Глава 5 · Приметы

Мысль о переезде из родительского гнёздышка не покидала меня с самого первого дня, когда я переступил порог этого дома. Нет, здесь было уютно, комфортно, но это был не мой дом. Я чувствовал себя здесь чужим. Но раз я твёрдо решил съехать, появлялось две серьёзные проблемы. Первая — найти подходящее жильё, чтобы устраивало по цене, и условиям. Вторая проблема только с виду казалось мелкой, но на деле была куда сложнее: съехать так, чтобы не ранить родителей. Я долго думал о том, как преподнести новость о желании пожить отдельно, но всё случилось само собой. Началось всё с того, что вечером Симонов пришёл к нам в гости и притащил с собой какую-то коробку.

— Гера, что это у тебя? — поинтересовался я, глядя на его ношу.

— Это тебе подарок на новоселье, — с улыбкой произнёс парень, открыл коробок, и принялся разворачивать бумагу. — С чего начинается квартира?

— С вешалки? — предположил я, даже не подозревая какой ответ может быть правильным.

— Нет, это театр! — ещё больше заулыбался друг. — А квартира начинается с половика! Я заказал тебе коврик для ног ручной работы, на котором будет вышита надпись: «Добро пожаловать! Соблюдайте порядок!» Считай, это мой подарок на новоселье.

— Спасибо большое, друг, — ответил я, принимая подарок, а сам прокручивал в голове что сейчас начнётся.

— Тимочка, о каком переезде идёт речь? — удивилась мать.

— Я хотел вас подготовить и не торопился делиться этой новостью, — признался я. — Мне уже двадцать пять лет, и пора задуматься о самостоятельной жизни. Здесь, в комфортных условиях, я не смогу раскрыться и закалиться. Мне нужен вызов, я хочу испытать свои силы и понять смогу ли жить сам. И потом, теперь, когда у меня нет машины, добираться до станции скорой помощи — настоящее мучение. Анатолий в это время занят, потому как отвозит на работу вас, а поездка на автобусе и пеший переход занимают полчаса времени. Домой ещё дольше, потому как после восьми вечера автобусы ездят просто ужасно. Я не хочу тратить кучу свободного времени на дорогу. Куда логичнее подыскать жильё поближе к станции, что я и планирую сделать, когда получу первую зарплату.

— У тебя разве нет денег? — удивился отец.

— Есть, но я хочу знать, что они будут и дальше. Глупо срываться с места, не имея постоянного источника дохода.

Судя по всему, такой ответ отца вполне устроил, и он одобрительно кивнул. Мне даже показалось, что в его глазах промелькнуло удивление. Неужели мои мысли так сильно отличаются от того, что озвучивал мой предшественник?

— Саша, ты слышишь, что заявил твой сын? Он хочет съехать из родительского дома!

— Пусть едет, — пожал плечами отец. — Должен же он когда-то повзрослеть.

— Ты сам себя слышишь? — не сдавалась мать. — Твой сын будет жить неизвестно где, питаться неизвестно чем, общаться со странными людьми, когда у него есть своя комната со всеми удобствами.

— И что с того? Это его выбор, я его не выгонял.

— Простите, но я не могу принять это так спокойно, — дрожащим голосом произнесла мать и поднялась из-за стола. Я хотел было направить на неё успокоительную волну энергии, но отец меня опередил.

— Простите, кажется, я не вовремя с подарком, — виновато произнёс Симонов.

— Всё в порядке, не принимай это на свой счёт, — успокоил я друга. — Мне следовало сначала поговорить с родителями, а потом рассказывать тебе, а я немного погорячился.

— Пожалуй, я пойду, — вскочил со стула парень. — Время уже позднее, да и мне завтра на утреннее дежурство.

— Я проведу, — вызвался я и поспешил вслед за Германом, а когда вернулся обратно в дом, невольно подслушал разговор родителей.

— Душа моя, полно тебе! Что ты так волнуешься? — успокаивал отец. — Поживёт месяц-другой в одиночестве, вкусит все прелести самостоятельной жизни и вернётся обратно. Дай ему попробовать. Сейчас ты запретишь ему очередную прихоть, и он взбунтует. Тебе это нужно? Нет. Это никому не нужно. А так парень попробует свои силы, поймёт, что пока не готов к самостоятельной жизни, и вернётся домой.

