Глава 13

Глава 13

Проснулась посреди ночи: от тихого, еле слышного шороха. Сначала решила, что почудилось, а даже если и нет, дом старый, мало ли какие здесь могут раздаваться звуки. Мышам под полом, например, не спится. Хоть я их и не жалую, но нужно быть реалисткой: я не в недавно отстроенном пентхаусе. К тому же мыши — не самые страшные обитатели этого места... Не успела так подумать, как шорох повторился, и теперь он звучал настойчивее, ближе.

А вместе с ним до меня донеслись голоса... Шёпот, будто кто-то зовёт меня по имени. Не Элиана...

— Алина-а-а...

— Алина-а-а-а-а...

Я шумно сглотнула, а потом буркнула, чувствуя, что инфаркт уже не за горами:

— Не надоело пугать? Что я говорила? Никаких фильмов ужасов! Лучше продолжайте кормить меня булочками, а ночью не трогайте!

Так они и послушались...

Теперь шелест, шорох или что это вообще было звучал совсем близко. Я вздохнула, приподнялась на локтях и увидела... На прикроватной тумбочке лежал дневник Далии. Тот самый, который я потеряла из виду. И вот он здесь, миленький, снова в спальне, кем-то «заботливо» оставленный, пока я спала.

По коже побежали мурашки.

Пугающий звук повторился. Оказалось, это шелестели страницы. Книга сама раскрылась, словно под порывом ветра, хотя окна были закрыты и сквозняку взяться было неоткуда. Листки переворачивались один за другим, пока не остановились где-то посередине.

Я подалась к «мемуарам» и с трудом впотьмах прочитала:

«Где детские руки дотянутся, а взрослое сердце — нет…»

Я нахмурилась. Что бы это значило... Куда дотянутся? Зачем? Речь явно про какой-то тайник, но...

И тут меня осенило:

— Где детские руки дотянутся… Точно! Кукольный дом!

Разумеется, мне тут же захотелось выяснить наверняка, права ли я. В сердце поселилась уверенность, что именно там и спрятана печать, но ждать до утра не собиралась. Тем более что на столике вдруг так услужливо сама собой зажглась керосиновая лампа.

Замечательно!

Я слетела с кровати и, как была босая, понеслась на чердак, освещая себе дорогу спрятанным под стеклом дрожащим огоньком. Воздух в коридоре был прохладным, а быстрые шаги звучали в унисон с не менее быстрыми ударами моего сердца. За дальним окном луна полыхала серебром, бросая призрачные отблески на пол.

Стрёмно, конечно, вот так ночью расхаживать по дому с привидениями, но, кажется, я уже почти привыкла. По лестнице взобралась за считаные секунды и, толкнув дверь, замерла на пороге. Внутри было тихо, зловеще так тихо. Ни единого звука... Только огонёк в лампе продолжал подрагивать, вырисовывая на стенах тени.

Кукольный дом стоял на прежнем месте: старинный, массивный, торжественно-красивый. Я опустилась на колени перед миниатюрным фасадом, провела пальцами по выцветшей краске.

— Ну, посмотрим, что вы там прячете, — прошептала и коснулась маленькой дверцы на первом этаже.

Та поддалась легко. Внутри, разумеется, темно, узко... пусто. Ан нет, секундочку... Заметила, как в кукольном холле что-то блеснуло: небольшой металлический диск, украшенный каким-то рельефным изображением.

Схватила предмет, сжала в кулаке, а когда раскрыла пальцы, увидела, вычеканенный узор на гладком металле: дубовый лист, а в нём витиеватые символы, складывающиеся в хорошо знакомую мне фамилию —Ван’Роэль.

Я замерла, чувствуя, как радость переполняет сердце.

Вот она, родная!

Нашла тебя!

Печать была прохладной, увесистой, и эта тяжесть в руке заставляла улыбаться.

Спускаясь вниз, уже вовсю представляла, как отправлю прошение и, кто знает, может, уже через пару дней смогу забрать детей. Порывалась даже разбудить Тома, чтобы разделить с ним радость от находки, но в последний момент передумала. Толку? Пусть отдыхает. Не помчимся же мы посреди ночи к Рейнмару.

