Глава 17

Глава 17

Утром меня разбудили громкие крики. Решив, что это сумеречные взялись за старое и силой тащат детей купаться, слетела с кровати, сунула ноги в туфли и помчалась разбираться. Оказалось, ошиблась. Никто никого в ванные не тащил. Наоборот, обе были заняты и, как вскоре выяснилось, заняты довольно давно.

Дети разбились на команды и пытались «выкурить» из них Ильву с Лисси. Судя по всему, обеим девочкам понравилось нежиться в душистой воде, а может, всевозможные банки со склянками привлекли их внимание, но открывать двери они отказывались.

— Ильва, имей совесть! Мне в туалет надо! — кричал с одной стороны Том.

В другом конце коридора примерно то же самое Лисси говорил Бран:

— Ну сколько можно?! Я уже не могу в себе держать! Открывай!

Я тихонько вздохнула и сделала себе пометку в памяти: составить расписание. Пусть у каждого ребёнка будет своё время для гигиенических процедур, чтобы подобные эксцессыне повторялись.

Пока же следовало вмешаться.

— Лисси, милая, открывай. А то пропустишь завтрак.

Сработало! Дверь тут же распахнулась, и перед нами предстала девятилетняя любительница наводить марафет в общей ванной. Спасибо сумеречным, что позаботились о чистой одежде. Уж не знаю, где они её магией достали, но сейчас на Лисси красовалось новое платье. Нежно-голубое, как раз под цвет её глаз. Девочка сияла, а увидев меня, радостно покружилась, взметнув вверх обшитые кружевом юбки.

— Спасибо, леди! Спасибо, спасибо, спасибо!

Я мягко улыбнулась:

— Это их нужно благодарить. — Выразительно подняла взгляд кверху, словно там и обитали загадочные привидения.

— А когда мы их увидим? — зевнув, спросила Нора.

— А они не страшные? — подхватила Кайя.

— Да отойдите же! — Бран оттолкнул Лисси и, влетев в ванную, со всей силы хлопнул дверью.

— Я вообще не уверена, что мы когда-нибудь сможем их увидеть, — ответила я притихшей малышне. — Но если захотят, сумеречные нам покажутся. Обязательно.

Лисси собиралась рвануть на кухню, но я велела дождаться, когда остальные приведут себя в порядок. Попросив младших не задерживаться, отправилась в другой конец коридора, к старшим. К счастью, там уже справились без меня. К несчастью, не обошлось без ссоры. Том пригрозил выломать дверь, и только это заставило Ильву поторопиться. На ней также было новое платье, которого девочка не переставала осторожно касаться. Гладила ткань, словно лаская, и тихонько шмыгала при этом носом: было видно, Том её обидел.

— Давайте без ссор, — попросила я. — После завтрака составим расписание, и будем все придерживаться. А пока что приводите себя в порядок и спускайтесь на кухню.

Дети послушно закивали, а высунувшийся из ванной Том весело заявил, что на кухню он всегда с удовольствием. Это его любимое место в доме.

Вернувшись в хозяйскую спальню, я немного привела себя в порядок и отправилась вниз. Ещё на лестнице ощутила незабываемые ароматы мягкой сдобы и тихонько шепнула:

— Молодцы, ребята. Видно, что стараетесь.

Но и тут ошиблась. Оказалось, это Хельга уже вовсю хозяйничала на кухне. Не знаю, во сколько она поднялась, но на столе чего только не стояло. Хлеб с сыром и вяленым мясом, целая горка яичницы, тёплые булочки с корицей, овсяная каша со сливочным маслом, глиняный кувшин с согретым молоком, миска яблок. Ароматы будили голод моментально.

— Хельга… — позвала я, удивляясь, как быстро она успела обосноваться на кухне. — Это всё вы?

Старушка обернулась не сразу — увлечённо раскладывала на тарелке ломти хлеба, аккуратно, будто из лучших продуктов готовила обед для королевы. Только потом глянула на меня, с привычной скромностью поправляя шаль.

— Да что вы, милая леди, — смущённо повела плечами. — Дел-то… на полчаса. Я ж всю жизнь на кухнях. Руки сами знают, что делать. Только…

Она замялась.

— Только: что?

— Боюсь, я сильно расхозяйничалась... Готовила, готовила и не заметила, как продукты... кончились, — ответила она почти шёпотом. — То, что на столе — последнее. Обещаю, в дальнейшем буду осмотрительнее. Детки к малому привыкли...

Её слова осели внутри тяжёлым грузом. Меня и раньше беспокоил финансовый вопрос, но ещё вчера я была одна. А теперь нас пятнадцать. Из них дюжина — растущие организмы, которые не могут с утра до вечера жевать чёрствую краюху.

