Глава 11

Глава 11

К счастью, больше никто и ничто меня не будило. Более того, я выспалась! Несмотря на ночную побудку, утром чувствовала себя полной сил и в хорошем настроении. Не спеша умылась, причесалась, переоделась в платье. Повздыхала немного, мысленно сетуя на скудность своего гардероба, и решила сразу после завтрака заняться стиркой. И Тому, если он всё ещё здесь, не помешало бы помыться и переодеться. Было бы ещё во что...

И тут меня осенило.

— Слушайте! — обратилась к своим невидимым домовым. — А не завалялась ли где-нибудь одежда прежних хозяев? У Далии ведь было три мужа. Что-то должно было сохраниться.

Не успела это сказать, как дверь в спальню с тихим скрипом приоткрылась. Невольно вздрогнула. Не то чтобы очень страшно, но... всё равно как-то стрёмно.

Пожелав себе крепких нервов, вышла в коридор и с трудом подавила дрожь. Почудилось, будто в конце коридора мелькнула тень, а в следующее мгновение я услышала, как заскрипела, отворяясь, очередная дверь.

— Намёк поняла.

Дойдя до конца коридора, осторожно заглянула в проём и увидела уводящую наверх лестницу. Пыльная, крутая, с деревянными ступенями, от которых исходил лёгкий запах сырости и времени. Приподняв юбки, чтобы не запутаться, я стала подниматься: медленно, осторожно, слыша, как под ногами скрипят старые доски.

Воздух наверху был тяжёлый и спёртый, а свет проникал через единственное окно-розу. Оглядевшись и чихнув пару раз, пришла к выводу, что здесь хранилось всё, что прошлые хозяева решили спрятать от мира: сундуки с облупленной краской, сломанные стулья, зеркала в потускневших рамах и другая мебель, часть которой была накрыта простынями. На первый взгляд, чердак как чердак. Но стоило приглядеться повнимательнее, как заметила пучки сухих трав, подвешенные к косым перекрытиям, а на полу едва угадывались стёртые временем символы. Вроде тех, что я видела в дневнике. Кстати, где он? Как приехала сюда, так больше и не видела. Неужели сумеречные утащили?

Несмотря на то, что на чердаке я была одна, ощущение чужого присутствия не покидало. И вроде бы уже пора свыкнуться, но мурашки всё равно бегут по коже.

Признаться, я была даже рада гостю из плоти и крови и почему-то надеялась, что смогла заинтересовать его бутербродами. Заставить задержаться.

— Так, одежда, — дала себе установку и шагнула к ближайшему сундуку. Крышка поддалась с протяжным скрипом. Внутри — аккуратно сложенные мужские вещи: тёмные штаны, пара сорочек, подтяжки, обувь из мягкой кожи и... хм... наверное, подштанники. На самом дне обнаружился добротный пиджак. Хотя нет, сюртук скорее. Видно, что тёплый, с подкладом. Сделан, как говорится, на совесть и на века. Век он, видимо, здесь и справил или как минимум полстолетия. Запах у одежды был не самый приятный — затхлый. Но ничего — отстираем!

Набрав целую охапку шмоток и взметнув к потолку настоящее облако пыли, чихая, поднялась. Собиралась уже спуститься обратно, как вдруг за что-то зацепилась. Вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Одежда полетела на пол, вместе с простынёй, которую я, дёрнувшись, потянула за собой. Воздух почти посерел от пыли, и, кажется, у меня скоро начнётся на неё аллергия! Шурша, простыня соскользнула на ворох тряпок, открыв моим глазам... кукольный дом. Нет, целый замок! Большой, почти в человеческий рост, с башенками, миниатюрными окнами и дверцами. Дом внутри дома... Краска на нём выцвела, кое-где облупилась, но даже в таком виде он поражал своей детализацией. Филигранная работа... Крохотные ставни, миниатюрные камины за стеклом, выточенные перила лестниц. А хрустальные люстры и картины на стенах — вообще шедевр.