— А если случится что-то плохое? Если его ограбят или убьют?

— Анечка, ты не сможешь оградить его от всех опасностей, которые есть на белом свете. Пора нашему птенчику хоть немного высунуться из гнезда и осмотреться. Мы и так его залюбили. В его годы некоторые уже семьи заводят, детей рожают, а у Тимохи до сих пор ветер в голове.

— Наверно, ты прав, — сдалась мать. — Думаю, тут другая проблема. Я не готова отпустить сына. Совсем недавно Лиза вышла замуж и уехала от нас, а теперь Тимофей…

Лиза! Младшая сестрёнка, с которой у прежнего Тима были напряжённые отношения. Если Тим был повесой, то в Лизе воплотилось чувство дисциплины и долга в двойном размере.

Я нарочно громко хлопнул дверью, чтобы дать родителям понять, что я вернулся в дом. Разговор у нас не заладился, поэтому я решил не подливать масла в огонь, и поднялся к себе в комнату. Сейчас нужно время, чтобы эмоции улеглись, а все смирились с происходящим.

Утром мы увиделись с родителями лишь мельком. Я ушёл на работу чуть раньше, едва успев позавтракать и собрать перекус.

— Тебя подвезти? — предложил отец.

— А смысл? — пожал я плечами. — От больницы до станции прямой автобус не ходит, а ехать две остановки, чтобы пройти тот же путь, несерьёзно.

На станцию я вышел даже чуть раньше, чем планировал. До дежурства оставалось полтора часа, но я старался избежать неловких разговоров. От услуг Анатолия вежливо отказался. Мне сейчас лучше побыть наедине и разобраться в собственных мыслях. План действий я уже выстроил, теперь требуется окончательно осознать неизбежность ситуации и принять новую жизнь. Если постоянно скрываться за разговорами и крутиться в колесе, как белка, проблема не уйдёт. Тут и к духовнику не ходи — если ты не в ладу сам с собой, жди проблем.

О, как я заговорил! Начал уже местными поговорками мыслить.

Ночное дежурство началось с ритуала. Бурый собрал всех в комнате отдыха и заставил повторять клятву Асклепию.

— Вы — целители «скорой помощи»! — заявил он. — Каждый из вас, выезжая на вызов, должен помнить зачем он это делает. Какие бы трудности ни ждали вас впереди, выполняйте своё предназначение с достоинством! А теперь, повторяем за мной!

Заведующий станцией знал клятву Асклепия наизусть. Причём, как я понял, он повторял её столько раз, что мог рассказать даже если его разбудить среди ночи. Честно говоря, для меня это было в диковинку, поэтому я чувствовал себя неловко. Но одного взгляда на Дашу с Таисией хватило, чтобы успокоиться — они тоже с нетерпением ждали, когда эта церемония завершится.

— И часто у нас так? — поинтересовался я, когда мы покинули станцию и направились к машине.

— Вообще Бурый грозится, что будет проводить церемонию повторения клятвы перед каждой сменой, но к нашему счастью у него много дел, и в большинстве случаев обходится без его причуд.

Первый вызов долго ждать не пришлось. Мы буквально только устроились в машине, как на планшете Артемьевой загорелся экран.

— Авария с участием нескольких машин, — объявила Артемьева. — Число пострадавших точно неизвестно. Если успеем первыми, оценим обстановку и при необходимости вызовем подкрепление.

Кузьмич включил сирену и помчался на самый край города. Неужели из семи оставшихся экипажей нет никого, кто мог бы подскочить к месту аварии раньше нас?

— Тяжёлая будет ночка, — пробормотал себе под нос водитель. — Если началось с тяжёлого вызова, то и всё дежурство таким будет.

— Кузьмич, не душни! — поморщилась Артемьева. — Тут и так нервничаешь, ещё ты нагнетаешь.

К счастью, машины нас пропускали без проблем. Прямо перед «скорой» разъезжались в стороны и освобождали дорогу. Мы пролетели два светофора на красный, и всего за одиннадцать минут долетели до места вызова.