Вот, что называется, первые сложности. Именно то, о чём и предупреждал Рейнмар... Вчера я пребывала в эйфории: победа над Гартеном, возвращение домой, накрытый магией стол... Но вот реальность заявила о себе звоном пустых кладовок.

И ведь еда — это ещё не всё. Не буду же я всё время полагаться на сумеречных и надеяться, что они наколдуют масло или килограмм рогаликов. Нет, с финансами надо определяться. И как можно скорее.

— Значит, придётся ехать в город, — тихо сказала я, мысленно прикидывая, на какие такие шиши буду делать закупки.

У меня оставалось несколько монет и мешочек с драгоценностями: теми самыми, что положила мне в сумку служанка в доме Валериана. Сколько за них получится выручить? Есть ли в Лирмонте ювелир или придётся ехать в более крупный город? Кажется, мне снова нужен совет Рейнмара, но как же надоело бегать к нему с каждой малейшей трудностью!

К тому же я опасалась услышать от Аргейла: я же говорил, Элиана. Ну вот во что ты ввязалась?

Сердце сжалось от тревоги. К счастью, положение спасли дети: их голоса и топот ног немного отвлёк от мрачных мыслей.

— Леди-и-и! Мы готовы! — первым влетел Том. Волосы торчком, лицо умытое, свежее, ни следа вчерашних тревог.

За ним гурьбой посыпалась ребятня: Лисси в голубом платье сияла так, будто стала принцессой, Нора всё ещё зевала, придерживая за руку Сив, Бран и Фрей гонялись друг за другом, Олли аккуратно вёл Мирy, Кайя о чём-то спорила с Эрвином, Марек держался ближе к Хельге, а Ильва шла с достоинством, как настоящая леди, но в глазах всё равно читался детский восторг.

При виде них мне снова захотелось улыбаться, и вдруг появилась уверенность: справлюсь. Придумаю, как выкрутиться, и никто в этом доме голодным не останется.

— Садитесь, — пригласила за стол.

Расселись они быстро, после чего набросились на еду с таким же энтузиазмом, что и вчера. Хельга заботливо наполнила мою чашку чаем, после чего присела рядом и стал есть кашу. Я было тоже, но тут снова скользнула по детским головам взглядом и нахмурилась. Не сразу заметила, что за столом одного не хватает.

Дрейва.

— А Дрейв где? Неужели ещё спит?

Том помрачнел, отвёл взгляд.

— Сказал, что не голоден. Остался в комнате. Чтобы, как он выразился, не обольщаться, — передразнил угрюмо.

— Что это значит? — Я нахмурилась.

В ответ мальчик лишь пожал плечами и сделал вид, что целиком и полностью поглощён поеданием булочки. А может, так оно и было.

Я сжала губы. Вот оно — ещё одно столкновение с реальностью. У каждого ребёнка свой характер, и придётся мне как-то и с этим справляться.

После завтрака я отправилась наверх.

На втором этаже было тихо. Дети разошлись кто куда: Хельга увела младших расчёсываться, старшие остались внизу, а Том и Марек и вовсе убежали на улицу. Кормить лошадь и осматривать тот самый экипаж, о котором вчера упоминали.

Я постучала в дверь не любителя обольщаться.

— Можно войти?

В ответ — тишина.

Надавила на дверную ручку, вошла.

Дрейв сидел на широком подоконнике, притянув колени к груди и обняв руками. Смотрел вдаль — на дорогу, ведущую к воротам. Даже не повернулся, будто и не услышал меня.

Хотя, конечно же, услышал. Просто проигнорировал.

— Ты не пришёл завтракать, — сказала я, не торопясь приближаться. — Решила узнать, всё ли в порядке.

Уголок его рта дёрнулся.

— Спасибо за всё, леди, но я не голоден.

— Неужели?

Он отвернулся, еле слышно буркнул:

— Зачем привыкать к тому, что скоро закончится? — Голос сухой, какой-то усталый. Голос парня, почти мужчины, который слишком рано перестал быть мальчиком.

Я подошла ближе и заметила, что руки у него сжаты в кулаки.

— Расскажи, что тебя тревожит, — попросила тихо.

Он усмехнулся. Горько, будто и правда был взрослым мужчиной, а не ребёнком.

— Всё это… — махнул рукой в сторону коридора. — Еда, комната… Одежда… Они смеются. Думают: всё изменилось. А завтра нас заберут. Разделят! Швырнут, как котят, в разные приюты. Там и я, и Нора… — голос его сел, и в нём прорезались нотки гнева. — В Лирмонте мы хотя бы были вместе. А если нас разлучат — не прощу! Не позволю...