Не будем отвлекать лорда от приезжей красавицы.

Эта мысль немного омрачила настроение, но я запихнула её куда подальше. Положила печать в шкатулку к другой своей находке — медальону и, пребывая в отличном расположении духа, отправилась обниматься с подушкой.

* * *

До самого утра меня больше никто не пугал, не дёргал, и никакие мысли о понаехавших красотках настроение не портили. Проснувшись, я чувствовала себя весёлой, бодрой и готова была свернуть горы!

Ну или шею одному жирному борову.

Под утро мне приснился сон: я снова нашла печать, достала её из сияющего шкатулки-дворца, а потом вручила целой толпе детей, а они смеялись и хлопали в ладоши. От воспоминаний об этом сне на душе становилось тепло, и я не переставала улыбаться. Чувство было такое, что война с Гартеном закончилась, даже не успев начаться. Осталось лишь подписать бумагу и скрепить фамильной печатью.

На всякий случай я заглянула в шкатулку и, убедившись, что трофей на месте, принялась собираться. Быстро привела себя в порядок, ополоснулась, причесалась и помчалась радовать Тома отличными новостями.

— Том, вставай! Новости — огонь! — воскликнула я, ударив кулаком о дверь.

Ответа не последовало.

Я постучала громче:

— Ну же, спящий красавец, день уже давно начался! У нас столько дел и вообще...

Тишина.

Неужели до сих пор дрыхнет? Не слышит?

Стучала я из вежливости, дверь была не заперта и сразу же поддалась. Взглянув на кровать, нахмурилась. То, что вчера в темноте приняла за мальчика под одеялом, сейчас походило на него с большой натяжкой. Приблизившись, ухватила за край одеяла и резко дёрнула. И ничуть не удивилась, обнаружив три аккуратно выложенные в ряд подушки.

Ну вот... каково?!

Я стояла посреди комнаты, сжимая край одеяла, чувствуя, как сердце медленно сползает в пятки.

— Том?.. — позвала глупо, хотя прекрасно понимала, что никто не ответит.

Парень сбежал, и большого ума не надо, чтобы понять, куда и зачем.

— Что, нельзя было остановить?! — в сердцах выкрикнула я. — Или предупредить! Как на чердак ночью меня гнать, так это вы с радостью. Всегда, блин, пожалуйста... А как мальчишку образумить, так нет, влом вам!

Ответа, как обычно, не последовало, и это разозлило ещё сильнее. Почувствовала, как лёгкий холодок пробежал по спине, словно кто-то невидимый (и неживой) за спиной тяжело вздохнул, но обернувшись, никого не увидела.

— Хреновые из вас помощники!

С этими словами я рванула за печатью, а вскоре уже, до чёртиков злая, шла по дороге, ведущей к имению Рейнмара. Сейчас раздражало всё: и тихая, безветренная погода, и немного тусклое, но всё-таки выползшее на небо солнце. Листвы на деревьях было ещё предостаточно, и она тихонько шелестела, словно переговариваясь. Где-то поблизости заливисто щебетала птица, и всё это создавало такую идиллию, что аж стало противно! Мне хотелось расколотить что-нибудь или на худой конец — пнуть первую попавшуюся кочку. Но кочки, как назло, не попадались, а колотить на просёлочной дороге было банально нечего.

Но вот в доме Аргейла...

Ругая себя за то, что так и не озаботилась собственным транспортом, а заодно злясь и на Рейнмара (ведь видел же, что вчера мы к нему пешком пришли, мог бы сам одолжить какую-нибудь «завалявшуюся» кобылу!), я шла быстрым шагом, так и норовя сорваться на бег. От бега меня удерживали лишь ноющая боль в боку и сбившееся дыхание. Не спортсменка я... И Элиана тоже Эвересты не покоряла.

За время прогулки успокоиться не получилось. Только устала и от этого ещё больше разозлилась. На крыльцо поднималась этакой фурией: волосы растрепались, в глазах мечется пламя. Себя я со стороны не видела, но примерно представляла, как выгляжу.

