Глава 7

Мимо золотой глыбы, к распилу которой я ещё не приступала, Дрэйк прошёл с очень тяжёлым вздохом. Он уверенно добрался до нужной двери и замер, дожидаясь, когда достану ключ.

Затем был спуск по узкой лестнице. Едва одолели первые ступени, рядом возник Эрон, а вслед за ним материализовался и Арти. На губах блондина играла этакая неоднозначная улыбка.

«Чему радуешься?» – поинтересовалась я мысленно.

«А ты забыла что в твоём хранилище лежит?»

Миг, и я испытала острое желание отправить Дрэйка обратно. Под любым предлогом. Исключительно для того, чтобы сберечь нервы этого брутального, себялюбивого холостяка.

«Поздно, – хмыкнул Арти. – Он не уйдёт».

Я тоже это понимала и печально вздохнула. Парой минут позже я покорно приложила руку к стене, напитала магический механизм своей кровью, и мы вошли в просторный, хорошо освещённый подвальный зал.

В самом центре, над углублённой в пол полуколонной мерцал символ моего нового рода. Магический цветок был великолепен, но взгляд Дрэйка быстро зацепился за кое-что другое – за куски ткани, расстеленные прямо на полу.

Они лежали прямо на полу. За всей чехардой, которая творилась в моей жизни, я так и не успела осуществить задуманное – попросить Хайса купить несколько керамических контейнеров, в которые можно упаковать бриллианты, изумруды и прочие драгоценные камни.

А завернуть их обратно в свёртки у меня банально не хватило сноровки. И вот – взгляду Дрэйка предстала этакая россыпь родовых богатств.

Высокий лорд застыл. Несколько секунд он смотрел на камни, а потом повернулся и спросил:

– Опять Гавальдо?

Я даже не сразу сообразила к чему здесь упоминание Эпикура. Но в итоге вспомнила про бриллианты, которые не так давно продавала Дрэйку в кафе.

– Нет. – Я всё-таки потупилась. – Просто Арти исследовал дом и нашёл клад.

Слащавый блондин тут же выпрямился и, не удержав в узде троллью натуру, щёлкнул каблуками. Мой главный сообщник заметно расслабился – Дрэйк уже не вызывал у него прежнего напряжения. Я не поняла в какой момент и почему это произошло.

– Клад, – задумчиво повторил Дрэйк. Внимательно посмотрел на меня, на Арти, затем и на Эрона.

Следом прозвучал не самый приятный вопрос:

– А зачем лгала?

– Ну... – Я повела плечами.

Мне не хотелось напоминать, что повода доверять правящим на тот момент не было. Я, признаться, и сейчас не очень-то им доверяла. То есть уровень доверия, разумеется, вырос, но абсолютным он не станет никогда.

А Дрэйк словно мысли прочёл. Он приблизился и, нависнув сверху, сказал:

– Алексия, мы теперь одна команда. Ты видишь как всё закрутилось? Ты, разумеется, очень талантливая, предприимчивая и чрезвычайно везучая, но без поддержки не справишься. Чтобы выиграть эту битву, нам нужно держаться вместе и быть честными друг с другом. Так зачем ты лгала?

Я, разумеется, не ответила.

Более того, я не отступила, а легонько оттолкнула Дрэйка. Одновременно поймала себя на короткой вспышке того самого желания.

Как же оно меня отвлекает! Может его можно как-то отключить?

– Больше не буду, – пообещала я и, всё-таки сделав шаг в сторону, начала оглядываться. Родовое хранилище, как и прежде, было абсолютно голым.

Прав был Арти, когда сказал, что Майрисы даже пыль отсюда украли. Ну и где нам искать это несчастное око жреца?

Идея была только одна:

– Арти, Эрон, посмотрите?

Я помнила про защиты, которые мешали призраку и артефакту проникать в эту часть дома, но ведь сейчас мы уже не снаружи, а как бы внутри этой защиты?

– Не нужно ничего искать, – перебил меня Дрэйк. – Тут и так всё очевидно.

Я не поняла и вопросительно заломила бровь.

– Присмотрись к магическим потокам.

Ну вот. Опять. Магия, с освоением которой у меня не всё гладко. Причём не потому что ленюсь!

Тем не менее бурчать я не стала. Просто выдохнула, сосредоточилась и, как могла, перешла на магическое зрение. Подвал сразу стал другим. Я увидела бегущие по стенам нити и новые, невидимые простым глазом, элементы родового артефакта – дополнительные стебли и лепестки.

Заодно обратила внимание на колонну-подставку – мерцающие магические полоски оплетали её целиком.