Шагнув ближе, заметила на фасаде, прямо под крошечным балконом второго этажа, вырезанное изображение дубового листа. Точь-в-точь такое же, как на деревянном медальоне, который я подобрала вчера на кухне, а собираясь на вечеринку к леди Дансфорд, положила в шкатулку.

Вспомнились слова баронессы о дочери Далии, которую забрали. Кто, почему, какое имел право — непонятно. Должно быть, этот кукольный дом принадлежал её дочке. А когда девочка уехала, прабабка Элианы убрала его с глаз подальше. Чтобы не травить себе сердце воспоминаниями.

Я наклонилась, желая рассмотреть миниатюрную парадную дверь с искусной резьбой, и заметила, что та приоткрыта. Изнутри будто холодом повеяло. Отдёрнула руку, отступила.

— Так, ладно. Одежда! — напомнила себе в который раз.

Только нагнулась, чтобы подобрать свой улов, как снизу донёсся истошный крик:

— Леди! Ле-е-еди-и-и!

Это был Том. В голосе паренька отчётливо звучала паника.

— Ну что ещё… — Я подхватила юбки и, спотыкаясь, бросилась к лестнице.

За спиной что-то тихо щёлкнуло, будто захлопнулась дверца в кукольном доме.

Давно я так не бегала. Слетела по лестнице, едва не покатившись кубарем. Длинные юбки не придавали манёвренности, а выбившиеся из косы пряди лезли в глаза. Раздражённо смахнув волосы с лица, помчалась дальше, на громкое, пронзительное: «А-а-а!»

— Том! Что случилось?! — выпалила, влетая в комнату, где вчера его оставила.

Вот только парня там не оказалось, а крик, как тут же поняла, доносился из дальней комнаты, до которых ещё не успела добраться.

— Спаси-и-ите! Леди-и-и!

Рванула дальше, а ворвавшись в помещение, замерла как вкопанная. Тома занесло в ванную комнату. Не мою, а, судя по всему, гостевую. Просторную, немного готично-мрачную: ставни были закрыты, и вместо дневного света повсюду горели свечи. Романтичного в этом было мало. Один сплошной ужастик.

Но не это заставило меня раскрыть рот, а... Том. И всё, что с ним происходило.

— Не-е-ет! Отпустите меня! Вы, ненормальные полотенца! Ле-е-еди-и-и...

Ванна, полная тёплой воды, пузырей и пара, явно ждала маленького несчастного. Сам Том сидел посреди комнаты, лупя руками по воздуху и, что самое интересное, там явно было кому получать. На полу, словно эпилептик во время припадка, дёргалось полотенце, рядом сама по себе бурлила пена на деревянной щётке, и ещё один махровый монстр величаво парил над головой Тома.

Не сдержавшись, тихонько прыснула. Нет, если бы со мной случилось подобное, я бы умерла от ужаса, но со стороны...

— Я не грязный! — вопил мальчишка отмахиваясь. — Я только вчера мылся! Ну… почти вчера!

Полотенца, похоже, были с ним не согласны. Особенно то, что коршуном кружило сверху. Мгновение, и оно накрыло парня с головой, а второе, воспользовавшись моментом, овилось вокруг руки несчастного и потащило к ванне.

Том замычал, в ужасе и отчаянье, и мне пришлось вмешаться.

— Так, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно строже, но внутренне всё равно хихикала. — Хватит мучить ребёнка. Он и так напуган.

Верхнее полотенце, если так можно выразиться, снова взметнулось в воздух, а то, что махровым браслетом овило руку мальчишки, предприняло ещё одну попытку протащить его в заданном направлении. Я вскинула бровь, сложила на груди руки. Обе пушистые тряпки плавно спланировали на пол и расправились, будто бы говоря: «Ну и пожалуйста! Не больно-то было и надо! Только потом не жалуйся, что от него пахнет, как от свалки!»

Паренёк тут же отскочил и забился в угол, попеременно переводя полный ужаса взгляд с полотенец на меня.

— Что... что это?

— Сумеречные, — спокойно ответила я.