И, как назло, дверь открыла распрекрасная Жозефина. Окинув меня внимательным взглядом, тихонько хмыкнула.

— Лорд дома? — спросила я, забив на вежливости.

— Разумеется, — расплылась девица в улыбке. — Где же ему ещё быть, когда я рядом?

«Что ж он тогда вчера не ужинал в твоей компании?» — едва удержалась от замечания. Не дожидаясь, пока леди подвинется, сама её подвинула. Вошла в холл, стащила с себя уже порядком пыльную накидку.

— Вижу, вы часто к нему наведываетесь, — продолжая на меня пялиться, заявила Жозефина.

— Исключительно по делу.

— И давно у вас с ним... дела?

К счастью, от ответа меня избавил Рейнмар. В этот раз он вообще решил не застёгиваться. Видимо, демонстрировал блондинке все свои выпуклости. Это я, если что, о бицепсах... Скользнула взглядом ниже и тут же себя отругала: соберись, Алина! Личная жизнь Аргейла — это его личная жизнь. Вас с ним ничего не связывает, он тебе ничего не должен и ничем не обязан.

Ну кроме разве что помощи с детьми.

— Элиана? — удостоил меня едва заметной улыбкой лорд. — Не вынесли разлуки?

Блондинка тихонько прыснула, а я, мысленно разбив примеченную ещё вчера вазу, сказала:

— Я нашла печать. И потеряла Тома.

Рейнмар мгновенно посерьёзнел.

— Пойдём в кабинет.

И направился по уже знакомому мне коридору, на ходу застёгивая сорочку.

Не успели мы переступить порог кабинета, как Аргейл сразу перешёл к делу.

— Садитесь, — сказал он коротко, доставая чистый лист и чернильницу.

Сам тоже устроился в кресле и, окуная в чернила кончик пера, начал писать. Ровным почерком уверенно выводил заветные строчки.

Я сидела напротив и наблюдала, как на белом листе появляются слова:

«Прошение о проведении проверки деятельности приюта в городе Лирмонте, находящегося под управлением мейра Дж. Гартена…»

Осознание, что этот лист бумаги может стать для детей спасением, вызывало дрожь волнения и какой-то воинственный азарт. Внутри всё смешалось: злость, надежда, тревога.

Когда Рейнмар закончил, передал документ мне.

— Прочтите.

Я скользнула взглядом по строкам: коротко, но по существу. Только одного не хватало...

— Вы забыли упомянуть о самом важном: что я лично готова приютить сирот до завершения проверки и что обязуюсь обеспечить их всем необходимым.

Аргейл взглянул на меня исподлобья:

— Ты точно хорошо подумала? Справишься?

— Думаешь, не дотяну до стандартов Гартена?

К счастью, спорить он не стал и образумить меня тоже не пытался. Кивнул и аккуратно вписал нужное предложение. Потом достал из ящика сургуч, небольшую ложку и свечу.

— Поставим подписи.

Мы оба расписались: он первым, затем я, после чего Рейнмар поднёс ложку к свече, и густая капля расплавленного воска упала на лист бумаги.

— Ваша очередь, леди Ван’Роэль, — произнёс он с лёгкой иронией в голосе, но взгляд при этом оставался серьёзным.

Я достала печать, осторожно прикоснулась к воску, надавила, оставив чёткий оттиск дубового листа с витиеватым узором-фамилией. Синий отсвет, едва заметный, пробежал по сургучу, словно само пламя признало печать подлинной.

Я вздохнула, чувствуя, как тиски, сдавившие сердце, медленно разжимаются.

— Готово.

Рейнмар аккуратно сложил документ, спрятал его в кожаную папку и поднялся.

— По дороге в приют заедем в почтовое отделение. Но сначала — завтрак.

— Нет, — отрезала я, накидывая на плечи накидку. — Мне сейчас в горло кусок не полезет. Сначала найдём Тома. Потом... вместе поедим.

Рейнмар направился к выходу, а поравнявшись со мной, с усмешкой выронил:

— Что ж, может, превратить Синие Дубы в приют, а вас в его хозяйку, не такая уж плохая идея. Командовать вы умеете.