Собственно, практически все нити, бежали к этому каменному столбу. Или наоборот из него выходили?

– Ты уверен, что око там? – ткнув в сторону полуколонны, спросила я.

– Нет, – отозвался Дрэйк. – Но другого варианта здесь точно нет.

Я медленно кивнула, и тут в разговор вступил Эрон:

– Под этой подставкой находится главный элемент защиты особняка. Проследите за движением магических потоков – они уходят вверх и в стены.

Я посмотрела на Арти. Защитная система дома вызывала большие вопросы, была слишком уж уникальной. При этом я, разумеется, помнила слова компаньона про частичную разумность некоторых артефактов.

– Но если всё так просто, если око там, то почему его не смогли достать Бертран и Таргон? – вслух удивилась я.

Мне не верилось, что другие маги, особенно одержимый Таргон, не увидели это скопление. Оно было слишком ярким.

– Они пытались, – сказал Дрэйк, который успел приблизиться и сидел теперь возле полуколонны на корточках. – Посмотри, тут следы.

Я приблизилась и наклонилась, чтобы увидеть глубокие борозды и даже сколы. Они были у основания подставки и на каменном полу.

– Колонну явно пытались убрать, – заключил Дрэйк. – Но не смогли.

Опять не поняла.

– Почему не смогли? Ведь ломать – не строить. Достаточно как следует поработать кувалдой.

«Бриллиантовый холостяк» посмотрел насмешливо. Переспросил:

– Кувалдой? Здесь?

Смысл его иронии раскрыл Эрон:

– Девочка моя, под этим камнем такое скопление силовых линий, что рядом с ним даже дышать страшно. Если повредить такое, можно спровоцировать мощнейший выброс энергии. Взрыв, который снесёт весь квартал.

– Уничтожит весь квартал, вместе с искателями клада, – добавил Дрэйк. – А зачем мёртвым артефакты?

Я успела прийти к выводу, что если они не смогли, то и нам не светит. Но...

– Будь я создателем тайника, я бы использовал двойной замок, – неожиданно внёс свою лепту Арти. – Помните что произошло после того, как умер последний глава рода Рэйдс?

Все замолчали. Потом Дрэйк повернулся и сказал:

– Родовой артефакт уснул.

– Именно, – улыбнулся Арти. – А теперь смотрите...

Блондин тоже приблизился, тоже присел, и ткнул пальцем в этакий едва различимый прямоугольник в основании колонны. Если не присматриваться, он напоминал брак камня, но выемка имела слишком правильную форму.

На магическом плане, опять-таки если присмотреться, от родового артефакта к выемке тянулась отдельная силовая полоса.

– С этой стороны то же самое, – сказал Дрэйк.

Он нашёл второй прямоугольник, и ситуация стала ещё более странной.

– Да ничего странного, – реагируя на мою мысль, сказал Арти. – На самом деле, это обычная история. Смысл замка – пока родовой артефакт неактивен, колонну не подвинуть. А если активен... скорее всего, поможет, как обычно, кровь.

В этот миг я поймала себя на остром желании обнять Смотрителя и шепнуть ему – да, я тупая.

То есть логика была как бы понятна, но сама технология заставила волосы встать дыбом. Это какой-то аналог наших двойных ключей доступа? И если в прошлом моём мире всё было плюс-минус понятно, то тут – как такое осуществить?

«Придёт время – разберёшься. – Чтобы не смущать остальных, Арти опять перешёл на телепатию. – А пока просто проткни два пальца и приложи к прямоугольникам».

«А может не надо? Я всё-таки самозванка. Вдруг эта система, как говорит Эрон, рванёт?»

Ответить Арти не успел. Нас отвлёк Дрэйк, который предложил:

– Алексия, ну что? Попробуешь? Нужно напитать эти прямоугольники твоей кровью.

Я очень шумно вздохнула.

Потом подняла взгляд на мерцающий над нами цветок активированного родового артефакта. Реликвии, которая сразу определила во мне постороннюю душу, но, тем не менее, позволила остаться Алексией Рэйдс.

Сейчас я не обращалась к этому цветку. Ничего не спрашивала, ни о чём не просила, но взгляд неожиданно заволокло пеленой, а в голове прозвучало уже знакомое:

«Ты не посторонняя. Ты наша. Ты здесь уже воплощалась».

Миг, и туман перед глазами исчез. Голос, который принадлежал не Арти, а родовому артефакту – тоже. Я вернулась в реальность. Я всё так же сидела перед каменной глыбой, на которой покоилась реликвия рода Рэйдс, и таращила глаза.

А...

