Глава 14

Глава 14

Дорогу до Грейсхольма я почти не запомнила. Ландо покачивалось, колёса стучали по дороге, а у меня внутри всё так же гулко отзывалось эхом: «Мои дети — мои правила!», «Ведьмочка», «В тюрьме из тебя выбьют спесь!».

По ком уж точно тюрьма плакала, так это по Гартену. Сейчас, в том состоянии, в каком пребывала, я бы его и на виселицу отправила. Чтоб сразу...

— Элиана, — негромко позвал Рейнмар, когда мы подъехали к воротам, — с тобой всё будет хорошо?

— Это же не я в приюте.

Я мрачно усмехнулась, а лорд тихонько вздохнул:

— Я постараюсь вернуться уже завтра. Если в столице всё сложится.

— Ты намерен смотаться... съездить туда и обратно за сутки?

Аргейл улыбнулся:

— Не только вы у нас с сюрпризами, госпожа колдунья. Я редко прибегаю к магии, не люблю её... Но это один из тех случаев, когда она послужит во благо, а не чтобы... — Он осёкся и, бросив на меня задумчивый взгляд, приподнял за тулью шляпу. — Сидите дома и не ищите неприятностей.

— Не буду, — вяло отозвалась я. Выбралась из ладно, выдавила из себя кислую улыбку и тихо проронила: — Спасибо.

Он задержал на мне взгляд, а потом, дёрнув за поводья, громко бросил:

— Надеюсь на ваше благоразумие, Элиана!

— Только оно у меня и осталось... — мрачно бросила я, глядя вслед удаляющемуся экипажу.

Не будь я благоразумной, сделала бы всё, чтобы спасти Тома. Но нет, я просто его отпустила. Одному Богу известно, что теперь с ним будет...

Когда ладно скрылось из виду, я юркнула за ворота и пошла к дому. Синие кроны едва заметно шевелились, но сейчас их шелест не успокаивал. Наоборот — тревожил.

Дом встретил тишиной. Не той уютной и умиротворяющей, в какую с удовольствием возвращаешься после непростого дня, а тяжёлой, мрачной, вязкой.

Вот и что я делаю одна в этом заброшенном месте? Зачем сюда приехала?

— Молчите? — буркнула в пустой холл. — Отпустили Тома, и всё, нет его. — Сказала это и тут же поспешила исправиться: — Не в смысле, что... не стало. Хотя с этого ублюдка станется сгубить мальчика! Одна надежда на Рейнмара...

В этот раз на кухне меня не ждал ни пирог, ни булочки. Вообще ничего. Даже помещение, казалось, потускнело и теперь выглядело так же, как в первый день моего приезда: заброшенное, обветшалое, мрачное.

— Ну и ладно! Сама справлюсь.

Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, да и просто убить время, я принялась за готовку. Не скажу, что была голодная, но всё равно поела, и ещё на ужин оставила. Вдруг случится чудо, и у Тома снова получится сбежать. Сбежал же он как-то в прошлый раз...

Закончив с готовкой, принялась за стирку. Мокрую одежду разложила на лавке и стульях прямо на кухне в надежде, что тепло из очага поможет вещам скорее просохнуть. Потом, не позволив себе даже короткой передышки, отправилась обходить первый этаж, гадая, что больше всего нуждается в моём внимании. Пыльный холл, грязная лестница, а может, гостиная или библиотека...

Внутренний голос разумно подсказал: «Сядь и пореви», но разумное я проигнорировала.

— Нельзя. Нечего. Некогда! — отрезала, обращаясь к самой себе, и закатала рукава. — Вон вернётся Рейнмар с ревизором, а тот захочет посмотреть на мою жилплощадь. И что увидит? Грязь и разруху. И раз уж я без помощников! — специально возвысила голос. — Никакого отдыха!

Усилием воли вернула себя на кухню. Терпеть не могу мыть посуду, оттирать жир с поверхностей и все подобные «прелести», но раз надо —значит, надо. Прежде чем сложить чистые тарелки на полки и в буфет, пришлось хорошенько всё вымыть. А для этого сначала вытащить, чихнуть миллион раз от пыли и, тихонько ругаясь, продолжать наводить порядок.

