Алексия

Интуиция привычно молчала, а простая логика бурчала, что занятие было лишним. В последние дни я сливала и восстанавливала резерв слишком часто – возможно прямо сейчас мне следовало отсидеться в стороне.

Зато там, у постели Кэйра, я просто подчинялась приказам, а тут, наконец, начала понимать и теорию. Дрэйк всё-таки неплохо её объяснял.

Без эликсиров эти полтора часа медитации восстановили резерв примерно на треть, ко мне вернулся Арти. Компаньон молчал, но ощущалось в этом молчании что-то тревожное. Когда переходили в следующую аудиторию я даже спросила:

«Что-то случилось?»

«Да вроде нет».

Пауза, и он добавил:

«Просто состояние какое-то странное, и знаешь… Впрочем, стоп. Забудь».

Забывать не хотелось, но пришлось – в новой аудитории ждал не абы кто, а ректор. Оказалось, что занятие по истории магии будет вести он.

Невысокий, статный, неопределённого возраста. Он наградил пристальным взглядом сначала меня, а затем второй, ещё не выпитый стакан.

Я, когда села за стол, ответила тем же – меня озадачивала та самая неопределённость. Понятно, что у магов всё иначе, но случай с ректором как-то неуловимо выходил за грань.

Я помнила Бертрана с его очевидным старением, помнила Эпикура. Второй, в отличие от первого, выглядел довольно молодо, но было очевидно, что мальчиком глава рода Гавальдо был ну очень давно. А глядя на ректора я не понимала.

– Добрый день, студенты, – мягко и довольно доброжелательно произнёс он. – Начнём?

А вот тут началось приятное. Во-первых, лекция была совершенно обычной, наподобие тех, что слушала когда-то в другом, в законченном давным-давно институте. Во-вторых, я порадовалась тому, что наконец начала заполнять пробелы по устройству этого мира. Приятность третья – тема была интересна и близка.

– Итак, вернёмся в самое начало? – риторически спросил ректор. – К основе основ?

Этой основой оказалось нечто, что называли Колыбелью магии. Некий объект, скрытый глубоко под землёй. Место, рядом с которым в некоторых людях просыпались особенные способности, к которому стремились искатели силы.

И месту, где впоследствии возвели Первохрам.

До обнаружения Колыбели, магии в людях не было. А после – магия медленно пошла в мир. Создание Первохрама стало особенной точкой в истории, а сам храм являлся одним из ключевых исторических объектов. Нам даже показали гравюру предположительной реконструкции, которая утверждала – строение состояло не только из колонн.

Это было полноценное, больших размеров здание. Сердцем храма являлся зал, где стояли те самые колонны, а вокруг высилась крепостная стена.

До появления храма магическая энергия словно рассеивалась в пространстве и воздухе, а теперь начала оседать в камне, благодаря неизвестной ныне живущим технологии, особой архитектурной структуре. Скопившись в колоннах и самих стенах, магия стала более концентрированной и доступной. Люди приходили, чтобы прикоснуться к колоннам, и магию получали абсолютно все.

Храм располагался в гористой, труднодоступной местности, но желающих всё равно хватало. Мир постепенно менялся… А лучшее применение любой эффективной технологии, как известно, война.

В какой-то момент конфликтов и стычек стало слишком много, а магия превратилась в главный атрибут, главное оружие. Тут я невольно ухмыльнулась. Не выдержала. После того, как ректор заявил, что маги древности были сильнее, сразу вспомнилось про солнце, которое всегда ярче, и траву, которая зеленей.

Но если без шуток, люди, как ни банально, хотели ещё. Больше силы, больше магии и власти. Самыми сильными магами были и оставались жрецы Первохрама, которые, в какой-то момент, сказали «стоп».

Они закрыли храм и создали неких защитников. С этого момента за стену допускались только будущие послушники.

Людям это не понравилось, и начались нападения… Самое масштабное из них закончилось тяжелейшим кровопролитием, жрецы уложили тьму народа.

А потом случилась самая великая магия из всех – жрецы подняли горы. Это следовало из нескольких исторических очерков, которые сохранились с близких к событию времён.

Современные исследователи считали, что именно это вмешательство спровоцировало последовавший катаклизм – тектонические колебания и сдвиги, в результате которых ни гор, ни самого Первохрама вообще не стало.

Всё рухнуло. Зато магия, в общем-то, никуда не делась. Теперь она жила в человеческой крови.

Слушавший лекцию Арти проворчал о том, что магия от поколения к поколению всё равно вырождается. Что процесс будет чрезвычайно долгим, и что-то может ещё измениться, но пока так.

«Вспомни тех же правящих, – сказал он. – Они одни из сильнейших, и их очень мало. Большинство древних родов очень немногочисленны».

А я опять вспомнила Бертрана…

Немногочисленны, угу. Новых наследников ему подавай.

К концу лекции моя голова немного вспухла, и я, разумеется, была единственной, кто утомился. Для остальных первокурсников информация новостью не являлась, хотя возможностью задать вопросы воспользовались сразу несколько парней.

Разумеется, их интересовали жрецы. Благодаря диалогу сокурсников и ректора я узнала, что жрецы тоже погибли. А заодно о том, что источником их невероятной мощи являлись специфические артефакты с прозаичным названием «око жреца».