Ситуация была понятна без лишних объяснений. Легковой автомобиль вылетел на встречную полосу, обгоняя едущую впереди машину, и врезался в принадлежащий птицефабрике грузовик. Водитель грузовика попытался затормозить и вывернул руль, но не хватило буквально несколько секунд. После лобового столкновения более тяжёлая машина утащила «легковушку» в кювет, а водитель третьего автомобиля, едущий следом за легковушкой, пытался избежать столкновения и сам вылетел с дороги. Трасса была завалена перьями и какой-то жидкостью, смешанной с машинным маслом.

— Что встали? Работаем! — закричала Артемьева, выскочив из машины. — Мне нужна диагностика состояния пациентов! Тим, ты берёшь легковушку в кювете, Вадик, на тебе водитель грузовика!

Я сбежал в кювет и встретился взглядом с водителем, который выбрался из машины и ошарашенно пялился на меня.

— С вами всё в порядке? Кто ещё есть в машине? Есть пострадавшие?

Эти вопросы должны были сэкономить время и разговорить бедолагу. Всю необходимую информацию я и так получу самостоятельно, заодно перепроверю слова.

— Я сам ехал! — ответил он. — Из машины не выходил, пока вы не приехали. Но я пострадал, мне нужна помощь!

Внутреннее зрение показало рассечение брови, учащённые сердцебиение и дыхание. По факту он просто испугался и разбил голову об руль машины, потому как не был пристёгнут ремнём безопасности.

— Тим, что у тебя? Докладывай! — приказала Артемьева, которая уже справилась со своей задачей.

— Один лёгкий. Даша, обработаешь рану?

Дьячкова уже бежала по склону вниз с чемоданчиком в руках.

— Все свободные целители сюда! — послышался голос Артемьевой. Похоже, у неё ситуация куда серьёзнее. Хотя, я и не сомневался. Учитывая повреждения машины, чудо, если водитель легковушки вообще остался жив.

— Я хочу, чтобы меня осмотрел целитель! — возмутился мужчина и схватил меня за руку. — Я истекаю кровью!

— Слушай, истекающий! — я резко повернулся к паникёру и рывком высвободил руку. — Сейчас девушка остановит кровотечение и обработает рану, а потом я тобой займусь. Вылечим рассечение, не переживай. Через пару дней едва тонкий след останется.

Чтобы он не проявлял агрессию, я использовал успокоительную волну. Пусть немного успокоится, а то слишком опасен в таком состоянии. Ещё на Дашу накинется по какому-нибудь поводу, а никого рядом не будет, чтобы помочь.

К искорёженной машине пришлось пробежаться по бездорожью. Извлекать тела пострадавших из машины мы не решились, ожидая прибытия спасателей. Это дело по их части. И чуть позже, запустив диагностику, я понял почему Артемьева не торопилась. Водитель получил травмы, несовместимые с жизнью. Черепная коробка разлетелась на куски, рёбра сломаны, внутренние органы вообще в ужасном состоянии. Зато сидевшая рядом с ним женщина нашла в себе силы открыть дверь и выбраться наружу, но сейчас лежала на спине без сознания.

— Остановка дыхания, сотрясение мозга и глубокий порез шеи, — объяснила Таисия, избавив меня от необходимости проводить диагностику самостоятельно.

— Западение языка! — заметил я и склонился над женщиной. Её ещё можно спасти. Если бы тот болван не заперся в машине, а хотя бы попытался оказать помощь, шансы были бы куда выше. Всего-то зажать рану на шее и обеспечить самостоятельное дыхание. Думаю, женщина некоторое время была в сознании, пока не отключилась от потери крови.

Мне пришлось хорошенько потратить энергии, чтобы исцелить глубокий порез. Остальное взяла на себя Артемьева.

— Констатируем смерть водителя до прибытия экипажа «скорой помощи», — заявила старшая целительница, передавая информацию диспетчеру. — Состояние организма не поддающееся реанимации. Остальные пострадавшие получают помощь, задействование дополнительных экипажей не требуется.