Несколько раз ловила себя на том, что прилушиваюсь: вдруг за спиной раздастся какой-нибудь звук и духи снова себя проявят. Ведь проявляли же до этого. Почему сейчас затаились? Действительно обиделись?

— Можно подумать, я вас просто так отругала. Был повод! И вы это прекрасно знаете.

Сумеречные молчали.

После кухни меня понесло на лестницу. С трудом стащила невозможно тяжёлую и вопиюще грязную ковровую дорожку, едва не задохнувшись от обилия пыли, которой та была пропитана. Ушла, кажется, вечность на то, чтобы хотя бы нижняя половина лестницы перестала выглядеть как декорация из фильма ужасов. Спина ныла, руки дрожали, но, когда я отошла к двери, чтобы посмотреть на результат своих стараний, ощутила удовлетворение и даже некое подобие радости.

Ничего... Прорвёмся! Вернётся Рейнмар с хорошими новостями, и Гартен отравится собственным ядом.

Когда стемнело окончательно, я уже не чувствовала ни руг, ни ног — настолько была уставшей. Ведро с грязной водой так и оставила в холле. Убрала прилипшие ко лбу пряди, наверняка этим движением размазав по лицу грязь, и отправилась наверх спать.

Сумеречные всё-таки поимели совесть: разожгли огонь в камине, набрали ванну и даже перетащили с кухни выстиранную сорочку, которая оказалась полностью высохшей.

Разумеется, я не стала воротить нос от этого проявления заботы и, стянув с себя грязную одежду, отправилась купаться.

* * *

Утро следующего дня выдалось солнечным. Таким невыносимо жизнерадостным, что хотелось выйти на крыльцо и наорать на погоду.

Я уже успела умыться, кое-как заплести волосы и даже набросала список дел на день (на первом месте стояло: «не дать себе окончательно сойти с ума»), когда снаружи послышался такой долгожданный голос.

Сердце замерло в груди. Может, леди так не пристало, но я сорвалась с места и буквально помчалась на первый этаж. Распахнув дверь, чуть не повисла на шее у Рейнмара. В последний момент задавила в себе этот порыв и, не в силах сдержать улыбки, воскликнула:

— Уже вернулся!

— Как и обещал. — Странно, но он не подарил мне ответной улыбки, лишь глубокомысленно констатировал: — Выглядишь лучше, чем я ожидал.

— А ты — хуже, — честно призналась я, отмечая тёмные круги под глазами, растрёпанную причёску, да и в целом вид у Аргейла был не очень.

Не мрачный он — просто устал с дороги. Ещё бы! Преодолеть меньше чем за сутки такие расстояния, в городе дела порешать и помчаться обратно. Я вон после того непонятного всплеска магии, кратковременного, полдня чувствовала себя пьяной. Можно только предполагать, сколько силы он вбухал в дорогу.

— Прогуляемся? — неожиданно предложил долгожданный гость.

Кивнув, я сбегала за досыхавшей на кухне накидкой и вернулась к Рейнмару.

— Надеюсь, ты с хорошими новостями.

Он не ответил, и я почувствовала, как по сердцу начинают скрести острые когти тревоги. Тем не менее не стала торопить, послушно пошла за мужчиной до ворот, а оттуда по тропинке вдоль лесной опушки. Здесь тоже, как и вокруг дома, росли синие дубы. Но чем дальше мы отходили от Грейсхольма, тем меньше их становилось. Землю укрывал ковёр из жёлтых листьев, и редкая синева на них казалась чем-то инородным, каким-то потусторонним.

— Говори как есть, — попросила я, когда уже не осталось сил терпеть.

— Ладно. — Рейнмар бросил на меня взгляд. — Новости такие: в королевской канцелярии сидят бессердечные ублюдки, которых не заботит ничто, кроме собственного благополучия. Они заявили, что проверка Лирмонтского приюта уже проводилась.

— Когда? Сто лет назад?!

— Весной, — мрачно ответил Рейнмар.

— И?

— Нарушений не выявлено. Отчёты хорошие. Дети одеты, накормлены, обучаются, получают должный уход. Мейр Гартен — образец усердия и преданности делу.