— Приму за комплимент.

— Не стоит.

— Вы, как всегда, сама любезность и обаяние.

— И вы, мисси, совершенно правы.

Перебрасываясь ничего не значащими фразами, мы вышли в холл. Почему-то я была уверена, что Жозефина ещё там, караулит своего ненаглядного, или, услышав наши голоса, тут же выскочит из гостиной, как чёрт из табакерки. Но, как ни странно, блондинка нигде не просматривалась.

— Не будете прощаться со своей гостьей?

— В этом нет необходимости.

— Леди не обидится, что вы опять срываетесь?

— Я ей не муж, не близкий родственник и не нянька, чтобы весь день проводить в её компании.

Надеюсь, Жозефина этого не слышит. А хотя... Пусть слышит! Едва не потёрла руки от злорадства.

Странная я.

Вскоре мы уже ехали по просёлочной дороге. Рейнмар управлял коляской, я сидела сзади и тревожно бормотала:

— Если его не поймал Гартен или его шайка, он наверняка прячется где-то неподалёку от приюта. Нужно найти Тома раньше этого отморозка. Прежде чем натворит глупостей.

— У него была фора в несколько часов. Уверен, он уже успел натворить всё, что хотел и не хотел, — не собирался поддерживать меня Аргейл.

— И всё же буду надеяться на лучшее.

— Надейтесь на здоровье. Главное, потом сильно не разочаровывайтесь.

Лорд явно был не в духе, да это и понятно. Хоть и пытался делать вид, что лично у него всё замечательно, было видно: тоже переживает. Это у меня все эмоции на лице, а Рейнмар их старательно скрывает. Привык прятаться за маской иронии и ни в какую не желает с ней расставаться.

В этот раз поездка до города не вызывала никаких приятных эмоций, только тревогу. Я ёрзала на сиденье, с нетерпением бросала взгляды на дорогу и гадала, что стало с Томом. Может, он вообще не в Лирмонт сбежал, а подальше от меня и сумеречных? Несмотря на все мои старания казаться радушной хозяйкой, парень нас явно опасался. И я его прекрасно понимала...

Здание почты или, скорее, небольшой деревянный домишко располагался почти в центре города, неподалёку от уже знакомой мне площади. Рейнмар спрыгнул с козел и, сунув под мышку папку с документом, сказал:

— Подождите здесь. Это займёт пару минут.

Дверь за Аргейлом тихо хлопнула. Я осталась в ландо, но не смогла высидеть даже минуты. Выскочила из коляски, стала ходить из стороны в сторону, считая шагами серый камень брусчатки.

Улица была небольшая, но довольно оживлённая. На мне, как обычно, задерживали взгляды. Кто-то торопился обойти на максимально возможном расстоянии, кто-то, наоборот, проходя мимо, замедлял шаг. Это раздражало. Как и ожидание. «Пара минут» Рейнмара превратились в добрую четверть часа, а он всё не появлялся.

Собиралась уже войти внутрь, чтобы узнать, где он там пропал, как вдруг… Вдалеке раздался знакомый грубый голос, которому вторил... мальчишеский вопль. Я обернулась.

И застыла.

На другом конце улицы показался Гартен. Лицо перекошено пьянством и злостью, волосы всклочены, в глазах ярость. Дикое животное по сравнению с ним выглядело бы ласковым котёнком. Но не вид озлобленного мужика заставил меня вздрогнуть, а тот факт, что он грубо тянул за руку упирающегося паренька.

Тома.

Увы, силы были не равны. Тем более что за ними следовал один из громил. Тот самый, что вчера не мог отвести глаз от выреза моего платья. Морда довольная, глаза пустые.

О том, чтобы позвать Рейнмара, я не подумала. Просто бросилась вперёд крича:

— Том!

Гартен резко остановился, обернулся на звук и ухмыльнулся. Ухмылка мерзкая, полная торжества и злорадства.

