Глава 19

Глава 19

Вернувшись в Грейсхольм, я с головой ушла в бытовые хлопоты. Пока Хельга и старшие девочки хозяйничали на кухне, я с малышнёй решила продолжить изучение чердака. В первую очередь интересовали игрушки. В одной из комнат второго этажа, самой просторной, с двумя каминами и окнами в пол, я решила сделать общую игровую. Пока что на новые игрушки денег нет, но почему бы не попробовать «реанимировать» старое? Кукольный домик, например, был в шикарном состоянии. Наверняка ещё что-нибудь отыщется. По крайней мере, для девчонок... Ну а для мальчиков — сделала себе пометку в мыслях — присмотрю что-нибудь недорогое на ярмарке.

Чердак встретил нас сухим, чуть пыльным воздухом и приглушённым светом, пробивающимся сквозь единственное окно-розу. Доски под ногами тихонько поскрипывали, и, жавшаяся к моим ногам Мира, невольно вздрагивала от каждого такого скрипа. Дети несмело озирались по сторонам, но к страху явно примешивалось любопытство.

— Тут как в тайнике, — шёпотом заметил Бран, и Мира тут же закивала так активно, что едва не потеряла равновесие. Не упала только благодаря моей юбке, которую продолжала сжимать кулачками.

— Смотрите под ноги, — предупредила я. — И ничего не трогаем, пока я не посмотрю.

Разумеется, меня не послушали.

При виде кукольного домика ахнули все, в том числе и мальчишки. Тут же к нему подскочили, начали рассматривать, заглядывать в игрушечные окна и уже вовсю спорили, куда его поставят и кто будет сначала с ним играть.

Пока дети восторгались первой игрушкой, я решила осмотреть сундуки. В прошлый раз заглянула только в один, а вон их сколько ютится по тёмным углам. Поставив на пол керосиновую лампу, потянула за крышку большого деревянного сундука с потемневшими латунными углами. Та поддалась не сразу, но когда всё-таки приподнялась, изнутри пахнуло сухими травами и старой тканью. Не затхлостью, а скорее, чем-то аккуратно сохранённым.

— Ого… — протянула Сив, незаметно оказавшаяся рядом.

Внутри лежала одежда. Аккуратно сложенная, переложенная тканью. Женские платья — строгие, сдержанные, явно не для балов. Несколько мужских камзолов — на мой взгляд, уж очень старомодных, потому как на приёме баронессы мужчины были одеты совсем по-другому. А вот жилеты, добротные, но без вычурности, порадовали. Как и две пары мужских брюк. В следующем сундуке, поменьше, обнаружились тонкие, почти невесомые платья из светлой ткани.

Я сразу поняла, кому они принадлежали.

— Это… — Кайя коснулась кружева, словно боялась, что оно рассыплется. — Для принцессы?

— Для девочки, — ответила я тихо. — Для дочери прежней хозяйки дома.

Увы, платья оказались маленькими. Даже Ильве они были, на первый взгляд, тесны и коротки. Только для Сив удалось подобрать пару юбок: простых, но очень аккуратно сшитых. Она примерила одну прямо поверх своего платья и закружилась, счастливо смеясь.

— Мне идёт?

— Очень, — улыбнулась я. — Береги её.

В другом сундуке обнаружилась детская обувь. Несколько пар туфель, даже тёплые башмачки на зиму, а ещё этакие черевички для меня. К счастью, у нас с Далией был один размер, и обувь мне подошла. А вот детская в большинстве своём оказалась не по размеру, кое-где кожа пересохла, но кое-что выглядело вполне пригодным. Сив и Кайя нашли себе по паре. А остальное я решила отвезти в город. Зачем пропадать добру? Какой-нибудь малышке они придутся впору.

— Ничего не выбрасываем, — сказала вслух. — Покажем одежду помощнице портнихи, когда та приедет. Может, что-то удастся переделать.

Игрушки тоже нашлись: вырезанные из дерева и искусно раскрашенные фигурки животных, тряпичные куклы с фарфоровыми лицами, мяч из плотной кожи. Всё старое, но сделанное на совесть и явно подобранное с любовью. Сердце невольно сжалось.

Что же всё-таки произошло с дочкой Далии...

— Леди! — вдруг позвала Мира и тут же поправилась: — Элиана...