Судя по выражению лица мальчишки, он понятия не имел, что те из себя представляют, и от этого ещё больше боялся.

— Они... Они меня… тащили! — с трудом выговорил он. — Прямо из кровати и выволокли! Я спал... И тут... Леди, отпустите! — взмолился. — Я ничего никому не скажу... Я жить хочу!

— И кто тебе не даёт?

Паренёк судорожно сглотнул.

— Вы же колдунья, да? В приюте ходили слухи про древнюю колдунью в проклятом заброшенном доме. А я сразу и не понял... Иначе бы ни за что к вам не сунулся!

— Древняя? Да я всего на несколько лет тебя старше! — возмутилась и тут же мысленно себя отругала.

Ну конечно! Рейнмар ведь обмолвился вчера за ужином, что из приюта сбежал какой-то парень. А я и думать забыла про стычку Аргейла с мейром Гартеном. Но вот он, беглец в моём доме.

Офигеть просто.

— Я не колдунья, тем более древняя, и этот дом не проклят, — сказала как можно спокойнее. —Просто в нём живут такие... хм... своеобразные слуги. Сумеречные хотели как лучше: чтобы ты искупался. Не обижайся, но от тебя и правда не очень пахнет.

Щёки парня покраснели, а взгляд снова прилип к полу.

— Давай так: ты сам искупаешься, никто тебя больше не тронет. А я оставлю под дверью одежду. Она немного залежалая, но если выбирать между ней и тем, что на тебе надето... В общем, выкупайся и переоденься.

— Я лучше... — начал было паренёк.

Но я перебила:

— Приведи себя в порядок, поешь и можешь идти куда угодно. Даю слово.

Вроде бы успокоился. По крайней мере, перестал жаться в угол, вздохнул тихонько и ещё тише выронил:

— Хорошо... — добавив своё коронное: — Спасибо, леди.

— Купайся спокойно. Вещи оставлю у двери. А вы, — обратилась к любителям романтических ванн, — откройте ставни и задуйте свечи. Нашли время...

И секунды не прошло, как ванную залил яркий солнечный свет. Пламя над свечами погасло, оставив после себя лишь тонкие струйки дыма. Вздрогнув, Том всё же сделал шаг к ванне.

— И обязательно воспользуйся щёткой. — С этими словами я прикрыла за собой дверь.

Собиралась вернуться на чердак за одеждой, но, как выяснилось, в этом не было необходимости: аккуратная стопочка лежала на пуфике и, судя по виду, её успели не только выстирать, но и отгладить.

— Может, займётесь и моими нарядами?

Терпеть не могу стирать и гладить.

Разумеется, мне никто не ответил. Хмыкнув, спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Увы, на этот раз на столе не обнаружился ни кофе, ни булочки. Единственное, когда вошла, над печью весело полыхнуло пламя, и развешенные над ней сковородки дёрнулись, словно перекликаясь.

— Что, хорошего понемногу? — Борясь с желанием показать сковородкам язык, закатала рукава и первым делом стала отмывать кухонную утварь, после чего полезла в буфет за хлебом и яйцами.

Я настолько увлеклась готовкой, что не сразу услышала доносящиеся снаружи голоса. Мужские. Нахмурившись, машинально схватила кухонное полотенце и, вытирая руки, через боковую дверцу кухни вышла наружу. По узкой дорожке прошла к воротам, ещё издали заметив трёх всадников. При виде меня один из них спешился, и остальные два поспешили последовать его примеру.

— Мейр Гартен? — Я нахмурилась, стараясь за гримасой недовольства спрятать быстро нарастающую тревогу. — Что вы здесь делаете? Да ещё и так рано.

— Прошу меня простить, леди Ван’Роэль, — великан склонил голову, но без особого почтения. И тут же резко добавил: — Я приехал за своим воспитанником. Приведите сюда мальчишку!

На какое-то мгновение я опешила. Откуда он узнал?! Нигде же на воротах нет вывески: «Здесь прячется беспризорник».

