Глава 9 · Переделка

Моё участие в переговорах не прошло незамеченным, и уже на следующий день на станцию пришло благодарственное письмо, отчего Бурый был повергнут в шок.

— Некрасов, я чего-то не понимаю, — пробормотал заведующий. — Тебя прислали на перевоспитание, я отправил тебя в самую сложную бригаду, а через неделю мне уже благодарственные письма шлют. Причём, от кого? От городского отдела охраны порядка!

— Исправляюсь, Валерий Дмитриевич, — расплылся я в улыбке.

— Да я вижу! Быстрее, чем я думал. Вот откуда вы такие берётесь?

— Мама говорит, аист принёс, а отец по секрету рассказал, что в капусте нашли. В общем, показания расходятся.

Мой ответ здорово повеселил персонал станции, а Бурый закатил глаза, махнул рукой и ушёл в свой кабинет.

— Мог бы и спасибо сказать, — обиженно произнёс я, когда все перестали смеяться. — Я тут жизнью рискую, людей спасаю от самих себя, даже стражи порядка нашли возможность поблагодарить, а он…

— Скажи спасибо, что не заставил клятву Асклепию повторять. Вот самый большой подарок, — успокоила меня Артемьева. — Идём в машину, а то смена начинается через пять минут, а мы ещё прохлаждаемся.

Начало смены оказалось достаточно простым. Несколько вызовов оказались без серьёзных проблем, госпитализация никому не потребовалось, и мы незаметно расслабились. Кузьмич твердил о том, что раз начало пошло гладко, то и до конца смены всё должно быть хорошо, но ни я, ни Артемьева в слова водителя не верили.

— Так, родные, едем на Айвазовского, дом четырнадцать! У мужчины закружилась голова, упал и сильно ударился головой. Предположительно сотрясение мозга и сильное рассечение.

— А что, ближе никого нет? — удивился Кузьмич. — Нам ведь минут пятнадцать через центр ехать, а по окраине крюк давать себе дороже.

— С мигалками проскочим, — заверила его Таисия.

— Так я с ними и считал!

Пришлось действительно включать сирену, чтобы проехать загруженные перекрёстки. До нужного адреса добрались через семнадцать минут — Кузьмич ошибся всего на две минуты. Поднимаясь по ступенькам на седьмой этаж, мы искренне надеялись, что успеем.

Дверь нам открыл мужчина, прижимавший к голове железную миску.

— Седьмая бригада Темерницкой службы скорой целительской помощи, — протараторила Артемьева, протискиваясь мимо него в квартиру. — Где пострадавший?

— Я пострадавший!

— Вы же сказали, что не можете встать, сильно ударились, жаловались на обильное кровотечение.

— Конечно, жаловался! А что, мне всё это время, пока вы едете, на полу лежать? Я собрался с мыслями и сам начал оказывать себе помощь. Вон, смотрите, кровотечение есть. Все салфетки в крови.

Вадим хмыкнул и поспешил выйти на лестничную площадку, чтобы не смущать хозяина квартиры, а Даша закатила глаза. Да, при ударе образовалось небольшое рассечение, но его и зашивать нет смысла.

— Вижу лёгкое сотрясение головного мозга, ушиб шейного отдела. Вы согласны на госпитализацию, или потерпите до утра, а потом поедете в поликлинику на приём?

— Я не собираюсь ждать до утра! Мне и так пришлось прождать двадцать минут, пока так называемая скорая помощь соизволит явиться на вызов. Я требую оказания первой помощи и госпитализации, — закатил истерику мужчина.

— Хорошо, сейчас сделаем, — пообещала Артемьева. — Даша, займись. Сделай всё по полной программе.

Дьячкову не пришлось просить дважды. Тут в дело пошли обезболивающие уколы, компрессы, ворот для шеи. Всё, на что хватило фантазии у девушки. Справедливости ради мы всё-таки влили немного целительной энергии для поддержания организма. Через несколько минут манипуляций мужчина уже сам успел пожалеть, что обратился за помощью.

Спускался он сам, о чём успел ещё раз пожаловаться.

