Глава 18

Глава 18

К дому шла медленно, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями и словно опасаясь спугнуть только что обретённое облегчение. Затворив дверь, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд прикрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось, но теперь — иначе. Не от страха, а от осознания: у нас есть время.

Время и официальное разрешение заботиться о детях до появления ревизора.

Вспомнив об оставленной в гостиной бумаге, я поспешила туда, чтобы надёжно её спрятать. Каково же было моё удивление, когда из гостиной раздался бодрый голос Хельги:

— А ты куда полезла? Кайя! А ну, спускайся! Лестницы не для малышей!

Я вошла в гостиную и едва не рассмеялась.

Хельга стояла посреди просторного зала, уперев руки в бока, и выглядела так, словно всегда здесь хозяйничала. Вокруг неё вовсю кипела деятельность: Марек и Эрвин тащили вёдра с водой, Дрейв с Томом оживлённо спорили, кто полезет осматривать крышу, Ильва раздавала тряпки, а Лисси, закатав рукава, с сосредоточенным видом оттирала подоконник.

— Так, — командовала Хельга, — полы сначала на сухую, потом влажной тряпкой! Сив, не ленись, пыль сама себя не вытрет!

— Я не ленюсь! — тут же возмутилась малышка. — Я стратегически распределяю силы!

— До обеда их будет распределять, — хмыкнул Фрей. — Пока не выдохнется.

— Я всё слышала! — огрызнулась девочка, но тряпку всё-таки взяла.

Я стояла, глядя на всё это с совершенно глупым выражением лица.

— Хельга… — начала осторожно. — Что здесь происходит?

Старушка обернулась, окинула меня по-матерински тёплым взглядом и пожала плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— А что тут непонятного, милая леди? Дети хотят остаться. Значит, будут помогать. Каждый — чем может. Чтобы в следующий раз многоуважаемым мейрам было не к чему придраться.

— Мы всё сделаем! — тут же заверил Бран, показавшись из-за дивана. — Правда-правда!

— Я окна мыть умею! — добавила Мира, гордо демонстрируя мокрые ладони.

— А я крышу могу починить! — встрял Фрей.

— Не можешь! — хором отрезали Том и Дрейв.

— Но научусь!

Я почувствовала, как в груди что-то сжимается: тепло, щемяще, до слёз.

— В приюте, — продолжила Хельга уже тише, обращаясь ко мне, — им редко позволяли чувствовать себя нужными. А тут… — она обвела холл взглядом. — Здесь особая атмосфера, леди. Детки уже чувствуют себя как дома, хоть только-только приехали. И в этом ваша заслуга, милая Элиана.

Я кивнула и растроганно сказала:

— Спасибо.

* * *

Следующие несколько дней пролетели как пару мгновений. Мгновений деятельных, шумных, полных голосов, стука молотков, смеха и бесконечных «Леди, посмотрите!» и «Ой, леди, у нас получилось!».

Грейсхольм менялся на глазах. Преображался, наполнялся теплом и уютом. Я о таком доме не могла даже мечтать.

Вылазку в Лирмонт пришлось отложить. Необходимость срочно пополнить продуктовые запасы отпала благодаря Рейнмару. Вскоре после ухода законников приехал Аргейл с парой крепких слуг, оттащивших на кухню целую дюжину, если не больше, бумажных пакетов, полных продуктов. Выражение лица Хельги надо было видеть! Удивляюсь, как она не повисла у Рейнмара на шее и не зацеловала его до смерти.

Мне тоже, признаться, хотелось чего-то такого... хм... этакого... но я, как девушка воспитанная, скромная, а порой и стеснительная, ограничилась привычным «спасибо».

Надолго сосед не задержался. Сославшись на дела, уехал, но обещал заглянуть на днях, справиться о наших успехах и достижениях.

После ухода Рейнмара Хельга убежала на кухню впечатляться дальше, а мы продолжили наводить красоту в старом, но уже ставшим родным мне доме.

Мальчишки и правда оказались мастерами на все руки. Том, Дрейв и Марек с таким видом латали крышу над боковым крылом, словно делали это всю жизнь. Эрвин и Фрей починили перекосившуюся дверь в кладовую. Даже старые экипажи, выглядевшие скорее памятником прошлым временам, чем транспортом, благодаря стараниям этих мальчиков ожили.