Что это вообще такое?!

— Не понимаю, о чём вы, — взяв себя в руки, произнесла как можно спокойнее.

Здоровяк шагнул к воротам и ухмыльнулся:

— Так уж ли? Не понимаете?

— Не понимаю.

Он извлёк из нагрудного кармана сюртука часы... нет, компас! Одним движением пальца откинул крышку и заявил, глядя на глянцевую поверхность прибора:

— Тогда вам стоит быть благодарной, леди. За то, что мы вовремя прибыли. Видите ли, Том уже не ребёнок, а взрослый парень. И может быть опасен. Если он пробрался к вам тайком, то одному богу известно, что задумал этот душегуб. Поверьте, я знаю, о чём говорю. — Хозяин приюта попытался изобразить скорбное выражение, но получилась уродливая гримаса, пронизанная фальшью. — Впустите, и мы с ним разберёмся.

Я покачала головой.

— Этот парень... Том... никак не может быть в Грейсхольме. Я его не впускала, а дом незнакомцев не принимает.

— Но артефакт показывает... — начал было Гартен.

Я перебила:

— Артефакты могут ошибаться. Ищите своего взрослого парня в другом месте.

Я напряглась и даже испугалась, когда этот упрямец рявкнул:

— И всё же позвольте лично убедиться, что этот щенок не здесь! Я и мои люди...

Такие же громилоподобные бандюги.

— Мы всё осмотрим.

— Вас дом тоже не впустит.

Признаться, я и сама в это не верила. Рейнард, например, сумел пройти за ворота, а Том и вовсе проник на кухню. Может, истории про то, что Синие Дубы не пускают чужаков, — вымысел? Поймав взгляд одного из верзил, задержавшийся на вырезе моего платья, невольно сжалась. Но не от холода —от страха. Я одна, их трое. Поблизости ни души, и некому будет прийти мне на помощь. Разве что сумеречные... Но они непредсказуемы, и было бы глупо полагаться на призраков.

— Разрешите попробовать, — нагло вякнул Гартен.

— Не разрешаю!

В ответ он лишь криво усмехнулся и резко, почти яростно толкнул покосившиеся ворота. У меня аж сердце в груди ёкнуло. И тут же вырвался вздох облегчения. Негодяй вскрикнул, отдёрнул руку, словно его ударило током. И... снова попытался, на этот раз навалившись на стальные прутья всем своим немаленьким весом.

И секунды не прошло, как стало ясно, что погорячился. Тело буквально прошило магией, как электрическим разрядом. Его спутники с опаской попятились; Гартен, отлипнув от ворот, пошатнулся.

— Ещё хотите попробовать?

— Что ты со мной сделала?! Ведьма! — прорычал мейр, позабыв, что разговаривает с девушкой отнюдь не его круга.

— Я — ничего. Это всё дом.

— Этотвои фокусы, Ван’Роэль, — прошипел злобно, краснея ещё больше. — Это... — И тут же заорал во всё горло: — Том! То-о-ом!!!

— Я же сказала: нет здесь никого! — страх притупился, уступив место раздражению. — Нет!

Но Гартен, казалось, больше меня не слышал:

— Если ты сейчас же не выйдешь, трусливый щенок! Ох, что я сделаю с Норой, Ильвой, Дрейвом и другими... Со всеми ними! Выходи, трус! Или тебе твоя шкура дороже, жалкое ты чудовище!

От этих слов, от его яростных криков волосы на голове зашевелились. Я стояла и не могла поверить своим ушам. Он всерьёз его шантажирует? Ребёнка?! Угрожает сделать больно другим воспитанникам, если Том не вернётся?

Да Валериан по сравнению с этой мразью само воплощение доброты и сострадания!

— Убирайтесь, Гартен... Убирайтесь немедленно! — теперь уже и я рычала, мечтая испепелить подонка взглядом. Жаль, нет у меня для этого магии! — Проваливайте, пока я действительно не стала ведьмой!