— Это он что ли головой ударился и при смерти лежал? — удивился Кузьмич, когда мы вывели пострадавшего. — Нет, я верю в нашу медицину, но не настолько же!

Жаль, нельзя было погружать этого скрягу в целительный сон. Я бы с огромным удовольствием усыпил его и ехал в больницу в полной тишине, но при сотрясении делать это крайне нежелательно. Пришлось спасаться юмором.

— Кузьмич, дай сирену включить, — заканючил я, когда мы подъехали к перекрёстку и стали на светофоре.

— Ещё чего! Нельзя просто так включать, это тебе не игрушка.

— А постовым, которые мимо нас пролетели и свернули в ресторан, значит можно? А мы, между прочим, в больницу пациента везём на госпитализацию. У нас, возможно, человек умирает.

— От обычной шишки на лбу ещё никто не умирал, — отмахнулся водитель.

— Как знать, — продолжал я гнуть свою линию, поднимая настроение коллегам. — Почему ведь раньше не умирали? Потому как всегда вовремя получали помощь. А мы тут во втором ряду плетёмся. Что, если он от скуки загнётся?

— Между прочим, я всё слышу! — обиженным тоном заявил мужчина.

— Мы и не сомневались, — парировал Кузьмич. — Это же надо до такого додуматься! Из-за обычной шишки «скорую» вызывать! А потом удивляемся, что наши бригады подолгу на вызов едут.

Мужчина действительно перегнул палку и наплёл с три короба, чтобы мы скорее ехали к нему. Выслушав его жалобы, диспетчер поставила его вызов в приоритет, а могла бы и попросить немного подождать.

Только мы избавились от этого нытика, на планшет Артемьевой пришло новое сообщение.

— Вызов в тренажёрный зал «Абсолют», — объявила Таисия. — Парень получил травму и потерял сознание. Более подробная информация отсутствует.

— Но ведь угрозы жизни нет, — удивился Вадим. — Разве не могут его отвезти в отделение, или в травмпункт?

— Обращение поступило, значит, мы должны отреагировать, — объяснила Артемьева. — Да, это не первоочередной вызов, но раз другого у нас нет, можем поехать незамедлительно. И потом, мы ведь не знаем всех подробностей. Может, на него упала штанга, и он получил серьёзную травму. Или упал при потере сознания…

— Что за день такой? — выругался Кузьмич. — Вот увидите, скоро начнут вызывать «скорую», чтобы пакеты с магазина домой довезти: «Спасите, я нёс тяжеленный пакет и потянул мышцы на руке. Боюсь, мне грозит ампутация! Приезжайте скорее и спасите меня, а заодно помогите донести пакет с продуктами на двадцать пятый этаж». Тьфу!

Водитель круто повернул, поэтому нам пришлось ухватиться за ручки, чтобы не рухнуть на пол, а разговор прервался сам по себе.

— Кузьмич, не картошку везёшь! — возмутился Вадим, придя в себя.

— А я что могу поделать? Тут машины на встречную полосу вылетают. Видимо, думают, что если перед «скорой» выскочить, то их сразу откачают в случае чего, — отозвался он.

На месте мы оказались всего за пять минут, потому как ехать было недалеко. Куда сложнее оказалось найти парковку. В поисках свободного места Кузьмич протянул до соседнего здания и остановил там. Только выбрались из машины, как стали свидетелями странной ситуации. Из дверей спортивного зала выносили человека без сознания.

— Быстрее! — скомандовал мужчина в деловом костюме, едва дыша от напряжения. Судя по всему, такая ноша ему была не под силу. Второй оказался более крепким. Возможно, охранник. — Сейчас «крылышки» примчатся, а мне проблемы не нужны.

— И куда его? — поинтересовался громила.

— Вон, спортивная площадка рядом. Оставим там, а если спросят почему вызывали, скажем, что увидели из окна, как ему стало плохо.

— Интересный у вас подход к клиентам, — громко произнесла Артемьева, привлекая внимание.

— Явились! — вздохнул мужчина, опустив ношу, так и оставшись стоять посреди прохода.