— А вот и наша госпожа спасительница пожаловала. — Он грубо дёрнул мальчика за руку, едва не вывернув запястье. Том вскрикнул от боли, а мерзавец довольно продолжил: — Ищетеэто , леди? Вынужден вас разочаровать: опоздали. Теперь мы с вами поменялись ролями. И как же мне это... нравится!

— Отпусти его! — выдохнула я, подходя ближе. — Он не вещь, Гартен! Это ребёнок!

— Ребёнок, говорите? — ухмыльнулся мейр, наклоняясь так, что меня едва не сшиб с ног ударивший в нос перегар. — А по документам — мой подопечный.Мой , леди! И пока вы не докажете обратное, я могу делать с ним всё, что пожелаю.

Он сказал это так, что меня передёрнуло. Слова — холодные. Подтекст — мерзкий.

— Том идёт со мной. — Я схватила паренька за руку. Он смотрел на меня огромными, переполненными страхом и слезами глазами, и больше всего на свете мне сейчас хотелось вырвать его из лап мерзавца. — Немедленно!

Гартен резко дёрнул мальчишку назад, буквально забрасывая его себе за спину. Силы были неравны, поэтому пришлось отпустить.

— Осторожнее, ведьма! — выкрикнул он намеренно громко, привлекая внимание прохожих, хоть в этом не было необходимости: горожане и без того останавливались, поворачивали головы, а некоторые даже решили приблизиться. — Не вздумай снова набрасываться на меня со своей магией! А то позову стражу! Или думаешь, если тыледи , тебе позволено то, за что других отправляют в застенки?

Образовавшаяся толпа тревожно загудела. И ладно бы их возмутило поведение Гартена. Нет! Сейчас все пялились на меня, и было видно, что на ситуацию с Томом им глубоко плевать. Кого волнует судьба ребёнка, когда в окрестностях завелась опасная колдунья. Несколько женщин шепнули что-то друг другу, косясь на меня с плохо скрываемым страхом.

Да уж.

— Я не ведьма! — Я возвысила голос, чтобы услышали все, в особенности самые впечатлительные. — Это ложь! Наглый поклёп!

Гартен расхохотался.

— Ложь? Поклёп? То есть это не леди свела с ума мою лошадь? Обезумевшая животина едва меня не затоптала! — заорал он во всё горло. Видимо, надеялся, что его услышат и на другом конце Лирмонта.

— Видимо, ты ей уже стоял поперёк горла.

Тихие смешки перекрыла новая атака мерзавца:

— Скажите, леди Ван’Роэль… — Он подступил ближе, снова обдавая меня невыносимыми миазмами. — Если вы такая благородная и чистая, почему дом Далии впустил вас?

Я стиснула зубы. Да так сильно, что даже челюсть заломило.

Он видел моё бессилие и наслаждался. Откровенно насмехался надо мной и моими попытками спасти мальчика.

— А ну-ка, — воскликнул по-театральному громко, словно актёр в спектакле. — Попробуй ещё раз… Ну же! Давай! Может, повезёт снова отшвырнуть меня. Или, если промажешь, заденешь кого-нибудь другого.

Народ дружно шарахнулся, словно и правда боялся, что я сейчас начну разбрасываться чарами. И я бы с радостью! Запулила бы каким-нибудь фаерболом в Гартена, чтобы только горсточка пепла от негодяя и осталась! Но то, что произошло в Грейсхольме, судя по всему было разовой акцией. Никакой силы я в себе не ощущала. Да и вообще, не факт, что это была моя магия. Вполне возможно, сумеречные решили вмешаться, или дом, или чёрт знает что ещё.

Пользуясь моим замешательством, Гартен продолжил:

— Дружеское напоминание для леди, раз уж она неместная: любое нападение на человека (а магическое тем более!), карается законом. А закон, как известно, един для всех. Леди, мисси... — Он наклонился к моему уху и издевательски продолжил: — В тюрьме из тебя быстро выбьют спесь.

Пальцы дрожали. Ком из ярости и ненависти застрял в горле. Честно, я готова уже была наброситься на урода. Прибить без всякой магии! Понятно, что ничего бы у меня не вышло, попробуй свалить такого борова, но как же безумно хотелось попробовать!