«А и плевать!» – мысленно воскликнула я.

Мне дана новая жизнь, и это прекрасно. Я очень дорожу этим шансом, но не хочу превращаться в заячий хвост, который дрожит по любому поводу. Осмотрительность тоже бывает разной, и не надо путать её с паранойей.

Итог – я вытащила из кармана коммуникатор, к которому прилагалась довольно удобная иголка, и проткнула подушечку указательного пальца левой руки. То же самое сделала с указательным пальцем на правой.

Очень быстро убрала иглу и потянулась к камню, обхватывая его с друх сторон.

В первые секунды ничего не происходило, а потом полуколонна с противным скрежетом поползла вверх.

Я благоразумно отодвинулась, а Дрэйк наоборот подался вперёд. Мы оказались рядом. Слишком близко для того, чтобы игнорировать присутствие этого мужчины, но недостаточно, чтобы от этого самого присутствия поплыть.

В нижней части полуколонны обнаружился широкий паз, сквозь который просматривалось скрытое под камнем пустое пространство. Там, в глубине, что-то поблёскивало, а стоило снова перейти на магическое зрение, как меня практически ослепило. Если у защиты особняка реально есть некий центральный узел, то это точно был он.

Силовых нитей оказалось даже слишком много. Я по-прежнему ничего не понимала в здешних защитных системах, но чуялось, что вмешиваться в эту магию нельзя.

Вот только...

– Ага, – прозвучал над ухом голос Эрона. – А вот и наша пропажа.

Объективно, пропажей артефакт не являлся, ну да ладно.

– Да, тоже вижу, – поддержал призрака Арти. И после короткой паузы: – Ну что, будем вынимать?

Вынимать не хотелось, причём не только из-за линий. Логика по-прежнему говорила о том, что око лежит там неспроста.

– Я полагаю, что око усиливает охранную систему, – в итоге сообщила я. – Вероятно оно влияет и на родовой артефакт.

– Да, – согласился Дрэйк. – Это вполне возможно.

И опять «но» – для окруживших меня мужчин, влияние артефакта ничего не меняло. А я задумалась. Я искала аргумент, чтобы отказаться от извлечения ока, но внезапно поймала одну очень важную мысль.

У меня родился план. Я очень чётко поняла, что именно нужно делать.

Без колебаний я сунула руку в паз, потянулась и, умудрившись даже не зацепить силовые нити защитной системы, подхватила крупный круглый кристалл.

Он оказался тёплым, и чем дольше держала, тем сильнее грелся. К моменту, когда я вытащила артефакт из тайника, он стал по-настоящему горячим, только отбросить злополучное око я не смогла.

Не успела. Мир неожиданно поплыл, меня саму бросило в жар, сознание померкло. Я очутилась в черноте и этаком безвремений, а потом...

***

Мы смотрели на них с крепостной стены, и картина, которую наблюдали, пугала. Это была далеко не первая армия, которая явилась под стены Первохрама, но в этот раз всё было иначе.

– Их слишком много, – сказал Хартар.

– Это не важно, – помедлив отозвался Ворг. – Их нужно убить.

Жрецы переглянулись. Взгляд Ворга был жёстким, а Хартар пока сомневался. Он получил посвящение недавно, в нём говорил человек.

– Ты слишком человечен, – вторя моим мыслям, бросил Ворг.

– Разумеется, – не стал спорить Хартар. – Но и ты не всегда был всемогущим магом.

– Я – жрец, – жёстко перебил Ворг. – Прежде всего жрец. Моя задача оберегать Первохрам и хранить магию.

– Серьёзно? – Хартар улыбнулся. – Если тебе плевать на людей, то зачем ты создаёшь тот особенный артефакт?

Ворг фыркнул и шагнул ко мне. Его рука привычно легла на мою талию, подчёркивая нашу близость.

Среди жрецов и жриц невозможна любовь в обычном её понимании, мы не создаём пары и семьи. Даже физически мы не можем позволить себе то, что позволяют люди. Но у нас, как у всех живых существ, есть право любить.

Не влюбиться в Ворга я не могла. Мы познакомились больше полувека назад, когда я, в числе прочих, проходила испытание Первохрама.

Сколько себя помнила, я мечтала стать послушницей и однажды получить статус жрицы. Я хотела быть здесь и только здесь – в месте, которое примыкает к Колыбели магии и является средоточием всех магических сил.

В детстве я слушала рассказы о том, каким был наш мир до появления магии, и они ужасали. Я видела магов, их искусство, но всегда знала – есть нечто большее. Магия, которая не знает границ.

Я мечтала. Я грезила. Я была почти одержима.