– Я недавно читал, что… – начал Нил, и тут же углубился в тему технологии.

Снова непонятное, но я слушала. Суть сводилась к тому, что технология создания «ока» не имеет даже предположений. Это было что-то совсем уж специфическое. Жрецы изготавливали их сами для себя.

Причём владение артефактом являлось последней стадией посвящения. Но тоже, в общем-то, не важно.

– Лорд Тангон, – подняв руку, обратился к ректору Курт. И это было первое обращение по имени – я тут же аккуратненько это имя записала. – Как вы считаете, обладание подобным артефактом в наше время… к каким бы политическим последствиям привело?

На первой части вопроса я слегка взбодрилась, а на второй сдулась. Политика.

Даже не так: политика и мужчины? Может не надо? Может…

Увы, мне не повезло. Лорд Тангон пошёл в рассуждения, а я потянулась к сумке в намерении убрать тетрадь и прочее. Я не ждала подвохов! Но когда приоткрыла свой фэнтезийный шопер, жутко напряглась.

Кинжал, который всё минувшее время вёл себя идеально, сильно вибрировал. Причём вибрация была какая-то особенно нервная. Такая, что я прикрыла шопер и мысленно обратилась к Всевышнему – только бы повезло!

Я понимала, что призрак каким-то странным образом не прописывается в памяти посторонних, что мы в академии, а здоровье у магов крепкое, и инфаркт никто не схватит. Умом понимала – катастрофы точно не будет. Но моя вечно спящая интуиция буквально встала на дыбы.

Одновременно я понимала второй принципиальный момент – я и так выделилась настолько, что хватит.

Мне нельзя привлекать лишнее внимание! Это путь к лишним приключениям, а они мне категорически не нужны.

Не хотелось, но пришлось.

Я подняла руку, невольно прервав диалог, и, изобразив смущение, попросила разрешения выйти. К сожалению, тут же последовал вопрос «зачем» – пришлось признаться про уборную.

Ректор наморщил лоб, но кивнул.

Не знаю, что подумали парни, но торопилась я так, словно ещё мгновение и случится конфуз. При этом прижимала к груди сумку, которая заметно вибрировала.

Момент везения тоже был – звонок ещё не прозвенел, меня встретил пустой коридор, а направляясь к аудитории, я действительно видела уборную.

– Лорд Эрон, пожалуйста, подождите! – попросила тихо и жалобно.

Но дедушка не подождал…

***

Впрочем, ладно, до уборной я всё-таки долетела, а вот в дверь просачивались вместе. При этом очень непохожий на себя Эрон воскликнул разъярённо:

– Тангон? В ректоры? Он сдурел?!

Он – это вероятно Дрэйк. Касательно остального – Эрон напомнил берсерка. Он стал массивнее, выше, раздулся в плечах и даже помолодел лет на двадцать.

– Алексия, ты шутишь?

Но я-то как раз не шутила и вообще молчала. Пыталась понять, что именно произошло.

Я помнила где мы, кто мы, и лишних скандалов не хотела. Поэтому сложила ладони лодочкой и взмолилась:

– Лорд Эрон, вы могли бы не орать?

Призрак всё-таки сдержался, но глазами сверкнул так, что я и сама испугалась. Даже вспомнила про несчастный коммуникатор, которым, вероятно, успею воспользоваться. В голове мелькнула паническая мысль, что этот экспрессивный мужчина может прибить и меня.

– Тангора. В ректоры, – повторил Эрон уже тише и утвердительно.

Повисла пауза, после которой я спросила:

– А что не так?

Новая пауза и категоричный ответ:

– Всё. Этот сухарь! Этот червь! Этот… Теперь ясно, почем Дрэйк не пускал меня в академию!

Снова не очень понятно, но ладно. Зато очевидно, что с ректором наша банда не дружит.

С другой стороны, не очень-то и хотелось. Ректор в друзьях – слишком сложная конструкция для первокурсницы. Мне достаточно правящих, ключевого артефакта и группы сильных, весьма борзых сокурсников-парней.

– Всё. – Выдохнул Эрон успокаиваясь.

Только вот проблема – успокоился он потому, что принял какое-то решение. Меня это напугало.

– Какой кабинет он занял? – новый, уже холодный вопрос.

– А я-то откуда знаю?

Я сказала максимально тихо, с очевидным извинением. Но дедушка угомонился только внешне – внутри кипел вулкан.

– Сейчас пойдём искать.

Это была угроза. Это был трындец!

«Арти!» – взмолилась я.

Может эта информация есть в местной ноосфере и уже подкачалась? Может Арти мне скажет?

Но лучше б не говорил. После слов о том, что лорд Тангор обитает в бывшем Эроновском кабинете, я поняла, что уровень трындеца разросся до вселенских масштабов.

Самое паршивое – здесь и сейчас у меня был выбор. Я либо иду «искать» кабинет Тангора, либо просто озвучиваю полученную от ключевого артефакта информацию. Выдохнув, я выбрала второе.

– Я их убью, – процедил Эрон. – Идём.

– Куда?

– В мой, – и это слово он подчеркнул, – кабинет.