Глава 20

Глава 20

Лирмонт сиял.

Не просто огнями — настроением. Тем особым, редким ощущением, когда город будто сбрасывает с себя повседневную строгость и становится живым, шумным, таким беззаботным. Ещё на подъезде к окраинам мы услышали музыку: она накатывала волнами, смешиваясь со смехом, звоном колокольчиков и глухим гулом толпы.

Когда ландо остановилось, я на мгновение замерла, прежде чем выйти. Впереди виднелась нарядная улица, украшенная лентами, фонарями и венками из хвои и сухоцветов. Между домами тянулись гирлянды, а у входов в лавки горели жаровни, от которых веяло приятным теплом и запахом пряностей.

— Вот теперь ты видишь настоящий Лирмонт, — сказал Рейнмар, подавая мне руку. — Таким он бывает нечасто, но именно таким это захолустье мне нравится.

Несмотря на не слишком лестное для Лирмонта сравнение, в голосе Аргейла слышалось тепло и любовь к этому месту. Уверена, он бы ни за какие коврижки не променял это «захолустье» на жизнь в столице или ещё каком-нибудь шумном городе.

— Он прекрасен, — призналась я, оглядываясь по сторонам.

— Не настолько, как ты, но всё же, — с улыбкой мурлыкнул Рейнмар мне на ухо.

— Хм, даже не знаю, это комплимент или завуалированная придирка? — покосилась на него с улыбкой. — Сравнивать меня с провинциальным городком... Я настолько проста в ваших глазах, лорд Аргейл?

— Наоборот, вы слишком сложны, леди Элиана. Слишком даже для меня... Настоящая головоломка, которую мне никак не удаётся разгадать.

— А вот и не надо разгадывать, — во мне проснулось кокетство. И желание дарить улыбки направо и налево. — Вдруг разгадка вам не понравится.

— Ещё больше заинтриговала, — хмыкнул Рейнмар. Подхватив меня под руку, повёл к главной площади Лирмонта.

Та встретила нас шумом и светом множества огней. Кажется, здесь собралось полгорода, а может, и весь город. Справа от фонтана возвышалась сцена, украшенная тканями и живыми цветами. На ней выступали артисты: один жонглировал огненными шарами, другой играл на скрипке, ещё двое, молодые акробаты, заставляли толпу замирать от каждого прыжка.

С другой стороны площади выстроились ряды палаток. Чего здесь только не было! Глиняная посуда, резные фигурки, вышитые ленты, украшения из дерева и камня, корзины с орехами и сухофруктами, сладости всех форм, цветов и размеров.

Я словно снова стала ребёнком.

Ребёнком, попавшим в самую настоящую сказку.

— Подожди, — сказала Рейнмару, заметив прилавок с игрушками, и тут же направилась туда.

Я ведь собиралась выбрать что-то для мальчиков. Желательно что-то недорогое, но красивое. То, что их порадует. Например, вот эти деревянные не то солдатики, не то маги. Они были вырезаны с такой тщательностью, разукрашены с явной любовью, что невозможно было пройти мимо. Я перебирала фигурки, прикидывая, кому какая подойдёт: Брану — вот этот красавец в мундире на вороном коне, Фрею — маг с посохом в шикарной мантии, Олли — солдат, удерживающий за повод гончую и Эрвину, пожалуй, возьму похожего. Только с лисой. Не устояла, выбрала подарки и девчонкам: Лисси и Кайе по куколке в милом платьице. Для Сив и Миры нашлись свистульки в виде райских пташек, а для Норы — мягкий тканевый зайчик с вышитыми глазами. Ильве взяла расшитую бисером ленту, а Хельге расписную кружку.

— Ты выбираешь так серьёзно, будто это королевские дары, — заметил Рейнмар, наблюдая за мной.

— Для них это и есть сокровища, — ответила я, аккуратно откладывая выбранное в сторону. — Маленькие, но свои.

Он ничего не сказал — только улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой в груди становится тепло.

Для старших мальчиков Рейнмар помог выбрать подарки и он же в конце концов за всё заплатил, хотя я гордо упиралась.

— Мне приятно, — заявил, ничего не желая слушать. — Не всё же тебе баловать мелочь. Я тоже хочу.