Мне стоило огромных усилий добиться разрешения родителей и, преодолев полконтинента, явиться сюда.

Я пришла в числе тех, кто, как и я, мечтали посвятить себя Первохраму. У крепостной стены нас встретил Ворг, и я окончательно утвердилась в мысли, что это место – моё.

В тот миг я поняла, что если не пройду испытания, если не сумею попасть в число послушниц, то буду жить возле стены. Я не смогу отказаться от магии и от этого удивительного мужчины. Его пронзительный, исполненный невероятной чистоты взгляд, проник в самое сердце. Поселился там навсегда.

Тогда, у стены Первохрама, я разучилась дышать, двигаться и говорить.

Ворг тоже смотрел – спокойно, с удивлением. Потом развернулся и провёл нас внутрь.

Потянулись дни... месяцы... Моя решимость только крепла, и кажется, именно она стала ключом, который в итоге открыл заветную дверь.

Я стала единственной, кто прошёл испытание и получил статус послушницы. Много позже мне позволили приступить к главному испытанию – к извлечению и приручению кристалла. Я обрела око жреца.

Всё это время Ворг был рядом. Он поддерживал и дарил тепло, рассказывал о нашей великой миссии. И, конечно, о своём артефакте... Ведь было ясно – Первохрам будет доступен людям не всегда.

Люди... они разные. А магия, которая изначально была принесена как благо, постепенно превратилась в орудие. Если когда-то двери Первохрама открывались для каждого, кто желал коснуться святыни и обрести магическую силу, то теперь нет.

Магический дар начал появляться сам по себе, передаваясь по наследству – по крови. Эта магия, разумеется, была слабее, но её хватило, чтобы магическое искусство стали применять во зло.

Люди углубились в магическую науку. Научились создавать боевые плетения, разрушительные магические элементы, даже замешанные на магии яды! С точки зрения войны, магия стала важнее, чем металл.

Войны, битвы, кровь... Жрецы, хоть и старались не покидать стен Первохрама, обо всём знали. В какой-то момент они приняли решение закрыть святыню для посторонних. Теперь к силе могли прикоснуться только послушники и послушницы, и то не всегда.

После этого началась череда нападений, но жрецы держались. Это было несложно, учитывая возможности служителей и стражей – массивных големов, созданных чтобы защищать Первохрам.

При этом все понимали – так не может продолжаться вечно, жрецы намеревались поднять горы. Полностью закрыть Первохрам для внешнего мира.

Но миссия... Многие верили, что огромное могущество дано нам не просто так. Что у могущества есть смысл, и этот смысл – люди.

– Каким бы ни было человечество, оно имеет право на жизнь, – так говорил Ворг.

Эта идея легла в основу создания того самого артефакта – особенного, ключевого, способного помочь человечеству в самую трудную минуту.

Но прямо сейчас Ворг был настроен иначе и думал о другом.

Обнимая меня, он окинул взглядом остальных и произнёс:

– Убить. Уничтожить всех. Эта армия – непозволительная дерзость. Что они о себе возомнили?

– Они хотят силы, – спокойно ответил Оргум. Он не стал продолжать фразу, ведь все и так понимали – мы не готовы эту силу отдать.

Магии в мире достаточно. То, как её применяют, противоречит здравому смыслу. А нападение на Первохрам – особая дерзость, ведь большинство тех, чьи знамёна реяли сейчас над полем, приносили клятву не нападать.

Они уже приходили сюда. Всякий раз, когда мы разбивали армии, а остатки нападавших выбрасывали белые флаги, с них брали клятву и сохраняли жизнь. Мы отпускали выживших, а сейчас... они вернулись. Не поодиночке, а все вместе. Призвав с собой других.

К храму подступила огромная объединённая армия. Королевства людей.

Я знала эти флаги. В этот раз среди них был и флаг королевства моего отца.

– Уничтожить, – после паузы согласился Оргум. – Иного варианта нет.

Остальные закивали, а Хартар всё-таки возразил:

– Людей слишком много. Прольётся река крови, будут страшные потери.

– И что? – осадил его Оргум. – Мы-то не потеряем никого.

Тут я не выдержала и тоже вмешалась.

– Войны развязывают короли, а у солдат есть жёны и дети. Нужно проявить милосердие. Не ради королей, а ради них.

На меня посмотрели абсолютно все. Я знала, что уничтожить – самый простой способ. Возможно даже лучший. Но...

– Жизнь – самое ценное, что есть у каждого из нас, – опустив глаза, сказала я. – Эти люди обречены. Давайте попробуем с ними хотя бы поговорить?