Глава 2 · Адаптация

К вечеру я действительно смог подняться. Никого не стал звать, справился своими силами, превозмогая боль. Тем не менее, не геройствовал, а следил за состоянием организма с помощью внутреннего зрения. К тому времени я уже достаточно разложил по полочкам воспоминания в голове и разобрался как работает мой дар. Плохо, что моя новая жизнь начинается на больничной кровати, но у этой беды есть и приятная сторона — мне выпала возможность спокойно разобраться в происходящем и подготовиться к жизни, ожидавшей меня за пределами палаты.

— Давай помаленьку! — прохрипел я, делая первые неуверенные шаги.

Самой большой проблемой оказалась не боль в суставах или костях, а слабость. Стоило мне сделать первый шаг, тело шатнуло в сторону, и я едва удержался на ногах. Ухватился рукой за край кровати, но это слабо помогло, потому как силы пока не вернулись в полной мере. Не хватало ещё рухнуть здесь и сломать ещё что-нибудь.

— Куда ты? — закричал отец, едва не перепугав меня. — Вот же упёртый! Давай помогу!

— Я сам! — отрезал я и оторвался от стены.

Получилось! Я стоял на своих двух и даже мог делать неуверенные шажочки. Завтра вообще смогу ходить сам, не держась за стену.

— Хороший результат, — сдержанно ответил отец, справившись с волнением. — Сильно не геройствуй, но продолжай заниматься. Чуть позже загляну к тебе проверить состояние и провести процедуры.

Но долго мне оставаться в тишине не дали. Дверь в палату отворилась, и на пороге появилась наша диет-сестра Тамара Ильинична.

— Тимочка, а я тебе овсяной каши принесла с мёдом и изюмом. Девчонки старались с утра, чтобы поели вкусненького и горячего.

— Разве в больницах мёд выдают? — удивился я.

— Это я из дому принесла, чтобы вкуснее было. Разумеется, я знаю кому можно добавлять, а кому противопоказано.

Да, меня тут любили. Не потому, что через меня пытались подмазаться к отцу, а потому что я умел найти общий язык со всеми и никогда не отказывал в помощи. Хоть что-то хорошее осталось от предшественника помимо череды проблем.

Я сам не понимал, насколько проголодался, пока не почувствовал запах угощения. Сколько это я уже ничего не ел? Сутки? Наверно, даже больше.

— Только не спеши, понемногу, — заволновалась Ильинична, наблюдая, как я уплетаю угощение.

— Угу, — только и пробормотал я, запихивая в рот очередную ложку угощения.

Вот умеют же овсянку готовить. Не отвратные сопли, а вполне приятная на вид и вкус каша. Сколько пытался приготовить сам — ничего не получалось.

— Добавки? — с надеждой в голосе поинтересовалась женщина.

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — Хорошего понемногу.

Не желая тратить время понапрасну, я развивал своё энергетическое ядро, тренировался использовать внутреннее зрение и вливал энергию в регенерацию повреждений. Очередной целитель, приходивший провести процедуру, рассеянно разводил руками и уходил ни с чем, потому как его работа уже была выполнена. Радовался бы, потому как у них пациентов четыре десятка, а раз на меня не нужно тратить время и силы, уже проще.

— Ты мне обучение стажёров срываешь, — нашёл очередной повод для недовольства отец, заглянув ко мне в палату с очередной бригадой.

— Предлагаешь мне от скуки умереть? — разводил я руками, чем злил его ещё больше.

— Ты нарушаешь протоколы лечения. Сейчас ты пациент, а целительством заниматься будешь, когда тебя выпишут, так что побереги силы.

— И это мне говорит заведующий отделением, который твердил, что энергетическое ядро, как печь у кузнеца — не имеет права остывать и простаивать без дела, иначе от него не будет никакого толка.

— Вижу, с памятью у тебя всё в порядке, — съехидничал отец и вышел вслед за поспешно удалившиеся бригадой, не желавшей стать свидетелями семейной ссоры. Не дождутся! Я твёрдо решил не ссориться с родителями — и так заставил их переживать сверх меры. Больше никаких проводов для волнения, если это будет возможно. Всё-таки становиться пай-мальчиком я не собирался.

Да и скучать мне не давали. Постоянно кто-то заглядывал, мешая работать и спать. Мать — ещё понятно, но неугомонный Симонов к концу третьего дня начал утомлять своими визитами. И ладно бы поболтать о чём-то, так нет же! Всё причитает. Но, справедливости ради, стоит отметить, что Гера был единственным связующим звеном с внешним миром. От него я узнавал обо всех событиях в городе, о которых не прочтёшь в газете.