Долго я не артачилась, приняла подарки и счастливая смотрела, как каждую вещицу старательно заворачивают в шуршащую бумагу.

Отдав кучеру, следующему за нами, всё купленное и отправив обратно, Рейнмар остановилсяу палатки, откуда тянуло густым, сладким ароматом.

— Я на минуту...

Вернулся с двумя глиняными кружками.

— Горячий шоколад. С корицей и чем-то ещё… Продавец уверял, что это семейный секрет.

Я осторожно сделала глоток и едва не застонала от удовольствия. Господи-и-и... Давно такой вкуснотищи не пробовала! А может, и никогда.

— Это незаконно, — вынесла вердикт. — За такое нужно сажать. Это же преступление против фигуры!

Интересно, где в обычные дни этим «зельем» торгуют...

— Всё с вашей фигурой в порядке, леди Ван’Роэль, — хмыкнул Аргейл. И тут же, невыносимый, добавил: — Я бы, конечно, предпочёл убедиться наверняка, своими глазами, при... свете луны и... мягких утренних лучах солнца тоже, но... Возможно, когда-то ты мне это позволишь...

— Не будь этот шоколад таким вкусным, я бы уже выплеснула тебе в лицо.

А так жалко. Да и вообще... Пусть думает, что это у меня от горячего напитка на щеках румянец.

Мы шли дальше, уже не спеша. Люди здоровались: кто-то просто кивал, кто-то ещё и улыбался, глядя на нас и явно восхищаясь моим нарядом. А может, и моим спутником. Ну или нами в целом — всё-таки неплохая из нас вышла парочка. То, что надо.

Я ловила эти взгляды с удовольствием, чувствуя, что внимание лирмонтцев больше не настораживает, а наоборот, греет сердце. Давно мне не было так хорошо и так весело.

Вскоре мы вышли на другую площадь, скромнее в размерах, но такую же принаряженную, окружённую одно- и двухэтажными домами. Здесь палаток было меньше, но атмосфера — ещё теплее. Кто-то жарил мясо, кто-то разливал горячие напитки, дети бегали между взрослыми, смеясь и что-то весело выкрикивая.

Рейнмар купил нам перекусить, и мы остановились у края площади, наблюдая за происходящим.

— На тебя смотрят, — заметил он негромко. — И я не уверен, что мне это нравится. Слишком много внимания...

— Лорд Аргейл, что за собственнические замашки? — покосилась я на этого собственника. — Мы ведь просто соседи.

— Это ненадолго.

— Вашей самоуверенности остаётся только позавидовать, — продолжила я пикировку, от которой сегодня тоже получала удовольствие.

Как и от общества мужчины, с которым меня так неожиданно свела судьба в этом мире. Даже не верится, что его брат — такой гад. И что Элиана... я...

Его жена.

Воспоминание о другом Аргейле немного омрачило настроение, но я тут же поспешила выставить его из своих мыслей.

Лучше вообще о нём не думать.

Не сегодня.

— Просто констатирую очевидное. Очевидное для нас обоих, — взглянул он на меня исподлобья, снова заставив зардеться.

К счастью, неловкая пауза закончилась, толком не успев начаться. Музыка вдруг заиграла громче, быстрее. Люди начали собираться в круг, хлопать в ладоши, притопывать. По всей видимости, настало время народных плясок.

Я не успела доесть, как Рейнмар схватил меня за руку.

— Пойдём!

— Я же не умею...

— Здесь ничего сложного, — сказал он уверенно. — Просто повторяй за всеми.

Постепенно меня подхватили ритм, смех, движение. Мы кружились, сбивались, снова находили шаг. И смеялись. Так весело и беззаботно, что хотелось подобно насекомому, застывшему в янтарной смоле, навсегда остаться в этом вечере.

Задержаться в сказочных мгновениях.

Незаметно залихватская музыка сменилась нежной мелодией. Плавной, почти интимной. Рейнмар притянул меня ближе, положив ладонь мне на талию. Его движение было уверенным, спокойным, и я вдруг поняла, что знаю этот танец. Не умом — телом. Оно само подстраивалось, шаги ложились идеально.

— Ты прекрасна, Элиана... Преступно прекрасна, — прошептал он, наклоняясь ближе.