— В приюте, — пояснил Дрейв, закручивая гайку, — если бы не мы, всё бы давно развалилось. Гартен только орал, а чинить приходилось нам самим.

Я стиснула зубы, но промолчала. Убить этого мерзавца мало...

Когда один из экипажей наконец выкатили во двор, Том сиял, как именинник в день своего совершеннолетия.

— Поедет, — заявил гордо. — Не новый, конечно, но до Лирмонта и обратно запросто доберёмся!

Вечером того же дня он подскочил ко мне, запыхавшийся, с глазами, полными энтузиазма:

— Леди! Я к лорду Аргейлу сбегаю, ладно? Туда и обратно! Попросить вторую лошадь. Одной нам всё равно мало будет!

Я даже ответить не успела, как парень тут же сорвался с места. Вернулся не один. Солнце клонилось к закату, когда во двор вошёл Рейнмар, ведя под уздцы кобылу редкой, почти нереальной масти: светло-пепельной, с мягким серебристым отливом, будто в её шерсть вплели лунный свет. Грива отливала холодным перламутром, а глаза были тёмные, спокойные и такие умные.

— Том всё-таки уговорил… — пробормотала я. И тут же поспешила заверить: — Мы вернём! Обязательно! Как только я...

Но Рейнмар мягко перебил:

— Это мой для тебя подарок, Элиана. Подарок хозяйке Грейсхольма. Женщине, которая умудрилась за пару недель сделать то, что другим не удавалось годами.

Хорошо, рядом никто не стоял. Я и без этого явно покраснела так, что сейчас запросто могла сойти за свежесвареного рака. Не знаю, что смутило сильнее: его слова или взгляд, направленный на меня.

— Рейнмар… я правда не знаю, что сказать... Ты и так уже нам очень помог. Как буду расплачиваться?

Вот зря это сказала. В зелёных глазах соседа мелькнул огонёк лукавства.

— Есть у меня парочка идей, но... ты же не согласишься. Я пытался.

— Тогда и не предлагай!

— А ты не возражай, — сказал он мягко и вложил в мою руку поводья, скользнув по руке пальцами. Едва уловимое прикосновение, а у меня вдруг голова предательски закружилась. — Прими и радуйся, что теперь у тебя будет жить такая красавица. Её, кстати, зовут Селена.

— Ей идёт это имя. — Я улыбнулась и погладила кобылу по шее. Та фыркнула и доверчиво ткнулась мне в ладонь тёплым носом.

— Она невероятная…

— Как и ты, — сказал он негромко. — Ты не перестаёшь удивлять. Это пугает и впечатляет одновременно.

Я почувствовала, как щёки снова заливает жар, и на мгновение отвела взгляд. В тот самый момент прибежала Нора. Нетерпеливо дёрнув меня за юбку, воскликнула:

— Леди... Элиана! — я попросила, чтобы меня по имени называли. — Я закончила! Всё убрала!

— Умница, — я мягко коснулась щеки девочки, а та во все глаза уставилась на красавицу кобылу.

— Можно её потрогать?

— Можно, — с улыбкой ответил Рейнмар. — Не укусит.

— Хорошенькая-а-а... — Нора осторожно приблизилась к кобылке, несмело коснулась платиновой гривы. В ответ лошадь фыркнула, и девочка радостно взвизгнула.

— По поводу оплаты моих услуг, — неожиданно начал Рейнмар.

Я уж было собиралась возмутиться, но он быстро продолжил, тем самым пресекая все поводы для возмущения:

— На выходных в Лирмонте устраивают ярмарку. Должно быть весело. И вкусно. Буду рад, если хозяйка Грейсхольма составит мне компанию.

Меня что, только что пригласили на свидание?

Вскинув голову, Нора уставилась на меня не мигая. Не знаю, кто с бо льшим нетерпением ждал моего ответа: она или Рейнмар.

— Провинциальные ярмарки... никогда на таких не бывала. С удовольствием это исправлю.

Аргейл приподнял за тулью шляпу:

— Тогда до встречи на выходных, красавица.

— Буду ждать с нетерпением... Ярмарку.

Чуть слышно усмехнувшись, Рейнмар направился к воротам. Я проводила его взглядом, чувствуя, как хорошее настроение уже просто зашкаливает.