Да, пока ядро остывало и генерировало новую энергию, я читал свежие газеты, которые выпросил у Ильиничны. А на третий день явились хранители порядка. В обед ко мне вломились мужчина с важным видом, будто на самом деле он министр, а мелкую работу и беседы с нарушителями проводит чисто для души, и молоденькая девушка, которая сама толком не понимала в чём заключается её работа, поэтому просто ходила следом за важным господином в форме, молчала и со страхом поглядывала по сторонам. Беседа у нас вышла короткой. Первые пять минут офицер читал мне лекцию о безопасности вождения, а затем потребовал моё водительское удостоверение.

— Мне кажется, оно осталось где-то в машине. Если там вообще что-то уцелело.

— Значит, придётся оплатить штраф за утерю свидетельства. Хочу уведомить, что на двадцать седьмое число назначено судебное разбирательство по вашему делу. Вы нарушили скоростной режим, превысив разрешённую скорость более чем на восемьдесят километров в час, выехали на встречную полосу, чем создали аварийную ситуацию и нанесли ущерб государственному имуществу.

— И что теперь? — поинтересовался я.

— Моё дело — уведомить вас, а решение примет судья, — простодушно отозвался мужчина, направляясь к выходу. — Всего вам хорошего. Желаю здравия, чтобы ко дню судебного заседания вы были в форме.

— Вот уж благодарствую! — отозвался я.

Визит хранителя порядка и его ассистентки испортил настроение, а появление отца лишь усугубило ситуацию.

— Всё, Тимофей, выписываем тебя! — заявил отец, ворвавшись в палату. — Как твой лечащий врач рекомендую постельный режим и осмотр у специалистов.

— Ну, это уж точно лишнее, сам разберусь, — отмахнулся я.

— А как же запись к реабилитологу?

— Останется для того, кому нужнее, — упорствовал я. Покидать палату, ставшую своего рода убежищем, как у рака-отшельника, мне совершенно не хотелось, ведь дома не удастся отвертеться от внимания родителей, а я пока не обвыкся в роли их сына. Рассказать честно побоялся — не хватало, чтобы решили, что я головой приложился во время аварии и запихнули меня в лечебницу для душевнобольных. Да и как потом быть?

Но ничего, долго дома сидеть не выйдет — пару дней на выздоровление, потом суд, и пойду знакомиться с коллегами на новое место работы. Если условия обязательной отработки не изменятся, то мне ещё год пахать на «скорой», а я уверен, что работа там не из лёгких.

Из больницы я уходил с тростью, потому как самостоятельно передвигался ещё неуверенно. Отец вообще настаивал на инвалидной коляске, но я отказался. Нечего себя баловать! Зато у входа меня ждала машина отца с водителем. Сам отец не любил садиться за руль, мать даже не сдавала на права, а зарплата заведующего отделением позволяла нанять человека для передвижения по городу. А кататься отцу приходилось часто — даже ночью он мог сорваться в больницу на какую-то сверхсложную операцию, да и в медицинскую коллегию приходилось ездить едва ли не каждый день, чтобы сдать отчёты и получить ценные указания.

— Тимофей, присаживайся! — водитель открыл передо мной дверь, но не успел я дойти до машины, как меня окликнул женский голос.

— Тим, как это понимать? — закричала девушка, направившись ко мне. — Я уже третий день не могу до тебя дозвониться. Ты обещал заехать за мной в воскресенье вечером, в итоге не приехал, а я просидела дома, как дура. Теперь пропадаешь. Где ты был всё это время?

— В больнице, — честно признался я, вспоминая, что девушку зовут Каролина, и мы с ней как бы встречались. Вот это «как бы» и вызывало большие вопросы. Я не был уверен наверняка, потому как в моём понимании назвать это отношениями было сложно. Так, интрижка, в которой девушку привлекали деньги Тимофея, красивая машина и постоянные гулянки. Ну, а я понимаю что привлекало в ней прежнего Тимоху — стройная фигура и выставленные напоказ соблазнительные части тела. Вот только сама по себе девушка была пустышкой — поговорить не о чем, все мысли только о деньгах, статусе и внешнем виде. Не человек, а приложение к успешному мужчине, необходимое только для пускания пыли в глаза окружающих.

— Так я и думала! — закатила глаза девушка. — Ты только и думаешь о своей работе. Неужели нельзя было позвонить за всё это время? Я девчонкам уже все уши прожужжала, когда они меня пытались успокаивать. А ещё, ко мне в клубе подходили знакомиться, а тебя рядом не было.

Простите, сударыня, но ваша попытка вызвать у меня ревность провалилась.