Она стояла у небольшого столика с выдвинутым узким ящичком. Девочка сжимала что-то в ладони, а когда я приблизилась, протянула мне... ключ.

— Смотрите, какой красивый... Старинный.

Я взяла ключ и, поднеся его к свету керосиновой лампы, стала рассматривать.

Действительно красивый. Не массивный, но явно не простой. Стебель тонкий, с аккуратными насечками, а головка — витиеватая, в форме переплетённых листьев. Само собой, дубовых. Или очень на них похожих.

— Ты его здесь нашла? — спросила я.

— Да, в ящике. Ничего тут больше нет. Только он сиротливо лежал, — ответила девочка. — Я подумала, может, пригодится.

Я снова осмотрела ключ и невольно нахмурилась. Чувство такое, будто уже где-то видела... Только где?

Нет, не знаю...

— Хорошо, — сказала, поднимаясь с колен, и поблагодарила девочку за то, что показала находку мне.

Мы спустили всё в будущую игровую. Разложили на полу, сортируя: игрушки в один угол, одежда в другой, обувь в третий. Что-то сразу пошло на тряпки, что-то нужно было упаковать и отправить в город, но большинство оставили для, так сказать, ревизии специалиста. Многое из одежды было устаревшим, кое-что безнадёжно подъедено молью, но качество ткани поражало. Даже те дорогие материалы, что видели в лавке госпожи Марты, были на ощупь совсем другие. А эти ткани... Кажется, будто райского облака касаешься.

— Это не дешёвка, — пробормотала я. — Совсем не дешёвка…

И стала с нетерпением ожидать приезда помощницы портнихи.

Вечером у ворот остановилась повозка, и, к моему удивлению, из неё вышли двое. Молоденькая девушка в кокетливом жакете и шали, заменявшей ей головной убор, и, собственно, сама госпожа Марта. Пока шли к дому, помощница настороженно оглядывалась, словно опасалась, что из-за ближайшего дерева на неё выскочит какой-нибудь монстр. А вот портниха, наоборот, смотрела с живым интересом.

— Нати побоялась одна к вам приехать, — шепнула мне, взбираясь по ступеням крыльца. — Уж очень она впечатлительная и мнительная. В любую страшилку готова поверить.

— Я рада, что вы решили составить ей компанию, — улыбнулась я, получив в ответ такую же дружелюбную улыбку.

— Ну надо же, — протянула Марта, переступая порог. — А говорили — проклятое место. И ты ещё боялась Нати... Смотри, какая красотища!

Помощница неуверенно кивнула.

Я вдруг почувствовала, что меня переполняет гордость. Мы ещё не все комнаты убрали, не всё отремонтировали и отстирали, но холлом и гостиной уже можно было гордиться. Хрустальные люстры сверкали, и горящие в них свечи отбрасывали на прозрачные капли отблески света. Картины на стенах, ковры на полах добавляли уюта, как и вазы, и прочие интерьерные безделушки.

Оказавшись в гостиной, Марта приветливо поздоровалась со всеми детьми, улыбнулась каждому, деловито отказалась от чая и сразу перешла к цели визита:

— Подходите по-одному, — распорядилась. — И не бойтесь. Это не больно.

Снятие мерок превратилось почти в игру. Даже Хельгу удалось уговорить, хотя та упиралась до последнего.

— Мне бы старое доносить… На мой век хватит.

— Ну уж нет, — отрезала я. — Вы тоже заслужили новое.

Когда очередь дошла до найденной одежды, Марта замерла.

— Это… — Она осторожно провела пальцами по ткани одного из платьев. — Вы понимаете, что держите в руках?

— Ну, скажем... наследство, — вздохнула я.

Предпочла бы, конечно, сундуки, полные не ветоши, а золота, и бесчисленные ларцы с украшениями, но... Имеем то, что имеем.

— Искусство, — поправила портниха. — Такое сейчас не шьют.

Она долго рассматривала наряды Далии, качала головой, что-то чуть слышно приговаривая, а потом посмотрела на меня внимательно.

— Позвольте снять и с вас мерки.

— Марта… Мы же говорили.

— Я не уговариваю вас купить новое, — возразила она мягко. — Но почему бы не вдохнуть жизнь в старое? Эти сокровища того достойны.