— Нужно переливание крови для женщины, — заметил я. — Что с водителем грузовика?

— Потерял сознание от волнения, — доложил запыхавшийся Вадим. — В остальном ничего опасного. Парочка ушибов и повышенное сердцебиение.

— А если сердечный приступ хватит? — насупилась Артемьева и повернулась ко мне. — Тимофей, посмотри что с водителем, а потом помоги Даше. Женщину беру на себя.

Я не стал спорить с Таисией и сделал ровно так, как она просила. Несмотря на то, что она была старшей целительницей и немного старше, я никак не мог заставить себя назвать её Таисией Кирилловной. Просто по имени как-то слишком официально, но и Асей называть неуместно — сразу чувствуется какая-то фамильярность.

Пострадавшего водителя я застал жалующимся Даше на целителей.

— Оставил меня истекать кровью! Как так можно? Вы же Асклепию клятву давали!

— А у вас, как я погляжу, энергии через край, — заметил я. — Ну-ка, посмотрите на меня.

— Зачем это? — насупился мужчина.

— Хочу проверить ваше глазное дно, а заодно посмотреть в ваши бесстыжие глаза. Из-за небольшой царапины устроили истерику, тогда как люди находились на грани жизни и смерти.

— Это у меня-то царапина? — вспыхнул мужчина. — Всё лицо было залито кровью!

— Аптечка вам в машине для чего? Чтобы размахивать ей перед инспекторами дорожно-постовой службы, когда они попросят её предъявить? Почему не оказали помощь? — накинулся я на водителя.

— А почему я должен вашу работу делать? — удивился он. — Оказывать помощь — это ваша обязанность, вам за это деньги платят.

— А вам тоже заплатить нужно, чтобы вы человеку помогли? — вмешалась Даша. — Бесплатно вы и пальцем не пошевелите?

— Причём здесь это? — возмутился мужчина. — Я откуда знаю что можно делать, а что нельзя? Я же не профессионал. А что, если что-то не так сделаю? Вы же потом на меня всех собак повесите.

— Лучше плохо оказывать помощь, чем совсем никак. Так у пострадавшего хоть какие-то шансы появятся, — заметила Дьячкова.

— Не скажите, Дарья Константиновна, сдуру ведь можно и рёбра сломать, — важно заметил Вадим, который от нечего делать поплёлся следом за мной и сейчас торчал без дела.

— Речь не о том, чтобы давать какие-то лекарства или самому провести операцию. Достаточно элементарной помощи. Но вы даже не подошли к человеку, которому требовалась посильная помощь.

Паникёр притих и от госпитализации отказался, а вскоре сел за руль и укатил по своим делам. Водитель грузовика остался общаться с инспекторами, а мы отвезли женщину в больницу. Она всё ещё находилась без сознания и нуждалась в срочном переливании крови, но наши возможности ограничены, а в отделении ей помогут. Чуть позже подоспела другая бригада, которая отвезла погибшего мужчину в морг. Только справились с одной аварией, случилась другая.

— Мотоциклист столкнулся с автомобилем на Суворовском проспекте. Мы буквально в соседнем районе, — заметила Артемьева.

— Дай-ка взгляну! — попросил Кузьмич. — О! Быстро домчим! Сейчас повернём вот здесь и… теперь прямо.

— Что-то сегодня много аварий, — заметил Голицын.

— Закон парных случаев, — отозвался наш водитель. — Есть такая примета: случись один инцидент, и он может повториться.

— Ерунда это всё! — не согласилась Артемьева. — Простое совпадение, не более.

— Верите вы в приметы или нет, но они сбываются, — отозвался Кузьмич и сбросил скорость. — Кажется, приехали. Дальше своим ходом.

Пришлось немного пробежаться, потому как Кузьмич никак не мог подъехать ближе из-за скопления машин.

— Что у вас тут? — поинтересовался я, первым добравшись до места аварии.

— Пацан без сознания, — принялся объяснять мужчина. — Сам не знаю откуда выскочил. Я ехал по своей полосе, соблюдал скоростной режим…

— С вами-то понятно. Приберегите историю для инспектора, — отмахнулся я.