— Видишь ли, телефон разбился, а я все три дня пролежал на больничной кровати без сознания, — объяснял я, стараясь не оскорбить девушку и одновременно дать понять, что её претензии меня не волнуют. — Но я рад, что ты не теряла времени понапрасну и хорошо повеселилась в клубе.

— Бедненький! — мгновенно растаяла девушка, и бросилась меня обнимать. — Видишь, а я даже не знала. Уверена, это твой отец не захотел сообщать мне о случившемся.

— Ну, вообще в первую очередь сообщают самым близким родственникам…

— А я, по-твоему, кто? — обиделась Каролина.

— Я имею в виду, жене. А мы с тобой не расписаны.

— А я и не против, — заулыбалась красотка. — Только учти, я хочу, чтобы ты сделал предложение красиво. Где-нибудь на берегу моря, с красивым колечком. А свадьбу минимум на пятьсот персон и зал в «Танаис».

Я не стал даже отвечать на слова девушки и молча сел в машину. Не хотелось заставлять Анатолия ждать. Каролина поспешила сесть рядом.

— Тим, а почему ты на машине отца? Где твой «Мрак»?

— Нет больше «Мрака». А жаль, «Мрак» был хороший.

— Что значит нет? — опешила девушка. Она даже не заметила, что мы отъехали от здания больницы.

— Разбил вдребезги. Восстановлению не подлежит. Собственно, именно поэтому я не заехал за тобой в тот вечер.

— Тим, это всё отговорки, — насупилась девушка. — Так и скажи, что ты разбил машину, а всё это время торчал на операциях, спасая чьи-то жизни. Понимаешь, я устала чувствовать себя одной и ждать, когда ты соизволишь уделить мне хоть немного времени. Мне нужен тот, кто скажет: «Не слушай людей, которые твердят, что Вселенная не крутится вокруг тебя. Я заставлю её вращаться так, чтобы ты стала её центром».

Мне совершенно не нравилась риторика девушки, но я не позволял эмоциям захлестнуть себя. Сколько беды натворил прежний Тим, идя на поводу у эмоций? Пора становиться умнее. Этот мир увидит другого Тимофея Некрасова. Сдержанного, адекватного и умного, насколько это возможно.

— То есть, тебе нужен пустослов, который сладкими речами станет заливать тебе уши? Так и скажи.

— Тим, девушки любят ушами.

— Я предпочитаю девушек, которые любят сердцем и душой.

— Не поняла, что ты хочешь этим сказать?

— Только лишь то, что мы друг другу не подходим. У нас разные взгляды на жизнь, разные цели. Ты совершенно не ценишь мой труд и не уважаешь то, что я делаю. Тебе плевать на людей, которым нужна помощь. Вместо спасения жизней я должен шататься с тобой по модным бутикам, фитнес-залам и занятиям йогой? Знаешь, мне кажется, чтобы не скучать, нужно найти себе занятие, а лучше — работу. Тогда у тебя не останется времени скучать.

— Останови! — холодным тоном приказала девушка, обратившись к водителю.

Машина остановилась на ближайшей парковке, а девушка открыла дверь и повернулась ко мне.

— Знаешь, после аварии ты стал совсем не таким. Слабым, нелепым. Торчать в операционной, спасая жизни тех, кто сам себя не бережёт — венец того, что ты добьёшься в жизни. Мне не нужен такой мужчина.

— А что, если это то, что мне нравится? Что, если я получаю удовольствие от того, что делаю? Спасать жизни, бросаться в самую гущу событий, бороться со Смертью там, где она практически взяла верх…

— Ты псих, — покачала головой Лина и захлопнула дверь.

— Вот и всё, Толя! Кажется у меня больше нет девушки, — произнёс я, обратившись к водителю.

— Поздравляю! — искренне произнёс мужчина, посмотрев на меня через зеркало заднего вида. — Тимофей Александрович, честно говоря, не знаю что ты в ней нашёл, кроме фигуры. С твоей головой и золотыми руками якшаться с этой…

Водитель замер на полуслове, потому как понял, что взболтнул лишнего.

— Простите, — виновато произнёс он.

Мы с Анатолием знали друг друга уже лет шесть. Наверно, с тех пор, как отца повысили до заведующего отделением. И в нашем общении не было ненужного официоза. По отчеству водитель обращался ко мне, только если хотел придать серьёзности своим словам, а я и не требовал особого отношения к себе. Прежнему владельцу этого тела нравилась дружеская атмосфера в их общении, а я не собирался ничего менять.

— Ничего, Толь, ты всё правильно сказал. Теперь у меня начинается совсем другая жизнь, в которой будут только настоящие друзья и верные союзники. Может, и девушка отыщется.