Охренеть.

— То есть для них здесь всё в порядке? — непонятно зачем уточнила я.

— Не просто в порядке — всё замечательно.На бумагах. В Лирмонтском приюте не жизнь, а сказка.

Написанная братьями Гримм, не иначе.

— Интересно, кому и сколько Гартен заплатил...

Рейнмар неопределённо пожал плечами, а я продолжила допытываться, не способная поверить, что мы проиграли, а негодяй победил.

— Получается, тебе, лорду, отказали? У тебя что, вообще в столице не осталось связей?

— Все связи и мосты давно сожжены...

— Но ради них... Ради детей!

Рейнмар остановился и посмотрел на меня так, что захотелось поёжиться. Холодный, колкий взгляд. Точь-в-точь как у его брата. И как же мне этот взгляд не нравился...

Не сразу, но Аргейл всё-таки сказал:

— Я сделал всё, что мог, Элиана. И ты тоже.

— Нет. — Я сжала кулаки, до боли в пальцах. — Не всё! Том вернулся в ад, другие оттуда и не выбирались, и — что? Предлагаешь ждать, пока нас не пригласят на похороны?

— Элиана…

— Хотя... какие похороны? Он просто похоронит ребёнка, как собаку, в ближайшей яме, и никто даже не узнает, что с бедолагой стало! Сколько у Гартена детей? Все ли живы? Здоровы ли? Сомневаюсь! Очень!

— Элиана, успокойся. — Рейнмар шагнул было ко мне, я отпрянула.

— Не надо меня успокаивать! Не смей говорить, что «мы сделали всё, что могли»!

Он нахмурился и тут же бросил:

— Хорошо, скажу другое. Оставь эту мразь. Продолжишь воевать, и он доведёт тебя до беды. Люди и так уже шепчутся: «Ведьма из Синих Дубов ополчилась против мейра».

— Прекрасно. Пусть шепчутся дальше.

— Я не закончил. — Покачал головой Аргейл, после чего жёстко продолжил: — Ему не составит труда сделать так, чтобы они считали: «Ван’Роэль ополчилась против всех нас. Ведьма опасна! От ведьмы надо избавиться!»

Я открыла было рот, собираясь возразить, хоть и сама не знала что, но Рейнмар не позволил, резко закончил:

— Ты живёшь одна, в доме Далии. Прабабка — ведьма, которой до сих пор пугают детей. В Долине почти не осталось магии, и тех, кто ей обладает, опасаются. Особенно тех, у кого такая... хм... необычная родословная.

— И что ты предлагаешь? — хмуро спросила я. — Сидеть в Грейсхольме, печь пироги и делать вид, что ничего не случилось? Просто взять и забыть?

— Я предлагаютебе не лезть в открытую войну, пока у нас нет оружия.

— А если оно не появится, это оружие?

— Я что-нибудь придумаю.

— И долго собираешься думать? — Я не сумела сдержать злой иронии. Сейчас раздражало всё. Особенно Рейнмар и его попытки успокоить меня, уговорить расслабиться и припеваюче жить в своём сарае.

— Лучше думать, чем ломиться головой в стену, — резко бросил он. — Ты хочешь им помочь? Не превращай себя в жертву! Много от этого будет толку?

— Напоминаешь моего отца, — горько вздохнула я. — Он тоже говорил: «Алин... Элиана! Не лезь туда, где одни идиоты. Сидеть тихо — иногда лучшее решение».

Но как же оно мне не нравится!

— Твой отец звучит как разумный человек.

— Был разумным. Но это не помогло ему жить долго и счастливо.

Я развернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Ощущая, что если задержусь с ним рядом ещё хотя бы минуту, или разревусь, или ляпну что-нибудь лишнее.

— Элиана, подожди!

— Всего доброго, лорд Аргейл! За попытку спасибо.

За исполнение — неудовлетворительно.

* * *

По дороге домой я всё-таки дала волю слезам. К счастью, Рейнмар не пытался меня нагнать. Сейчас я была не в состоянии продолжать этот бестолковый разговор.