Я не ответила, но и взгляд отводить не стала. Решила, была не была! Разок можно и утонуть в зелени его глаз.

Запах его кожи, тепло его руки, голос — низкий, чуть хриплый… Всё это кружило голову сильнее любого крепкого напитка. Я чувствовала, как напряжение между нами нарастает, как воздух вокруг едва ли не искрится.

Он наклонился ещё ближе.

Я не отстранилась.

Наоборот, подалась к нему, но...

Музыка вдруг резко оборвалась, кто-то из танцующих задел нас плечом, и наваждение рассеялось, оставив после себя лёгкую горечь сожаления.

Мы замерли, глядя друг на друга.

— Кажется, Элиана, вас только что спасли, — наконец проговорил он с улыбкой, всё ещё немного хрипло.

— Сомнительное спасение, — так же тихо ответила я, не в силах оторвать от него взгляд.

Увы, момент для поцелуя был упущен. И наверное, к лучшему. Нечего давать горожанам повод для сплетен. И так уже наверняка все считают, что незамужняя девица Ван’Роэль подпала под чары местного ловеласа.

Эта мысль немного отрезвила, привела в чувство.

— Может, ещё пройдёмся? — предложила я и первой направилась прочь из круга танцующих.

Мы ещё немного погуляли, но веселье постепенно стихало. Праздник заканчивался. Я взглянула на тёмное небо, усыпанное звёздами, и вздохнула:

— Уже поздно. Будет лучше вернуться.

Пока доберёмся до Синих Дубов, перевалит за полночь.

Рейнмар не стал спорить, и мы направились к экипажу.

Какое-то время ехали, храня молчание. Я ловила на себе внимательные, долгие взгляды, перебирала в памяти события минувшего вечера и чувствовала, что ещё не раз и не два вспомню об этих волшебных мгновениях. Сколько ещё таких вечеров ждёт нас и... будут ли они вообще? Что, собственно, будет ждать меня дальше.

Предположим, я здесь останусь. Предположим, вопрос с приютом благополучно разрешится, и Грейсхольм станет домом не только для меня, но и для моих маленьких гостей. А что с Аргейлом? С обоими Аргейлами... В этом мире есть разводы? Хорошо бы... Как отреагирует Рейнмар, когда узнает, что я не просто замужем — я несколько месяцев жила в доме его брата. Со всем отсюда вытекающим... Точнее, не я, конечно! Элиана. Но поверит ли он, если скажу, что я вроде бы как попаданка.

Залётная душа из другого мира...

Рано или поздно он узнает о Валериане, и, наверное, будет лучше, если узнает от меня.

Спонтанный порыв, но я вдруг начала:

— Я хотела кое-что тебе ска...

Ландо резко остановилось, заставив проглотить окончание фразы. Громкий скрип колёс совпал с резким ударом моего сердца. Лошади заржали: глухо, испуганно. Не то, чтобы я разбиралась в издаваемых ими звуках, но... Почему-то вдруг стало страшно.

Особенно когда взглянула на Рейнмара и увидела, как он напрягся. Заметила, как рука его скользнула к бедру, словно по привычке желая взяться за рукоять оружия. Вот только оружия с ним не было.

— Оставайся здесь, — велел он и вышел из ландо.

— Рейнмар… — я не успела договорить.

Он уже был снаружи. Я видела, как он двигался, как в его движениях появилась та самая выученная, опасная собранность, которую не спутаешь ни с чем. Так держатся люди, пережившие не один бой.

— Оставайся в экипаже, Элиана, — повторил он с нажимом, когда я попыталась рыпнуться, и шагнул вперёд.

Может, и стоило прислушаться к совету, но это была бы совсем другая девушка. Я вышла следом за Аргейлом, изо всех сил вглядываясь в обступившую дорогу тёмную чащу, пытаясь понять, отчего лошади так испугались.

Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, его стук слышат в самом Лирмонте. Сделав несколько шагов к Рейнмару, от экипажа, тут же пожалела об этом.

В темноте, между стволами деревьев, замелькали огни.

Я было решила, что почудилось, из-за страха. Но нет, вот они мелькнули снова, разгораясь. Или... приближаясь.

— Что за… — прошептала я, не в силах отвести взгляд.

Нет, это были не огни. Не светлячки или ещё что-нибудь невинно-безобидное.