— Успокойтесь, леди, — отмахнулся толстяк и вдруг расплылся в премерзкой такой улыбке. — А вот и она — наша пропажа!

Я обернулась и увидела, как по дороге к воротам бежит Том. Он выскочил без пиджака и даже забыл обуться. Мчался, испугавшись угроз негодяя. Бледный, взъерошенный, с полным отчаянья взглядом.

Очередная усмешка исказила лицо Гартена.

— Зачем же обманывать, леди? Нехорошо так делать... Не по-божески. — Он вскинул руку, подзывая замедлившего шаг ребёнка. — Иди сюда, Том. Я не обижу.

В глазах паренька стоял страх, если не сказать ужас. Так смотрит загнанное животное, понимая, что сейчас его пристрелят, но ничего уже не поделать. Остаётся только умирать.

— Том, не надо... — прошептала я, когда он со мной поравнялся. — Не слушай его.

— Я не могу их бросить, — тихо проронил парень. — Не должен был... — И едва различимо закончил: — Спасибо, леди.

Мгновение, и вот он уже за воротами. Чудовище в обличье человека грубо хватает ребёнка за руку, рычит и приказывает забираться на лошадь. А я смотрю на это и понимаю, что сделать ничего не в состоянии. Знаю, что станет с ребёнком за стенами сиротского дома, но всё равно отпускаю.

Дрожь побежала по коже, а в голове эхом зазвучало многоголосье:

— Она отпустила...

— Сдалась...

— А ты — не отпускай!

То, что произошло дальше, я не поняла и даже не сразу осознала. Невидимым ударом Тома вдруг отшвырнуло от лошади, а само животное, будто чего-то испугавшись, встало на дыбы, задев при этом Гартена. Мерзавец тоже отлетел, закричал от боли. Другие лошади испуганно заржали, забили по земле копытами, а потом и вовсе припустили прочь. Понеслись по дороге, взметнув за собой облако пыли.

Я вышла за ворота и, схватив мальчишку за руку, помогла подняться. Парень вскинул на меня взгляд, да так и застыл, не сводя с меня глаз. Они все смотрели...

— В дом. Быстро! — рыкнула я, едва ли узнав свой голос. Сейчас он звучал как нечто чужеродное, потустороннее. А потом посмотрела на притихшую троицу и продолжила: — Осторожнее, Гартен. Лорд Аргейл вас предупреждал — предупрежу и я. Будете издеваться над детьми, рискуете остаться не только без кормушки, но и без жизни. Если узнаю... а я узнаю, что вы их обижаете... Будут у вас в гостях не только ревизоры.

Страха во мне не осталось, и сердце больше не сжималось. Я чувствовала себя спокойной, уверенной, даже какой-то немного заледеневшей. Гартен с компанией тоже, казалось, впали в летаргию: стояли и не могли пошевелиться. На меня продолжали пялиться, словно я была самим воплощением ада.

— Я это так не оставлю, — наконец тихо, о-о-очень тихо промямлил глава приюта.

— Я тоже, — пообещала и посоветовала: — Убирайтесь с моей земли. Дом может передумать и не захочет с вами прощаться. Думаю, вам это не надо.

Им действительно было не надо. Парочка «секьюрити» подхватила начальника и потащила по дороге в направлении, в каком исчезли лошади. А я стояла и провожала их взглядом.

Стояла и чувствовала, как внутри меня что-то пробуждается.

Я вернулась в дом, захватив с собой Тома. Судя по выражению лица парня, косившего на меня испуганным взглядом, он уже всерьёз жалел о том, что не уехал с бессердечным мейром. В большей степени жалел не из-за друзей, а из-за меня, которую явно считал исчадием зла. И боялся. Страх таился в его взгляде.

— Ты же понимаешь, я не причиню тебе вреда, — сказала уже на кухне.

— Д... да...

— Я серьёзно!

— Как скажете, леди, — паренёк привычно опустил голову.

Вздохнув, я плеснула в чашку чай, уже порядком остывший, и положила на тарелку хлеб с сыром и яичницу.

