат. Тимур приехал с виноватым видом, и сразу спрятался в себе, уткнулся в стену и не разговаривал даже с Марком. Несколько раз звонил отец, и старший не взял трубку, что очень странно. Я придумывал разные варианты, и ни один мне не нравился. Но Тимур все равно не расскажет, даже если мы помиримся.

Решив подумать об этом позже, я готовился к игре. К третьему шагу, к третьей победе из четырех. Чем ближе финал, тем сильнее все дрожит внутри, и волнение уже не отпускает. У нас было меньше недели на подготовку, но парни уверены в себе, каждый готов выложиться на все триста.

Я взял отгул от учебы на целый день — на уроках от меня мало толку, я все равно не буду ни слушать, ни писать. Гонять себя в зале я тоже не хотел, чтобы на игре не остаться без сил. Выспался, и за два часа до начала пришел в спортзал для подготовки.

Команда будет сильнее, чем предыдущие, и они тоже метят в лигу, поэтому борьба будет жесткой и безжалостной. Но это моя территория, это мой мир, и моя цель. Ради спокойствия, ради себя, ради Насти, которой я обещал уйти от работы отца. Ради того, чтобы быть с ней.

Волнение достигло высшей точки, пока я расставлял лавочки, готовил мячи и настраивался на игру. Мои парни разминались, шутили, но даже их хорошее настроение мне не помогало.

А потом пришла моя группа поддержки — Настя и братья. Оба. Видеть Тимура было настоящим шоком, но в глубине души я был рад. Они заняли места в первом ряду, и я поймал нежный, улыбающийся взгляд Насти. Как бы мне хотелось, чтобы она обняла меня и помогла справиться с волнением.

Но пацаны отвлекли меня, я отвернулся и погрузился в подготовку. Поглядывал на соперников — уверенные в себе, высокомерные, смотрели на нас, как на кучу навоза. И это дико раздражало, я постоянно вытирал потные ладони о шорты, продолжая настраивать команду.

Игра началась, и я понял, что мое волнение было не напрасным. Соперники оказались грубыми, наглыми, жесткими и очень сильными. Сразу оторвались от нас, и нам с огромным трудом удавалось сокращать разрыв, но они все равно шли впереди. Счет двигался, по лицу стекали капли пота, сердце бешено колотилось в груди. Я не отчаивался, запирал свое волнение и мысли глубоко внутри, и думал только о мяче. Отрыв был небольшим, но соперники не позволяли нам выйти вперед, а судья закрывал глаза на их жесткое поведение.

И тут произошло то, чего я не мог предположить — столкновение соперника и моего самого сильного игрока, атакующего защитника. Я видел, как это произошло, и что это сделано было специально. Они пожертвовали своим слабым игроком, чтобы вывести моего сильного! Ленька рухнул на пол, и схватился за ногу, все в зале ахнули.

Я помог Леньке подняться, усадил на лавочку и дождался с ним врача. Вердикт забил последний гвоздь в крышку гроба — растяжение. Выйти на поле он больше не сможет. Это провал. Это проигрыш, потому что парни со скамейки запасных не заменят такого сильного игрока. Отчаяние накрыло меня с головой, и я уже был готов сдаться. Продолжать без Леньки смысла не было, я не верил в победу, я знал, что мы проиграем.

Я посмотрел на Настю, на ее взволнованный, расстроенный взгляд. Она переживала не меньше меня, прижимая сложенные лодочкой руки к губам. Я даже не смог ей улыбнуться, потому что мы оба понимали, что ситуация безнадежна.

Только если… Голову озарила одна мысль, одна идея — сложная, но дающая крохотный шанс на победу. Я подбежал к Насте, она подняла голову в ожидании, и моя решимость прибавилась.

— Насть, ты должна заменить Леньку, — быстро сказал я. — Ты на этой позиции лучше моих пацанов, и только на тебя надежда.

— А меня выпустят?

— Беги переодевайся, я поговорю с жюри.

Настя не стала спорить, сразу убежала в раздевалку, а мне предстоял разговор с жюри и судьей. В теории я могу вывести на поле любого игрока, но обычно девушек не включают в команды парней, потому что силы разные. Но Настя играет как парень, она сильнее многих моих пацанов, а еще мы отлично чувствуем друг друга при работе в паре. Я боялся только, что ей нанесут травму, но других вариантов я не видел. Или сдаться и проиграть, или идти до конца, рискуя.