Утром следующего дня мы всё же решили выбраться в Лирмонт. Не то чтобы еда заканчивалась, но свежих фркутов и овощей почти не осталось. Как и молока, сыра, творога... Хотели поехать все, но на всех мест в экипаже не хватило. А на два экипажа не хватало лошадей.

— Нам бы корову, — мечтательно вздохнул Марек, остававшийся в доме за главного.

— Всему своё время, — пробормотала я, даже смутно не представляя, сколько может стоить корова, где её держать, как о ней заботиться.

Спасибо, что лошадьми вызвался заниматься Том, добровольно взявший на себя обязанности и кучера, и конюха. Он-то и повёз меня, Хельгу и Ильву с Лисси в город. Отремонтированный экипаж скрипнул, но уверенно покатился по дороге — заслуга мальчишек, не иначе. В упряжке шли две лошади: Селена, спокойная и величественная, и её подружка, которую Том с любовью назвал Люной.

День выдался солнечным, но уже ощутимо холодным. Солнце светило щедро, ярко, будто стараясь компенсировать пронизывающий ветер, что тянулся с полей и пробирал до костей. Я закуталась в накидку плотнее и ещё раз мысленно поставила галочку в длинном списке дел: тёплая одежда. Много тёплой одежды для детей.

В последние дни сумеречные не подавали признаков жизни, если так можно выразиться, и я в который раз себе напомнила: не стоит полностью полагаться на духов. Не скажу же я ревизору: нам тут наколдовали дюжину курток. Нет, надо будет показать, откуда всё взяла, без всяких магических фокусов и призрачных помощников.

Весьма своевольных.

Том сидел на козлах, гордый, собранный, будто это не поездка за покупками, а миссия государственной важности.

— Поедет как по маслу, — сообщил он обернувшись. — Я всё проверил. Дважды.

— Я не сомневалась, — улыбнулась я. — Но если что — отвечаешь головой.

— Тогда точно поедет, — серьёзно кивнул Том.

И действительно, добрались мы без приключений. Карета не развалилась, колёса не укатились в чащу. Да, скрипел экипаж знатно, да, внутри пахло сыростью, но ехать в нём оказалось вполне приятно. Потому что сердце грело осознание — моё.

Наше...

Лирмонт встретил шумом, голосами, запахами свежего хлеба и дыма из труб. А ещё — взглядами. Но теперь уже совсем другими. В глазах горожан больше не было страха, недоверия, враждебности. Люди смотрели с интересом, одобрением, кивали, улыбались и здоровались так, словно встречали саму королеву.

— Доброе утро, леди Ван’Роэль!

— Чудесного дня, леди!

— Рады видеть вас и деток!

— И вам доброго утра, — отвечала я, поймав себя на том, что улыбаюсь в ответ легко, без прежнего напряжения.

Мы начали с самого важного — продуктов. Заглянув на рынок за свежими витаминами с клетчаткой, отправились в бакалейную лавку. Мешок с мукой лишним не будет, да и крупа несъеденной не останется... Бочонок масла, сыр, копчёности... Хельга зорко следила за качеством, Ильва старательно записывала расходы, Лисси бегала между прилавками, ахая и восторженно комментируя всё подряд. Деньги таяли пугающе быстро. К моменту, когда мы закончили, я с тревогой осознала, что от собранного горожанами кошеля осталась едва ли половина.

«Ничего, — сказала самой себе. — Прорвёмся. Главное, начало положено».

Следующим пунктом в списке дел стояла швейная лавка. Не магазин в привычном для меня понимании, а лавка портнихи: с витриной, заставленной ретроманекенами и заваленной рулонами тканей. Том остался с экипажем и такой кислой миной, словно мы собирались войти в ни много ни мало чистилище.

А вот Лисси с Ильвой едва не срывались на бег — так им не терпелось добраться до красоты, таящейся за стеклянными дверями.

Оказавшись в магазинчике портнихи, я сразу почувствовала себя не на своём месте. Ткани были красивыми. Очень. И явно дорогими. Мы с Ильвой переглянулись, почти одновременно вздохнув.

— Может, вот это… — шепнула она, указывая на блестящую изумрудного цвета шерсть.

— Слишком тонко для зимы, — так же тихо ответила Хельга.

Мы уже собирались перейти к следующему стеллажу, как совсем близко раздался знакомый голос:

— Ну надо же! Какая встреча!