Я хотела что-то сказать, что-то ответить: правильное, нужное, то, что помогло бы ему успокоиться. Но вместо этого молчала. Просто потому, что не хотела обманывать.

Я не могла обещать, что их не заберут.

И он это знал.

Он это прекрасно понимал.

— Ты прав, — я присела на край кровати. — Там вы были вместе, но ваша жизнь была ужасна. Ты и сам это знаешь...

— Может быть ещё хуже.

— Возможно, — я кивнула. — А может, вы наконец будете счастливы. Ты, твоя сестра, остальные ребята... — Я помолчала, а потом добавила: — Я, как и ты, сейчас во многом не уверена, но одно могу сказать точно: со своей стороны сделаю всё возможное. Всё, лишь бы вы были вместе. Чтобы вам было хорошо. Чтобы этот дом сталвашим домом.

Он не повернул головы, вообще никак не отреагировал на мои слова. Лишь проронил тускло:

— Тогда вам нужно поторопиться, леди.

Я нахмурилась и, поднявшись, шагнула ближе к окну.

У ворот остановился экипаж. Тёмный, украшенный замысловатым гербом. Из него как раз выходили мужчины в форме законников. Трое... В руках у первого, ринувшегося к воротам, — конверт или сложенная вдвое бумага.

Сердце провалилось куда-то в пятки.

— Вот и они: те, кто всё делает по букве закона, — выдохнул Дрейв без тени удивления. — Я же говорил...

И впервые за наш разговор посмотрел на меня.

Прямо. В глаза.

— Оставайся здесь, — бросила я и поспешила вниз. Выскочила на крыльцо как была, в лёгком платье, помчалась к воротам, чувствуя, как, несмотря на прохладу, всё тело покрывается испариной.

Меня встречали такими взглядами, что в какой-то момент даже захотелось повернуть обратно. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я вышла за ворота, стараясь держаться прямо, хотя колени предательски дрожали. За спиной — дом. В доме — дети. И от того, что решат эти люди, зависело их будущее.

— Леди Ван’Роэль, — сказал тот, что стоял впереди.

Тот самый констебль, что вчера помог мне в «Кувшине». Средних лет, крепко сбитый, с открытым, чуть уставшим лицом человека, которому приходилось видеть разное. В руках он действительно держал сложенный вдвое лист бумаги.

— Доброе утро, констебль, — ответила я, с усилием заставив себя улыбнуться.

Мужчина кивнул и вдруг слегка смутился:

— Вчера, в суете, я так и не представился. Констебль Йоханн Крейц, леди. Мы с вами осматривали приют.

— А я в спешке вас так и не поблагодарила. Если бы не вы... — замялась, поймав взгляды его спутников. Те самые, тяжёлые, сверлящие, от которых хотелось отвернуться.

Мрачная парочка тоже приблизилась.

— Рудольф Штайнер, помощник городского магистрата, — сухо представился первый, высокий, худощавый, с аккуратно подстриженными усами.

— Генрих Лоос, инспектор городского надзора, — добавил второй, коренастый, с цепким взглядом человека, привыкшего замечать детали.

Сердце забилось быстрее, но я постаралась взять себя в руки.

— Следуйте за мной, господа.

Я отступила в сторону, пропуская их на территорию Грейсхольма.

По широкой аллее они двинулись к дому, поднялись по ступеням крыльца и вошли в холл. Пустынный на первый взгляд, но я заметила край зелёной юбки, выглядывающий из-под лестницы. Нора... На втором этаже, между балясин, жался Бран, явно не решаясь ни спуститься, ни уйти. Где-то дальше, в тени коридора, прятались остальные.

И ждали.

Вердикта.

Именно это — не взгляды законников, не строгие лица, не форменные мундиры — придало мне сил.

Я расправила плечи и проговорила спокойным тоном:

— Прошу в гостиную.

Мы прошли туда, где ни я, ни сумеречные ещё не успели навести порядок, и, увы, это не укрылось от внимания неожиданных гостей. Штайнер и Лоос устроились на диванчике возле закопчённого камина, прямо напротив меня, Крейц остался стоять, будто ему так было привычнее.

— Итак, леди Ван’Роэль, — начал Штайнер, сложив руки на трости. — Думаю, вы догадываетесь, зачем мы здесь.

— Могу предположить...

Мужчина кивнул:

— Нас интересует судьба детей, которых вы забрали из приюта. Но прежде… расскажите о себе.

Я моргнула.

— О себе?

— Да. Вы совсем недавно в Долине, — подхватил Лоос. — Мы должны понимать, кому доверяем тринадцать несовершеннолетних.

Я замялась, понимая, что не могу сказать правду. Чья-то жена, беглянка... Такой только с жизнями детей управляться.