Я не уговаривал жюри, я напал на них, требуя за нарушение правил позволить вывести того игрока, какого хочу я. Они лишь сказали, что девушка слабее, лучше поставить парня, но я был уверен в своем выборе. Сейчас на поле мне нужна Настя. Самый сильный, самый упертый человек, какого я знаю. И к тому моменту, когда Настя вышла в форме из раздевалки, я получил согласие.

— Работаем в паре, — быстро заговорил я. — Помнишь, как на тренировках, жесты, наши слова.

— Да, — кивнула Настя.

— Аккуратнее, они сильно нападают, не позволяй сталкивать себя. Учти, что жалеть они не будут, и, скорее всего, попытаются вывести тебя из игры. Будь умнее, работай головой.

— Поняла, — снова кивнула она.

— Первый тайм доигрываем налегке, не пытаемся обойти их. Пусть думают, что мы лузеры. Можно держать небольшой отрыв в их пользу, но не тратить силы. Во втором тайме включаемся по полной.

Опять кивок, и со свистком мы выбежали на поле. Соперники не сильно удивились появлению девчонки на поле, тем более что она не старалась. Играла в полсилы, строила из себя неумеху, и до конца первого тайма лишь изучала соперников. На перерыв мы ушли с отрывом в десять очков, но это было нам на руку.

Команда противников бессовестного посмеивалась над нами, но мы знали, что это временно. Пока они тратили время на глупые шутки, мы разрабатывали стратегию, и к началу второго тайма уже имели четкий план. Может, они и сильные, но мы дружные, и упертые.

Второй тайм мы тоже начали без особого упорства. Соперники даже расслабились, дали сократить разрыв до пяти очков, и я незаметно кивнул Насте. И началась игра. Настоящая игра. Мы обменивались жестами, взглядами, разговаривали глазами, и это было нашим преимуществом. Сначала мы сравняли счет к середине второго тайма. А потом начали уверенно выходить вперед, включая всю силу, что у нас есть.

Настя была жесткой, толкала соперников, как это делали они, и забивала один мяч за другим. Я передавала пас, она кидала в кольцо, закрывала соперников, получала удар в спину, но держалась. В последние несколько секунд она забросила трехочковый, я подхватил мяч под кольцом и закинул еще. С отрывом в шесть очков мы закончили игру.

Судья огласил результат, объявил нас победителями, и зрители взорвались овациями и свистом. Я схватил Настю, поднял в воздух, потому что сдерживать себя не было никаких сил. Она обняла меня за шею и смеялась, радовалась вместе со мной. Мы победили. Вместе. Я был готов даже помириться с братом, настолько счастье распирало изнутри.

— Спасибо, — тихо сказал я Насте на ухо. — Теперь ты спасла меня.

Она не ответила, лишь мягко, нежно поцеловала в щеку и улыбнулась. Сделала это при всех, не стесняясь, и это было лучшей наградой.

С трудом выпустив Настю из своих объятий, я подошел к братьям. Марк пожал мне руку, похлопал по плечу.

— Крутая игра. Никогда не думал, что буду так болеть на баскетболе, — сказал младший с улыбкой.

— Я слышу, голос сел, — засмеялась Настя. — Громче всех кричал.

Тимур стоял молча, вид еще был виноватым, но в глазах я видел гордость. Протянул ему руку, и он тут же сжал ее своей ладонью, обнял меня второй рукой и похлопала по спине.

— Ты молодец, — сказал старший. — Я искренне завидую твоей силе воли.

Я обнимал Тимура и напряжение между нами растворилось в воздухе. Мы снова братья. Нас сплотила и победа, и Настя. Опять она сделала то, что мы не сделали бы сами.

— Если бы не Настя, не видать мне победы, — сказал я и посмотрел в улыбающиеся голубые глаза.

— Нет, ты сам справился, — отмахнулась она.

Не справился бы. Это наша общая победа.

— Идем отмечать? — спросил я и обвел глазами братьев и Настю. — Отказы не принимаю, должны быть все.

С ощущением, что все налаживается, что я смогу справиться со всеми трудностями, ушел в раздевалку.