— Кто вам давал право транспортировать пострадавшего в бессознательном состоянии? — напала на него Таисия.

— Да что с ним будет? — рассеянно произнёс мужчина, с опаской покосившись на бедолагу, который до сих пор оставался без сознания.

Разумеется, мы погрузили его на носилки, но осматривали уже в машине. Артемьева категорически была против того, чтобы проводить диагностику и лечение на холодной и пыльной земле.

— Всё понятно, гипертермия энергетических каналов, — поделилась наблюдениями целительница.

— Гипер… Что? — переспросил Вадим, выручая меня из сложной ситуации, потому как я тоже не понял термина, и мог только догадываться о его значении. Увы, память упрямо молчала.

— Перегрев, — объяснила Артемьева. — Он щедро использовал энергию, чтобы выжать нужный вес, и перестарался. Кстати, видите фиссуру на ядре? Может остаться цикатрикс на этом месте, а это требует серьёзной операции на энергетическом теле.

— Честно говоря, я половину сказанного не понял, — признался Голицын.

— Вадим, как ты собираешься стать целителем, если не знаешь элементарных терминов? Как ты вообще добрался до этапа стажировки?

— А я-то что? Главное, лечить умею.

— Учитывая, что ты совершенно не знаешь терминологию, сомневаюсь, что и практика у тебя на должном уровне.

— А вы дайте себя проявить! — оживился парень.

— Боюсь, наши пациенты этого не переживут. Даша, приведи нашего пациента в чувство, — попросила Артемьева.

Девушка запустила руку в чемоданчик, и выудила оттуда нужный пузырёк.

— Может, с помощью дара? — робко предложил Голицын.

— Если можно использовать лекарственные средства, причём, очень простые, зачем расходовать энергию понапрасну? — заявила старшая целительница. — Дар — это не игрушка, который можно бесцельно растрачивать при любой удобной возможности. Наше дежурство только началось, и никто не знает когда оно закончится. Что, если нам придётся спасать людей после крупной аварии? Представь ситуацию, когда не хватает совсем немного энергии, чтобы спасти жизнь человека, и ты смотришь — как он угасает, а ты ничем не можешь помочь, потому как уже отдал всё, что мог. Что ты почувствуешь?

— Не хотела бы очутиться в этой ситуации, — отозвалась Даша и поёжилась, а Вадим вообще промолчал.

— А я в такой ситуации была, когда работала ещё младшим целителем, и больше оказываться в ней не хочу.

Ненадолго повисла тишина, но Артемьева сама её нарушила.

— Диагностика, — бросила Таисия, желая, чтобы мы с Вадимом озвучили увиденное.

— Отрыв грудной мышцы, тут и так понятно, — объявил парень, указывая на тёмное пятно, которое тянулось почти от самой шеи, затрагивало часть груди, подмышку, и тянулось до живота.

— И всё? — требовательно произнесла Таисия.

— В этого разве мало? — удивился Голицын. — И так не самая приятная травма.

— Может, ещё что-то есть?

— Ну, тут разбираться надо, — отозвался парень.

— Так я и хочу, чтобы вы это сделали! — повысила голос старшая целительница, потому как её терпение подходило к концу.

Пока она наставляла Вадима на путь истинный, я уже провёл диагностику и всё выяснил.

— Отрыву грудной мышцы сопутствует перелом левой ключицы, а также перелом четвёртого и пятого ребра в переднебоковой части. Анализируя характер повреждения, могу судить, что ключицу он сломал в момент обрыва мышцы, а рёбра оказались сломаны при падении штанги.

— А ещё можно судить, что страховавший его человек, прощёлкал момент, когда его помощь была критически важна, — оживился Вадим, желая подмазаться к моему ответу.

— Молодец, Тим, — похвалила меня Артемьева, наградив довольным взглядом. — Вижу, ты не просто так носишь фамилию Некрасовых.