Сдалась я быстро. Уж очень хотелось отправиться на ярмарку не в образе бродяжки, как выразилась глубоконе уважаемая леди Дансфорд, а симпатичной мисси.

Пока портниха крутилась вокруг меня, я не удержалась от вопроса:

— Не сочтите за бестактность, но... почему вы так стараетесь? Работы мы вам дали ого-го сколько, а цифра, озвученная вами... более чем скромная.

И это с учётом тканей.

Ответила Марта не сразу.

— Я росла в том приюте, — сказала наконец тихо. — Ещё когда им заведовала Агата Гартен. Это… было тяжело. Самое тёмное время в моей жизни... — Она горько вздохнула, а вскинув на меня взгляд, с явным усилием заставила себя улыбнуться: — Поэтому я знаю, что пережили дети. Вы делаете благое дело, леди.

Перед уходом она назвала имя сапожника, к которому можно было обратиться за зимней обувью:

— Фридрих Беккер. Скажите, что от меня. Он не обидит.

Поблагодарив добрую женщину уже не знаю какой по счёту раз, я пожелала ей и Нати приятной дороги и вернулась в дом. Хельга позвала нас ужинать, и этот вечер на кухне прошёл так же шумно, весело, с перебранками и смехом, как и вечера до этого.

Удивительно, но я настолько привыкла к такому незатейливому времяпровождению, что уже не представляла себя одной в этом месте. Да и... любом другом.

Я же собиралась искать дорогу домой, собиралась докопаться до правды и узнать, как и почему здесь оказалась, а сейчас... Нет, понять, почему меня забросило в этот мир и это тело, по-прежнему хотелось. Вот только не уверена, что всё ещё рвалась обратно... Эта новая жизнь мне нравилась. Я чувствовала себя на своём месте.

И другого мне уже не хотелось.

После того как все дети были уложены и дом затих, я отправилась к себе. Переоделась, причесалась и хотела уже потушить свет, но вдруг заметила на прикроватной тумбочке ключ.

Странно...

Готова была поклясться, что положила его в шкатулку к медальону и украшениям Элианы. И вот он тут.

— Решили о себе напомнить? — хмыкнула тихонько, имея в виду этих тихушников, сумеречных.

Взяла ключ, задумчиво повертела перед глазами.

— Что же ты открываешь...

Ответа, разумеется, не последовало. Но почему-то вдруг показалось: он уже совсем рядом.

Следующие дни прошли в привычной суете. Грейсхольм жил, дышал, шумел и, казалось, уже больше не собирался возвращаться к прежней тишине. Я вставала рано, ложилась поздно и всё время что-то делала: считала, записывала, проверяла, думала.

По настоянию законников я взялась за составление плана устройства приюта. Писала о распорядке дня, распределении обязанностей, безопасности. Уклад, правила, обучающая программа...

Больше всего беспокоил вопрос финансов. Монеты, собранные горожанами, исчезали с пугающей скоростью: еда заканчивалась быстрее, чем мы её докупали. Впору и правда задуматься о корове и собственном огороде... А ещё мельнице, курятнике и прочей живности. Стану леди-свинопаской на радость баронессе Дансфорд. То-то она будет рада...

Я искренне надеялась, что господин ревизор останется доволен и Грейсхольм официально признают приютом. Тогда нам начнут выделять средства из казны, как это было при Гартене, и я наконец перестану вздрагивать при каждом подсчёте расходов.

Очередная поездка в Лирмонт стала необходимостью. Нужно было докупить продукты, переговорить с сапожником, а заодно передать когда-то принадлежавшую дочери Далии одежду и обувь тем, кому они действительно могли пригодиться.

В этот раз со мной поехали Том и Ильва. Хельга осталась дома с младшими, пообещав, что никто никуда не полезет и ничего не сломает; по крайней мере, намеренно. Увы, прецеденты уже имелись...

Словно беря пример с Грейсхольма, Лирмонт тоже зашумел и принарядился. На главной площади уже вовсю шла подготовка к ярмарке. Несколько крепких мужчин сколачивали подмостки, другие устанавливали палатки и протягивали между ними цветные фонарики. Я и самой себе боялась признаться, с каким нетерпением ждала этой ярмарки. Хотелось развеяться, повеселиться. Хотя бы на один вечер из предприимчивой леди превратиться в просто беззаботную девушку, каковой я была ещё совсем недавно.