Я медленно обернулась. Баронесса Дансфорд стояла у прилавка в окружении двух разодетых подруг. Пёстрые жакеты, кружева, перья — всё кричало о достатке и, на мой взгляд, об отсутствии меры. Ярче всех выглядела баронесса.

— Леди Ван’Роэль, — протянула она с фальшивой улыбкой. — Я сначала не поверила своим глазам. Решила, что мне показалось. Но нет… вы и правда здесь. Думала, погрязли в заботах, на которые не должны были себя обрекать.

Её взгляд скользнул по моей накидке, задержался на Лисси, потом на Ильве.

— Подбираете форму для приюта? — поинтересовалась её милость скривившись. — Или себя решили приодеть? Не помешало бы... А то, боюсь, вас и саму легко можно будет спутать с бродяжкой.

Её подруги тихо прыснули. Я заметила, как Ильва сжала кулаки, а Лисси, не сдержавшись, фыркнула.

Я же медленно выдохнула. Вскинула подбородок.

— Мы выбираем тёплую и практичную одежду, — спокойно ответила. — То, что действительно нужно детям. Не всё в жизни измеряется количеством оборок.

— Ах да, — баронесса театрально вздохнула. — Простота. Теперь это, кажется, в моде. Особенно когда нет средств на что-то получше.

Я улыбнулась: вежливо, почти ласково.

— Возможно. Зато есть вкус — вещь куда более редкая, которую не купишь ни за какие деньги. И, к слову, безвкусным можно быть не только в выборе одежды, но и... окружения.

На мгновение в лавке стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене.

Баронесса побагровела.

— Да как вы смеете? Мейр Гартен из-за вас потерял всё! Не только дом, но и имя! Это из-за вас он уехал! Из-за вашего поклёпа!

— Жаль, — я наигранно горько вздохнула. — Вы или и правда глупы, или же настолько слепы, что не видите дальше собственного носа.

Теперь уже она побледнела. Раскрыла было рот, явно собираясь поставить меня на место, но тут на лестнице, ведущей на второй полуэтаж, раздался мягкий женский голос:

— Леди!

К нам спустилась, по всей видимости, хозяйка швейной лавки: невысокая, подвижная женщина с проницательным взглядом и игольницей на запястье.

— Баронесса Дансфорд, ваш заказ готов. Если позволите, я всё упакую.

Она была безупречно вежлива и не переставала умасливать её милость. Перед тем как уйти, Дансфорд бросила на меня убийственный взгляд, фыркнула и, забрав свёртки, удалилась вместе со своей свитой.

Когда дверь за ними закрылась, портниха, до этого, казалось, нас не замечавшая, поспешила исправиться. Расслабилась, улыбнулась по-настоящему.

— Меня зовут Марта, — сказала она приближаясь. — И я очень рада, что вы зашли, леди Ван’Роэль.

— Вы знаете, кто я?

— В Лирмонте вас уже все знают. — Она понизила голос. — И многие благодарны вам за вашу смелость. Я слышала про детей, — закончила, окинув девочек тёплым взглядом, после чего снова посмотрела на меня. — Чем могу быть полезна?

— Мы ищем ткани. На зимнюю одежду. — Немного помедлив, я всё-таки уточнила: — Цена... имеет значение.

Понимающе кивнув, Марта сказала:

— Сейчас покажу, что у меня есть. — Она отодвинула несколько рулонов, демонстрируя ткани попроще, но плотные, добротные.

— Вот это — недорого. И носиться будет годами. И это сукно никогда не порвётся. Даю слово! А вот эту ткань я бы посоветовала на блузы и сорочки. Видите, она хоть и плотная, но приятная к телу. Хорошо согреет. Я пришлю помощницу, снимем мерки. Со всех деток.

— Буду вам очень признательна, — улыбнулась я.

Женщина замялась, а потом кивнула на другой стеллаж:

— А для вас? Может, плащ? Ваша накидка уже сейчас кажется слишком лёгкой. А ещё, мне пришёл чудесный бархат для платьев! Красивый и тёплый.

Я покачала головой:

— Нет. Мне не нужно. Сначала — детям. — Заметив, как при слове «бархат» у Ильвы загорелись глаза, помешкав, добавила: — Но всё же покажите... для девочек.

Марта посмотрела на меня внимательно, долго. Потом кивнула — с уважением и пообещала, что, как только мерки будут взяты, она тут же примется за наши заказы.