Да, моя фамилия в городе была на слуху. Ещё бы! Потомственный целитель в третьем поколении. Дед был известным целителем в Темерницке, отец — заведующий отделением общей практики в городской больнице, мать — старшая целительница в Центре матери и ребёнка, тётка — целительница в медицинской коллегии. Правда, с тёткой мы не общаемся, но всяко родная кровь. На мне лежал огромный груз ответственности, но прежний Тимофей совершенно не беспокоился об этом. Всё-таки иногда верно говорят, что первое поколение создаёт, второе приумножает, а третье растрачивает. Только по обыкновению речь идёт о деньгах, а в моём случае имеется в виду репутация семьи. С моим появлением в этом мире ситуация должна в корне измениться.

Даша сунула под нос бедолаге пузырёк с нашатырём, и тот невольно закашлялся, а потом поморщился от боли.

— Рассказывайте, как всё произошло, — потребовала Артемьева после того, как представила и описала ситуацию, в которой мы обнаружили пациента.

— Тренировался с большим весом, — отозвался мужчина. — Поспорили, что смогу сотню раз выжать груз, вдвое больше своего веса.

— И сколько пытались потянуть? — с неподдельным интересом поинтересовался Вадим.

— Двести двадцать.

— Да ну! — выдавил из себя парень. — И что, сделали?

— Я ведь ратник, — объяснил мужчина. — Использовал силу своего дара, чтобы поднять вес. Восемьдесят один раз всё прошло отлично, а потом случилась беда.

— Ваш организм не был подготовлен к таким нагрузкам, — объяснила Таисия. — Вы ведь должны понимать, что дар даёт вам огромные возможности, но даже они не безграничны. Мышцы и сухожилия попросту не выдержали и порвались. Теперь вас ждёт длительный процесс лечения и реабилитации. На ноги мы вас поставим дня за три-четыре, реабилитация в лучшем случае займёт неделю, но о тяжёлых физических нагрузках можете забыть надолго.

Судя по всему, мужчина уже понял свою ошибку, а потому даже не спорил.

— И кстати, советую вам сменить зал и напарников по тренировке. Если друзья толкают на такие риски, очень может быть, что к ним нужно внимательнее присмотреться. А по поводу действий администратора я вообще молчу. За такое можно и в суд подать.

Около десяти часов вечера наступило долгожданное затишье. Большинство людей разъехалось по домам, кто-то уже спал в кровати, а мы заскочили на станцию, чтобы перекусить. Особо не расслаблялись, потому как понимали, что в ночное время все болезни и проблемы обостряются, поэтому нас могли вызвать в любой момент. В этот раз я запёк в духовке индюшку с картофелем и сыром. Немного пригорела, потому как я готовил не в родительском духовом шкафу, который остался дома, а в маленькой переносной электрической печи, к которой нужно было приловчиться. Но получилось всё равно вкусно и полезнее, чем на сковороде.

От предложенных Кузьмичом бутербродов с салом я отказался, решив не переедать на ночь.

— Бригада, откладываем еду в сторону, у нас вызов! — заявила Артемьева, потянувшись за салфеткой, когда на её планшет пришло сообщение.

— Во, Ленка даёт! — удивился Кузьмич. — Сидит за стенкой и письма шлёт. Не могла открыть дверь и крикнуть?

— А как же фиксация обращения, передача вызова, статистика ведения количества выездов, расход топлива, расчёт нагрузки персонала? — завалила Таисия кучей терминов. И самое страшное — не странные слова, а то, что это всё реально учитывалось людьми. Какое счастье, что я целитель, а не бухгалтер или офисный сотрудник! От такого количества цифр не спасёт ни дар, ни пятёрка по математике.

— Что там у нас? — поинтересовалась Даша, когда мы шли к машине.

— Падение с высоты, мужчина находится без сознания, — объяснила нам Артемьева. — Едем на Чайковского двадцать четыре.

— Так этот тут совсем рядом! — обрадовался Кузьмич.

Первоначальный запал водителя пропал, когда мы свернули в соседний двор и застряли, потому как машина преградила нам проезд.