После всех дел в городе я решилась на то, что откладывала: осмотреть как следует дом Гартена. Мою, прости Господи, собственность.

По лицам Тома и Ильвы было видно, что они предпочли бы прогуляться в ад, чем переступить порог клятого дома. Но меня одну не отпустили. Сказали, что будут рядом, на всякий случай, и сами мне всё покажут.

Дом оказался в ещё худшем состоянии, чем я запомнила. Видимо, память пыталась стереть удручающие картины, но вот разруха, грязь и запустение снова стояли перед глазами. Здесь невозможно было жить, не то что воспитывать детей. Сдавать? Да кто же позарится на такое «сокровище»! Мы прошли все комнаты, и с каждой новой становилось всё яснее: ни сдать, ни уж тем более продать этот дом в таком состоянии невозможно. Не уверена, что его возьмут даже даром.

Когда вышли на улицу, Том глубоко вдохнул чистый прохладный воздух и произнёс с явным облегчением:

— Как же хорошо, что мы там больше не живём.

Я угрюмо кивнула, а Ильва в ответ мрачно усмехнулась.

Перед возвращением домой решила заглянуть в лавку Марты, узнать, есть ли чем нас порадовать, но, увы, портнихи на месте не оказалось. Нати лишь развела руками: мол, нашим заказом госпожа портниха изволила заняться лично, а потому сообщить ей нам нечего.

Грустно улыбнувшись, я поблагодарила девушку и отправилась в Дубы, уже почти смирившись с мыслью, что на ярмарку поеду в бархатном платье, которое за последние пару недель чего только не пережило. Ладно, хотя бы сапожки Далии имеются, а утеплюсь найденной на чердаке шалью. Моль её, конечно, не пожалела, но под накидкой будет не видно.

Не до нарядов, убеждала я себя. Не до этого.

Но, как оказалось, судьбе было виднее...

Утро субботы порадовало не только солнечной погодой, но и приездом госпожи портнихи. Встречать её выбежали все, радуясь ей, как любимой тётушке, явившейся в гости с гостинцами.

«Гостинцы», к слову, порадовали.

— Мы задержались, — поспешила сказать Марта, даже не успев толком поздороваться. — Работы много, и Нати у меня одна. Почти все заказы на неё скинула, чтобы деток поскорее приодеть. Сегодня сделаем примерку курток, и на следующей неделе уже точно готовы будут.

— Именно то, что мы и ждали, — сказала я, немного лукавя.

Нет, верхняя одежда, разумеется, важнее всего, но... Ярмарка-то уже сегодня.

«Успокойся, Алина!» — прикрикнула на себя в мыслях, наблюдая за тем, как Нати вносит в гостиную свёртки. Аккуратные, перевязанные лентами.

Когда с примеркой было покончено, на диване остался лежать ещё один свёрток. Оказалось, что для меня.

— Это… — начала я, когда Марта разорвала шуршащую бумагу.

— Это то, что вы себе не позволяли, — ответила она, беря за плечики и осторожно поднимая платье. Хотя какое там платье! Действительно произведение искусства... — И то, что нужно каждой хорошенькой девушке. Особенно леди.

Я с восторгом оглядывала преобразившийся наряд Далии. Он был из тех, что не кричит о роскоши, а просто ею является. Тёмное платье глубокого оттенка: не чёрное, а будто сотканное из ночи. Ткань тёплая и вместе с тем невероятно мягкая. Линия талии подчёркнута каймой, а по лифу стелется серебряная нить, образуя замысловатый узор.

Интересно, как быстро околею, если забью на изъеденную молью шаль и свою видавшую виды накидку? Но будет преступлением прятать такую красоту!

На этом сюрпризы не закончились. Марта что-то шепнула помощнице, та убежала, а вскоре вернулась с жакетом. Утеплённым, плотным, простёганным внутри, с высоким воротом. И шаль — роскошная, лёгкая, с узором, который напоминал то ли переплетение листьев, то ли тонкие ветви.

— Переделано из того, что вы мне дали, — проговорила Марта, пока я с девочками пребывала в модном экстазе. — Платье Далии. Не целиком, конечно. Но ткань — та самая. Пришлось перекроить частично, добавить новой, чтобы село идеально. За символическую плату, как договаривались. Надеюсь, вам понравится.