— Какие твои годы? — заулыбался Анатолий, глянув на меня в зеркало заднего вида.

Вообще, водитель — мировой мужик. Лет на десять старше, но советы даёт действительно полезные. Видно, что понимает как жить.

Часть дороги мы проехали в тишине. Особняк Некрасовых находился на правом берегу реки, в северной части города. К счастью, ехать через мост не требовалось, но даже так дорога от больницы занимала минут пятнадцать на машине. Мать как-то предлагала переехать поближе к работе, но отец уцепился за родительский дом и не хотел даже слушать о других вариантах. Теперь, когда сестра вышла замуж и уехала в другой город, в особняке было немного пустовато. Да, у Тима была сестра, о которой я вспомнил только сейчас. Точнее, воспоминания о сестре хранились в памяти, просто всё это время мне до них не было дела. Надеюсь, других сюрпризов память мне не подкинет, а внимательность больше не подведёт.

Лиза вышла замуж ещё два года назад, едва успев закончить академию, и уехала с мужем на север. В отличие от нас с отцом, девушка унаследовала талант бабушки, и была предсказательницей. В родной город за это время она приезжала всего раз, но оставалась идеалом в глазах родителей. Правильная, уравновешенная, знающая чего хочет от жизни, степенная — полная противоположность прежнему Тимофею.

— И в кого ты такой родился? — недоумевал отец после очередной моей выходки. — Совсем не похож на Некрасовых.

Я не сводил взгляд с окна и зацепился взглядом за высокие дома, тянувшиеся почти к небу. А где я, собственно, нахожусь? Порывшись в памяти, выудил название города — Темерницк. Его ещё называли Южной столицей. Город стоял на реке Дон, а название получил благодаря реке Темерник, на берегу которой появилось первое поселение. Если сравнивать с нашим миром, город совпадал по расположению с Ростовом-на-Дону. Надо же, как много общего у нас с Тимофеем из этого мира! Я тоже жил в этом городе, хотел стать врачом и носил такое имя. Может, именно поэтому где-то произошла путаница, и после смерти я занял место парня? Или всё случилось так, как и должно быть?

— Толя, а можно карту? — попросил я.

— Мы едем не домой? — с улыбкой поинтересовался водитель, одной рукой открыл бардачок и выудил оттуда несколько раз сложенную карту Российской империи.

— Нет, пока отдыхать и набираться сил. Я пока не настроен на далёкие путешествия.

И всё-таки карту изучал с интересом. Такие причудливые названия! Темерницк, Царицын, Градовец, Яр-на-Светлице… Причём, если я ещё хоть что-то смыслю в географии, то река Светлица — это Волга, Градовец — Вологда, а Яр — это Ярославль. Уверен, и остальные города имеют свои прототипы в нашем мире.

— Вот ты мне скажи, Тимофей, мечта у тебя есть? — поинтересовался водитель, когда мы стали на светофоре.

— Мне кажется, у каждого человека в жизни есть всего одна мечта, к которой он стремится. И большое счастье, если удаётся достичь её при жизни, и хоть немного насладиться эффектом сбывшейся мечты, — признался я.

— И какая у тебя мечта?

— Пока не знаю, — честно признался я.

Конечно, хотелось бы состояться как целитель, заслужить уважение в глазах родителей, купить новую машину, но это всё было мелочно, не масштабно. Нужна большая мечта. Цель, к которой нужно стремиться всю жизнь. Кстати, о жизни.

— Думаю, прожить одну жизнь, чтобы спасти тысячи — достойная цель, — подумал я вслух.

— Цель — отличная, — согласился Анатолий. — Но вот на мечту не тянет, потому как её вполне можно достичь. Мечтай в таком случае о Золотой медали Асклепия, которую дают за двадцать пять лет безупречной работы целителем, или о какой государственной награде. Вроде бы одна и та же мечта, что твоя цель, но что-то своё, личное.

— А разве может быть хорошей мечта, от которой хорошо только тебе? — задал я вопрос, на который у водителя не нашлось ответа.

Высадив меня возле дома, водитель убедился, что я зайду самостоятельно и укатил по своим делам. Помимо работы у нас, у него была занятость курьером, поэтому зарабатывал он хорошие деньги.

А я мог хоть ненадолго спокойно выдохнуть. Отец и мать были на работе, поэтому дом был полностью в моём распоряжении. Недолго думая, я отправился в свою комнату. Сегодня немного обживусь и наберусь сил, а завтра пойду на станцию скорой помощи. Пусть у меня есть ещё несколько дней в запасе, но знакомиться с коллективом и общаться с руководством в последний день перед выходом на работу тоже не с руки.