— Парковку для кого придумали? — вспылил Кузьмич, когда мы остановились перед стоящей посреди двора машиной. — Зря что ли годами просили у градоначальника решить этот вопрос? Нет, ну ты на них посмотри! Что за индюки? Они разве не понимают, что я никак не протиснусь? А ему тут совсем немного в сторону на тротуар съехать. Вон за тем столбом стать, и всё, дорога свободна. Но это же пошевелиться нужно! И самое главное, водитель сидит в машине, но никак не реагирует.

— Кузьмич, тарань! — вспыхнул Вадик. — При наших-то габаритах мы его легко подвинем.

— А ремонт кто будет оплачивать? И мне, и ему. Нет такого закона, дающего «скорой» право таранить транспортные средства, препятствующие работе.

— Жаль, я бы принял такой закон, — признался Голицын.

— Ладно, ребята, добираемся своим ходом. Не в первый раз, — ответила Артемьева, потянувшись к ручке двери.

— Так это ведь в соседний двор топать! Минут пять идти, — возмутился парень.

— А ты предлагаешь тут сидеть, пока пациент умирает? — вспыхнула старшая целительница. — Как освободится дорога, подъезжайте к подъезду.

— Погоди, сейчас проедем! — отозвался водитель и зажал сигнал.

Очередная попытка возымела действие.

— Что ты мне сигналишь? — заорал бузотёр, выскочив из машины с битой. — Сейчас я тебе эту дудку сломаю!

— Не трожь машину! — вскипел Кузьмич.

За долгие годы работы машина стала для него, как родная. Вместо того, чтобы закрыться внутри, он распахнул дверь и выскочил наружу. В руках водителя появилась монтировка, а из машины нарушителей появилось ещё трое парней.

Голицын вжался в стену машины и с огромными от страха глазами следил за происходящим, а я не стал отсиживаться. Вчетвером эти молодчики точно Кузьмичу кости пересчитают. Пусть попробуют нам двоим. Я уже успел оценить возможности целительского дара и понял, что большой поток энергии, направленный в одну точку, может сделать очень больно. Достаточно выжечь энергетический узел, и вот человек уже хватает воздух ртом, или теряет сознание. Смотря куда попасть. Тут тоже нужно действовать с умом, чтобы не убить, а просто вывести из строя.

Второй вариант — накрыть площадь успокоительной волной энергии, чтобы отправить в царство Морфея всех четверых. Но главная загвоздка заключалась в том, что мне нужно время, а я очень сомневаюсь, что эти ребята подождут минутку-другую, пока я закончу.

И вообще, я не особо рассчитывал, что мы вдвоём отобьёмся от этой шайки, а потому достал телефон и сделал важный звонок.

— Чайковского, двадцать два. Нападение на экипаж скорой помощи, нужна поддержка. Срочно!

Кузьмича взяли в оборот, поэтому я убрал телефон и помчался на помощь. Водитель прижался к машине и размахивал монтировкой, не давая обидчикам подобраться поближе. Один из особо ушлых парней улучил подходящий момент, перехватил руку водителя и ударом ноги повалил того на землю. Вся стая тут же бросилась пинать его, поэтому оставаться в стороне я не мог.

Мощный разряд энергии ударил в спину ближайшему ко мне дебоширу, тот споткнулся, а потом завалился на бок и распластался на земле. Остальные заметили потерю сообщника и повернулись ко мне.

— Отошли от него, живо! И машину свою уберите. У нас пациент в тяжёлом состоянии, а вам тяжело дорогу уступить. Если с ним что-то случится, ответите по всей строгости закона.

— Сейчас ты в тяжёлом состоянии будешь, — пригрозил мне громила, шагнув навстречу. — И не думай, что дар поможет. Меня твои фокусы не проймут.

Одного взгляда на энергетическое тело оказалось достаточно, чтобы понять, что у этого громилы тоже есть дар. Вот только я готов поспорить, что это не целитель.

Ничего, поборемся! Кузьмич лежал на земле и пытался найти силы, чтобы подняться, а я приготовился дать бой сразу троим противникам.