Не лезь. Не вмешивайся...

Ну так никто не лезет и не вмешивается, и такие подонки, как Гартен, живут себе припеваюче!

Убила бы заразу...

Дом встретил меня… бумажной бурей. Едва успела переступить порог, как заметила лист бумаги, одиноко лежащий посреди холла. Поодаль желтел второй и дальше ещё несколько.

— Вы издеваетесь? — бросила сумеречным.

Листы были старые, шершавые, с поблёкшими чернилами. Собирая, бегло их просматривала: обрывки писем, какие-то счета, непонятные заметки, очень похожие на рецепты зелий. Бумажная дорожка пролегала через всю гостиную и дальше по коридору до самого кабинета.

— Это вы мне так помогаете в наведении порядка?

Вместо ответа дверь в кабинет приоткрылась сама собой. Я пожала плечами и увидела на полу продолжение «дороги», тянущейся к письменному столу, который уже успела изучить вдоль и поперёк.

Подошла ближе. След обрывался прямо у одной из массивных ножек. Заинтригованная, опустилась на корточки. На первый взгляд — ничего особенного. Ножка как ножка, уверенно вжимающая в пол ковёр. Сунула руку под него — ничего. Заглянула под стол и... бинго! Взгляд зацепился за небольшой рычажок, а стоило его коснуться и немного потянуть, как часть деревянного днища со скрежетом отодвинулась. На пол упала папка, распухшая от своего содержимого.

Сердце застучало быстрее, и даже пальцы задрожали от волнения.

Выбравшись из-под стола, я плюхнулась на пол и, едва дыша от волнения, раскрыла папку. И тут же впилась в первый лист бумаги взглядом.

«Я, Агата Гартен… »

— Ох ты ж...

Дальше шёл текст, составленный сухим, почти юридическим языком. Пришлось читать дважды, потом ещё раз, чтобы до конца осознать суть написанного.

Получалось следующее... Много лет назад некая госпожа Агата Гартен, владелица дома в Лирмонте (того самого, что впоследствии стал приютом), взяла у леди Далии Ван’Роэль крупную сумму денег «на развитие благотворительного дела». Ноликов на бумаге было нарисовано немало, их я тоже несколько раз пересчитала. В качестве залога передала право на дом и пообещала погасить долг, когда Далия того потребует, но не раньше, чем через пять лет.

В случае возвращения долга в полном объёме, настоящее обязательство утратит силу и исчезнет, будто его и не было.

Эта фраза была написана другой рукой. Я сразу узнала почерк Далии: уверенный, красивый, витиеватый.

Дальше шла фраза, от которой по коже побежали мурашки:

Если долг не будет возвращён, дом по праву переходит к леди Далии Ван’Роэль или к её наследникам по их требованию. В противном случае род Гартенов будут ждать последствия, о которых Агата Гартен предупреждена и которые должны восприниматься не как угроза, но как вынужденная мера.

В самом низу стояло две подписи. Одна изящная, оставленная уверенной рукой:Далия Ван’Роэль . Другую поставила Агата Гартен. И тут же рядом темнело какое-то пятнышко. Можно было предположить, что пролили кофе, но...

Судя по всему, долговую расписку скрепили кровью.

Я перебралась в кресло, чувствуя, как ноги становятся ватными от волнения.

— Это что же получается... Дом, в котором находится приют, — наш? — прошептала, обращаясь к Сумеречным. — Вернее, Далии. А теперь… мой!

Документ был целым, чернила хоть и поблекшие, но вполне читаемые. Никаких следов «саморазрушения», а значит, это действенная долговая расписка.

Закусила губу, чтобы не закричать от радости. И ладони бы в удовлетворении потёрла, но не было сил выпустить из рук бесценный документ.

— Значит, долг Гартены так и не вернули. Всё себе в карман складывали... И это... замечательно! — Улыбнулась своим невидимым помощникам и подскочила на ноги. — Вот такие вы мне нравитесь! Лапочки мои! Интересно, а лорд «Сам Разберусь» уже уехал?

Едва не подпрыгивая от счастья, помчалась выяснять, стоит ли ещё за воротами ландо Рейнмара.