— Я в восторге!

— Тогда примерьте, — мягко велела Марта. — А вы, — она посмотрела на девочек, — стойте тут и молчите. Не пугайте леди восторгами.

Разумеется, молчать никто не собирался. Когда я вернулась в новом платье, Лисси ахнула так, будто в гостиную вдруг залетела сказочная фея. Сив прикрыла рот ладонью, честно пытаясь не завизжать от восторга. Нора прижалась к Ильве и прошептала:

— Она красивая…

А Ильва… Ильва посмотрела на меня оценивающе и совершенно спокойно заявила:

— Бедный лорд.

От такого заявления я чуть не попрехнулась воздухом.

— В смысле? — спросила, стараясь говорить ровно.

Ильва сначала сделала вид, что не поняла вопроса, но потом всё-таки не сдержалась и хихикнула:

— Он же как вас увидит… с ума сойдёт.

— Ильва! — возмутилась я, хотя сердце почему-то забилось быстрее.

— Что «Ильва»? — невинно развела руками девочка. — Это правда.

Марта фыркнула, Нати спрятала улыбку, а я почувствовала, как щеки снова становятся горячими.

Время до вечера пролетело незаметно. Примерки для детей, отметки мелом на ткани, шуршание бумаги, шепот девчонок, обсуждающих, какая я «невероятная красавица», и бесконечные просьбы Лисси «ещё раз посмотреть».

И вот… когда солнце стало клониться к закату, во двор въехало знакомое ландо.

Рейнмар.

Я услышала его шаги ещё до того, как он появился в холле. Уверенные, твёрдые, быстрые.

Дверь открылась — и он замер. Застыл на пороге, не сводя с меня взгляда.

Я стояла у лестницы, в платье, с жакетом на плечах, и пыталась выглядеть так, будто это совершенно нормально — быть «невероятной красавицей». Будто это ничего не значит.

А что? Я всегда такая...

— Вот это да... — сказал он наконец тихо.

В его голосе не было привычной иронии. Ни капли. Только… искреннее восхищение.

И взгляд. Этот взгляд, от которого у меня внутри поднимается настоящий ураган. Из чувств, желаний... Чего-то непонятного...

— Что? — я нервно поправила шаль. — Что-то не так?

Он шагнул ближе, не отрывая от меня глаз.

— Так, — произнёс он медленно. — Слишком… так.

— Вот и замечательно. — Я всё-таки постаралась взять себя в руки и подарила ему непринуждённую улыбку.

— Более чем, — пробормотал он, и я вдруг поняла, что он тоже… смущён. По-своему. Просто умело это прячет.

Совсем близко раздался смешок: кто-то из детей всё-таки не удержался.

А Ильва, зараза такая, ничуть не стесняясь, громко сказала:

— Я же говорила! Таки сошёл...

Я бросила на девочку убийственный взгляд, но та только невинно захлопала ресницами.

Рейнмар наконец пришёл в себя, явно вспомнив, что в холле мы не одни, а в окружении маленьких зрителей, и он взрослый лорд, а не мальчишка.

— Ну что ж, леди Ван’Роэль, — произнёс он уже привычнее, с оттенком улыбки. — Готовы покорять ярмарку?

— Более чем, — ответила ему в тон и с удовольствием (хотя бы себе в этом можно признаться) взяла его под руку.

Перед тем как уйти, вспомнила, что я тут воспитатель:

— Ведите себя прилично и слушайтесь Хельгу, — сказала как можно строже. —Не сходите с ума и перестаньте рваться на чердак!

И в подвал. Уже сто раз их оттуда гоняла.

— А если чердак сам нас позовёт? — невинно спросила Лисси.

— Тогда вы сделаете вид, что оглохли, — отрезала я.

Том с самым серьёзным видом кивнул, Хельга улыбнулась:

— Не переживайте, милая. Мы тут справимся. А вы отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Хотя бы сегодня.

— Постараюсь, — вздохнула я.

Рейнмар помог мне устроиться в ландо, сам сел рядом и, на миг коснувшись моей руки губами, прошептал:

— Наконец-то вы вся моя.

— На этот вечер, — запретив себе смущаться, уточнила я.

— Обычно всё так и начинается — с малого, — ответил он загадочно, и ладно покатило по аллее, увозя нас в чудесный вечер.