— Поешь. Потом поговорим.

Том с сомнением покосился на содержимое тарелки, словно вместо глазуньи видел перед собой тушки жаб и крысиные хвостики. В конце концов, голод пересилил страх, и парень набросился на еду. Я сидела напротив и цедила чай, флегматично жуя бутерброд. После случившегося за воротами накатила слабость. Чувство было такое, что сейчас не утро, а вечер тяжёлого дня. Я пахала несколько часов подряд и вот только присела, чтобы прийти в себя.

Что это было? Чьи голоса я слышала?

Ведь точно же слышала! Не почудились они... Духи? О ком они говорили? О Далии и её дочке... Надо бы разобраться в этой тёмной истории...

Но прежде всего следовало разобраться с Томом. Решить, как быть дальше. Да и о приюте хотелось порасспрашивать.

— Рассказывай, — попросила я, когда тарелка перед парнем опустела. — Почему сбежал из приюта? Кто там остался? Как... с вами обращается Гартен?

Помешкав, мальчик всё-таки заговорил. Тихо, робко, буквально выдавливая из себя каждое слово. Но только поначалу. Стоило ему дойти до жизни в доме Гартена и царящих там порядках, как Том заговорил уже иначе, сжимая кулаки и сверкая глазами.

Признаться, мне и самой хотелось делать то же самое: сжимать в ярости пальцы и ругаться. Очень сильно и очень грязно.

То, что сирот хозяин приюта не любил — это было ясно изначально. Наставников, а скорее, надзирателей он, к слову, подобрал таких же: жестоких, бессердечных и без всяких принципов. Детей, можно сказать, морили голодом и держали в холоде. Одежды нормальной нет, камины в доме толком не топили. Образование? Нет, не слышали. Кому оно надо, если достопочтенный мейр с утра до вечера занят тем, что считает падающие ему в карман монеты. Деньги, выделяемые казной на Лирмонтский приют, приюту почти не доставались. Так, лишь жалкие гроши, чтобы бедные сироты не поумирали и эта жирная сволочь не осталась без заработка.

— Я сбежал, потому что сил не было терпеть! А теперь понимаю, что... не должен был. — Том горько шмыгнул носом.

— Как так вообще вышло, что он стал главой приюта?

— Это семейное дело Гартенов, — с усмешкой ответил парень. — Но мамаша мейра хоть и была дамой сварливой, а иногда и чересчур суровой, но хоть как-то о нас заботилась. А как её не стало... Жизнь превратилась в кошмар.

Я сидела и гадала, что мне теперь со всем этим делать. Вроде бы не моё дело, у меня самой проблем по горло, и надо бы с домом знакомиться, обживаться, с сумеречными налаживать отношения и по возможности узнавать, как выбраться из этого тела и из этого мира, но... Просто взять и забить я не могу. Не могу! Как подумаю о малышке Норе, как нарисую перед глазами других детей, рыдать хочется.

И отходить сковородкой Гартена.

Я не была сиротой. Папа очень старался, чтобы я ни в чём не нуждалась, и любви мне хватало. Но всё равно... я росла без мамы. И тут, как ни пытайся, а заполнить пустоту от её ухода не удастся.

А у этих ребят нет никого... Совершенно! И я, и Рейнмар можем хоть сколько угрожать мерзавцу, но сомневаюсь, что он проникнется угрозами и превратится в доброго, любящего «папу».

А значит...

Оглядев пыльный буфет и не менее грязные полы, со вздохом поднялась.

— Пойдём, Том. Прогуляемся.

— К... куда, леди? — снова испугался парень.

— К соседу моему, лорду Аргейлу. Нужно посоветоваться.

Стоило произнести это имя, как лицо мальчишки просветлело.

— Вы знаете лорда Рейнмара?!

— Знаю. И он, к слову, ведьмой меня не считает. И ты, пожалуйста, ерундой не занимайся. — Улыбнувшись, я мягко добавила: — Только обуйся сначала. Мне тоже надо собраться и можно будет выдвигаться.