В этот момент на въезде во двор загрохотал мотор, и все невольно повернулись на шум. На бешеной скорости во двор влетел мотоцикл с коляской, в которой сидел пассажир, а следом за ними мчался внедорожник. Они затормозили прямо перед нашей машиной и бросились на оторопевших хулиганов.

— Наши подоспели! — заорал из глубины салона Вадим.

Я узнал военную форму казаков. Быстро Емельянов сориентировался. Я думал, они подоспеют на шапочный разбор, а оказалось, что примчались как раз вовремя. Хулиганы запрыгнули в машину и попытались скрыться, но казаки обступили её и подняли в воздух. Явно ратники работают. При всём уважении, но обычные люди не поднимут вверх машину с четырьмя пассажирами.

— Вира, ребятки! Наподдай! — скомандовал тот, что был с пышными усами и кучерявой шевелюрой.

Машину швырнули в сторону, и она перевернулась на крышу, а казаки рассмеялась и обступили нас.

— С негодяями разобрались, дорога свободна. Можете возвращаться к выполнению своих обязанностей, — отрапортовал опешившей Артемьевой кучерявый казак. — Кстати, атаман Емельянов передаёт привет и приглашает в гости.

Казаки исчезли так же быстро, как и появились, мы даже не успели их поблагодарить. А горячие головы выбрались из перевёрнутой машины и поспешили удрать, пока их обидчики не передумали, и не отстегали их нагайками. О крутом нраве казаков и суровом наказании за проступки в Темерницке знали все, и желающих испытать судьбу не нашлось.

— Кузьмич, ты как? — я присел рядом с водителем и запустил диагностику.

Рассечение брови, но сотрясения мозга, к счастью, нет. Несколько гематом на груди, но рёбра целые. Нос расквашен, но не сломан. В принципе, можно немного поработать, и будет как новенький.

— Тим, займись Кузьмичом, а мы на вызов. И так времени потеряли непростительно много.

— Да в порядке я, — отозвался водитель, но послушно выждал, пока я его подлечу.

Когда мы подъехали к подъезду, Артемьева уже оказывала помощь, а Даша накладывала шины на сломанную ногу парня и пыталась закрепить шею.

— Повезло, что деревья растут возле самих окон — они немного задержали падение, — объяснила Таисия. — Но придётся срочно доставить его в больницу, состояние крайне тяжёлое, а помочь чем-то ещё мы на месте уже не сможем.

— Сейчас погрузим! — успокоил целительницу Голицын и потянулся за каталкой.

Со двора мы выехали минут через двадцать после происшествия. Перевёрнутая машина всё ещё лежала на крыше. Сейчас я присмотрелся и увидел, что ей здорово досталось. Крышу придётся менять, лобовое и ветровые стёкла вставлять заново, водительскую дверь тоже под замену — машина впечаталась в ствол дерева, и на двери осталась глубокая вмятина.

— Интересно, не влетит казакам? — забеспокоилась Даша, осматривая место драки.

— А кто на них донесёт? Эти оборванцы? Так им же самим прилетит за нападение на сотрудников «скорой помощи», создание ситуации, опасной для жизни пострадавшего, а при желании ещё кучу статей можно найти.

— Николай Кузьмич, а вы в следующий раз не выходите из машины в таких ситуациях, — принялась поучать водителя Артемьева.

— Так ведь машину побьют! — отозвался водитель. — Я и так её из последних сил ремонтирую. Вдруг совсем развалится, на чём потом ездить будем?

— Вадим, а ты почему не вмешался, когда драка началась? — поинтересовалась Даша.

— А что я сделаю? — принялся оправдываться парень. — Вы же сами видели, там ратник с ними был.

— Но Тим ведь вмешался, а ты отсиделся.

— Вот Тим и получил бы за то, что лез, куда не следует, — невозмутимо ответил стажёр.

С его позицией можно было поспорить, и я даже открыл рот, чтобы возразить, но тут Кузьмич застонал и вывернул руль, сворачивая на обочину дороги. Причём, всё случилось так резко, что мы едва не рухнули на пол.

— Кузьмич, ты чего? — удивился я.

— Сердце… — прохрипел водитель, сползая вниз с сидения.