Скорее всего, я бы не сдержалась, и дальше последовала бы очень некрасивая сцена, ещё более некрасивая, чем эта, как вдруг позади раздался голос Рейнмара:

— Элиана!

Он быстро оказался рядом, между мной и Гартеном, и азарта в глазах толстяка сразу поубавилось.

— С тобой всё в порядке? — Лорд посмотрел на меня, а получив в ответ утвердительный кивок, перевёл взгляд на мерзавца: — Убери руки от мальчика.

— Вот и ещё один защитник обездоленных нарисовался, — издевательски протянул мейр. — Опять вмешиваетесь? Не надоело?

— Я предупреждал, Гартен, — ровно сказал Рейнмар. — Не трогать детей и держаться подальше от леди Ван’Роэль.

— Подальше от леди — это я с превеликим удовольствием. Только пусть и она сохраняет дистанцию. Что же касается детей... Тут, увы и ах, вынужден вас разочаровать. Мои дети — мои правила.

Он дёрнул Тома за руку, да с такой силой, что мальчик, не сдержавшись, вскрикнул.

— Осторожнее! — рыкнул Рейнмар. — Ты делаешь ему больно! На тебя люди смотрят!

— Имею полное право! — окончательно слетел с катушек Гартен. — Это мой подопечный! Мой!!! — Он ткнул в меня пальцем: — А эта… Эта особа ночью колдовала. Или думаете, никто не заметил вспышек на окраине? Ты ещё хорошо отделалась, ведьмочка. Только попробуй коснуться меня силой, и вместо дома в наследство получишь виселицу!

Он это серьёзно? Толпа оживилась, кто-то даже одобрительно кивнул, и сразу стало ясно, что в бреде, который нёс Гартен, была доля правды.

Про виселицу.

Мерзавец ловко играл страхами людей и чувствовал себя под защитой закона.

— Успокойся, Гартен, — тихо сказал Рейнмар. Опасно тихо. — Перестань нести чушь.

— Или что? — Мейр хмыкнул. — Что вы мне сделаете, Аргейл? Или забыли, что больше не на войне? Прекращайте воевать и возвращайтесь домой. Или в «Медный кувшин». Как эта ведьма приехала, вас там потеряли.

Удар, и Гартен пошатнулся. От соприкосновения кулака Рейнмара с красной щекой пьяницы, голова толстяка дёрнулась, но, к моему огорчению, осталась на шее. Только челюсть слегка перекосило, да и то лишь на пару мгновений. Пока ублюдок потирал щеку, к Рейнмару рванулся его «секьюрити».

Я повисла на руке лорда и с мольбой в голосе сказала:

— Не надо. Только хуже станет.

Чувствовала, как напряжено его тело, как закаменел каждый мускул. Было видно, Рейнмару стоило немалых усилий, чтобы услышать меня, сдержаться и не ввязаться в драку.

— Ответишь за всё, Гартен. Причём уже скоро, — предупредил он холодно.

Мерзавец опять тряхнул Тома за плечо.

— Этот щенок сбежал, нарушил правила приюта. Вот кто будет отвечать! Сегодня же! Я веду его назад. И ни вы, Аргейл, ни ваша леди-ведьма ничего не сможете сделать. Шевели ногами, Том!

Парень бросил на меня затравленный взгляд, а потом отвернулся. Толпа расступилась, безропотно пропуская мальчика и его мучителей. Странное дело, но я была почти уверена: ребёнка они даже не заметили. Все смотрели на меня, на Рейнмара, и плевать им было на судьбу беспризорника.

От этого стало противно, тошно.

— Отправил? — спросила я, глядя вслед удаляющимся тварям, волочащим за собой парня.

— Нет. Почтовая карета прибудет только на следующей неделе. Сам отвезу.

— Хорошо.

Я продолжала стоять и смотрела, пока три фигуры не скрылись за поворотом. Вчера утром я торжествовала, а сегодня...

Сегодня хотелось удавиться от собственной беспомощности.

— Пойдём. — Рейнмар мягко коснулся моего плеча, помогая сдвинуться с места. — Отвезу тебя домой.