Пришлось импровизировать:

—Я… — начала медленно. — Рано осталась без семьи. Долгое время жила с двоюродной бабкой, которая меня и воспитала. А узнав о своём наследии, приняла решение переехать в Грейсхольм — мой родовой дом. Я вернулась, чтобы начать всё заново.

— Значит, у вас нет ни мужа, ни детей? — последовал следующий вопрос.

— Нет.

— И, как следствие, нет опыта воспитания...

— Разве муж и дети были у мейра Гартена? — не сдержалась я, глядя Штайнеру прямо в глаза. И тут же, спохватившись, поправилась: — Я хотела сказать — жена. Насколько мне известно, бывший хозяин приюта был одинок.

— И видите, к чему это привело...

— Если переживаете, что большую часть дня буду посвящать попойкам в тавернах, смею вас заверить: мне неинтересно подобное времяпровождение. К тому же... Пусть у меня нет своих детей, ноя знаю, что такое одиночество. И знаю, как важно, чтобы рядом был хоть кто-то, кому ты небезразличен.

Штайнер переглянулся с Лоосом.

— Тринадцать детей, леди. Это немало. Где они будут жить? Здесь?

— Да.

— Дом, — Лоос окинул гостиную оценивающим взглядом, — нуждается в ремонте. Детям требуются надлежащие условия.

Не знаю, что задело сильнее: его слова или тон, каким они были произнесены.

— По сравнению с приютом Лирмонта Грейсхольм выглядит дворцом королевы! — не сдержалась, ответила резко.

В комнате повисло молчание.

Штайнер нахмурился, Лоос поджал губы.

— Мы здесь не для шуток, — холодно заметил он.

Я уже собиралась извиниться, сбавить обороты, но в этот момент дверь тихо скрипнула.

— Прошу прощения, господа…

В гостиную вошла Хельга с подносом. На нём — тарелка с ещё тёплой сдобой, варенье, ломтики сыра. За старушкой — Ильва, сосредоточенная и серьёзная, несла чайник и чашки, стараясь не расплескать ни капли.

— Чай, — сказала девочка, чуть покраснев. — Если позволите.

Хельга уже расставляла чашки, и это простое проявление внимания неожиданно разрядило обстановку. Пар над чаем поднимался тонкими струйками, наполняя комнату запахом трав. Успокаивая.

Пары минут передышки мне хватило, чтобы окончательно взять себя в руки, собраться с мыслями. К счастью, представители местной власти не стали отказываться от угощений, Йоханн и тот решил присоединиться. И пока они уничтожали последнее, что у нас оставалось, я сказала:

— Я не могу дать гарантий, что всё будет идеально. И не обещаю, что справлюсь без ошибок. Но я могу пообещать другое. — Я сделала вдох. — Я не позволю этим детям снова стать никому не нужными. Не разлучу брата с сестрою. Сделаю всё, чтобы у них был дом, еда, образование и… осознание, что они не лишние. Я найду учителей, приведу дом в порядок. Я не отдам их обратно в кошмар, в котором они росли долгие годы.

Я не знала, рядом ли дети, но надеялась, что эти слова, полные искренности и тепла, услышит не только троица незнакомцев, но и мои маленькие гости.

Штайнер медленно отпил чай. Лоос тоже сделал глоток, потом отставил чашку.

— Поступим так! Вы на испытательном сроке, леди Ван’Роэль, — сказал он наконец. — Месяц... или около того... Да, думаю, хватит.

Я напряжённо кивнула, а чиновник продолжил:

— За это время вы обязаны привести дом в надлежащее состояние, наладить быт, обеспечить детям обучение и представить письменный план устройства приюта. Распорядок, обязанности, источники содержания. Вам всё ясно?

Ещё один кивок.

— По истечении срока, — добавил Штайнер, — в Грейсхольм прибудет представитель канцелярии общественного призрения. Он и примет окончательное решение.

Я вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

— Благодарю вас, господа. За доверие.

— Мы искренне надеемся, что вы знаете, что делаете.

К счастью, они не стали задерживаться. Допив чай, стали прощаться. Я проводила их до ворот, и уже там констебль Крейц чуть замедлил шаг.

— Леди… — Он оглянулся и, убедившись, что остальные отошли подальше, сунул мне в ладонь увесистый кошель. — Это… жители Лирмонта. Для детей. Кто сколько смог.

Я растерянно сжала пальцы.

— Спасибо, — выдохнула искренне. — Спасибо вам… всем.

Он кивнул на прощание, после чего быстро нагнал остальных. Я осталась у ворот, с кошелем в руках, чувствуя, как глаза жжёт от непрошенных слёз.