Слушать оправдания водителя не было времени. Мальчишка получил тяжёлые травмы и находился без сознания. Картина быстро выстроилась в меня в голове: несовершеннолетний парень управлял питбайком, не предназначенным для дорог общего пользования, не справился с управлением и вылетел на встречную полосу. А дальше уже дело техники. Даже если оба соблюдали скоростной режим, удар случился на скорости выше ста километров в час. Вообще чудо, что парень ещё дышит.

Внутреннее зрение показало перелом двух рёбер, обеих рук, шеи, а ещё сотрясение мозга. Шлем, спасший парню жизнь, валялся рядом. Хорошо, хоть догадался его надеть, иначе нам можно было не спешить на вызов. Таисия уже присела рядом и приложила руки к вискам парня, накачивая энергией его тело, чтобы избежать отёка мозга. Я присоединился к женщине, но занялся осколками рёбер, которые при транспортировке до больницы могли пробить лёгкие или другие внутренние органы. Это в больнице будут лечить повреждения, а наша задача — стабилизировать состояние и обеспечить безопасную транспортировку. К сожалению, без госпитализации тут не обойтись, а лечение займёт не меньше трёх дней. Зато урок парню будет на всю жизнь.

— Где он только денег взял на этот дырчик? — проворчал мужчина, склонившись над нами. — Наверняка родители купили. Чем только думали?

— Уйди! — приказал я ему, потому как своей болтовнёй он только сбивал концентрацию и мешал лечить.

Пока мы возились с парнем, на место аварии приехали дорожные инспекторы — местный аналог наших служб.

— Даша, свяжись с детской больницей на Углова, и попроси, чтобы готовили операционную в отделении общей практики. Мы везём к ним пациента после дорожно транспортного происшествия.

Только глубокой ночью нам удалось заехать на станцию перекусить. Я ждал этого момента, потому как здорово проголодался. Но на самом деле у меня был ещё один план.

— Угощайтесь! — заявил я, выставляя на стол пять небольших контейнеров с едой.

— Это что? — удивилась Таисия.

— Вареная куриная грудка с овощами. Надеюсь, все едят помидоры и цветную капусту? Лук и чеснок не стал добавлять, потому как нам с людьми общаться, а перебить запах изо рта будет проблематично.

— Благодарю, я со своим, — ответил Кузьмич. — Угощайтесь, кто будет, а то мне жена вечно побольше кладёт, а я столько не съем.

Водитель развернул на столе газетку, в которую были завёрнуты нарезанное кусочками сало, ржаной хлеб и парочка картофелин в мундире. Через минуту на импровизированном блюде появились огурцы и бутерброды с ветчиной. Да, этот раунд остался за Кузьмичём. Сало пахло так заманчиво, что я не удержался и угостился кусочком.

— Я такое на ночь не ем, — покачала головой Даша. — Вредно для фигуры.

— Всё со своими полезными ужинами возитесь, — проворчал Кузьмич. — Так голодными и останетесь. Дашка, куда тебе худать? Ты и так тощая, как тростинка.

— Вот поэтому и не хочу на ночь переедать. Сейчас как тростинка, а если буду есть всё подряд посреди ночи, буду как бочонок.

— А я за фигурой не слежу, поэтому угощусь, — отозвался Вадик и схватил бутерброд. Расправившись с ним в два счёта, парень принялся за предложенный ему контейнер с куриной грудкой и овощами. Вот она, студенческая жизнь, когда с аппетитом съедаешь всё, до чего дотянешься.

— У нас тут настоящий пир получился, — со счастливым выражением на лице заявил Вадик. —

— Плохая это примета, друзья, — покачал головой Кузьмич. — Чем больше еды с собой берёшь, тем выше шанс, что не дадут поесть, и голодным всю смену проездишь.

— Но мы-то вон сколько набрали, и никто… — начал было Вадим, но его оборвал противный писк на планшете Артемьевой.

— Кузьмич, зачем? — простонала старшая целительница, сжимая в одной руке яблоко, а другой открывая сообщение. Пробежав глазами по экрану, она поднялась и направилась к выходу. — Сворачивайте пир, у нас новый вызов!