Это были глаза.

Жёлтые. Неестественно яркие волчьи глаза с рассечённыеми надвое чёрными зрачками.

Наконец из чащи показался первый хищник. Вышел на дорогу, но вряд с намереньем просто познакомиться и пожелать нам приятной дальнейшей дороги.

Зверь был огромен. Сильный, матёрый волк с широкой грудью и мощной шеей. Шерсть тёмная, серая, будто выпачканная в грязи. Глаза горят неестественным светом, а из пасти вырывается глухое, низкое рычание, от которого по коже бегут мурашки.

С виду волк, а мне он казался исчадием ада. Было в нём что-то тёмное, что-то... бесовское. Назвать его просто диким зверем язык не поворачивался.

Лошади встали на дыбы, истошно заржали. Забили копытами по сухой земле, и удерживавший их мужчина испуганно крикнул:

— Л-л-лорд… Ваша свет-т-тлость… Что... что делать?!

Ответить Рейнмар не успел.

Из тьмы вышли ещё трое, окружая нас, загоняя в ловушку. Твари сомкнули полукруг и раскрыли пасти в хищном оскале. Рейнмар шагнул вперёд, резко вскинул руку. Воздух перед нами дрогнул, вспыхнул, и вокруг экипажа сомкнулся защитный купол. Прозрачный, мерцающий, словно шар из тончайшего стекла.

Оставалось надеяться, что прочного.

Не теряя времени, первый волк бросился на него. Удар был такой силы, что даже земля под ногами дрогнула. И я вместе с ней. Купол вспыхнул искрами. Второй, третий — они врезались в магический щит снова и снова, с яростью, не зная страха. Царапали нашу защиту когтями, пытались вгрызться клыками. И нападали, нападали, нападали...

По поверхности купола уже вовсю бежали трещины. Много ума не надо, чтобы понять: долго он не выдержит.

— Рейнмар… — выдохнула я приблизившись.

Он резко развернулся, метнулся к упряжи, сорвал ремни с одной из лошадей, что-то быстро прошептал ей на ухо. Животное вдруг успокоилось, словно его накрыли тёплым одеялом. Замерло смирно, явно ожидая приказа.

— На неё! — велел Рейнмар кучеру. — Быстро!

Схватил меня за талию, легко, почти грубо, усадил на спину лошади позади мужчины.

— Слушай меня! — рявкнул тому. — По моему приказу — мчи! Не оборачивайся! Как можно дальше! Как можно быстрее!

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он собирался остаться? Собирался схватиться с четырьмя безумными тварями?

Ненормальный...

Безумец!

— Нет! — выпалила я и, не думая, соскользнула с лошади. — Ни за что!

В тот самый миг один из волков прорвался сквозь истончившуюся защиту. Рейнмар ударил его силой — волка отбросило в сторону, он взвизгнул, врезался в дерево, и я заметила, как лицо Аргейла стало пепельно-белым, как на висках выступила испарина.

Он пошатнулся, но устоял. Ещё один хищник уже успел пробраться сквозь купол и в одно мгновение вцепился ему в руку. Я закричала. От ужаса, от отчаянья. От страха потерять Рейнмара.

Он тоже закричал, а скорее, зарычал. Но не от боли — ярости. Разряд молнии, сорвавшийся с пальцев Рейнмара, прошил волка насквозь. Огромная серая туша бездыханной рухнула на землю.

Рейнмар опустился на колени следом.

В голове стучала одна-единственная мысль: на остальных его уже не хватит. Не сможет защитить, спасти ни себя, ни нас. Наверное, стоило попытаться скрыться, когда ещё была такая возможность, но...

Я бы себя потом не простила.

Первый волк снова поднялся, готовясь к очередной атаке. Я вдруг представила лица детей, когда они узнают, что их единственную надежду на нормальную жизнь сожрали ночью в чаще. Увидела слёзы в глазах Хельги, и Тома, отчаянно сжимающего кулаки. Дрейка с Норой... Ильву и остальных — их всех я уже успела полюбить.

В тот самый момент во мне будто что-то щёлкнуло.

Я вспомнила, каково это: ощущать в себе силу. Как тогда, у ворот с Гартеном, я вдруг перестала бояться. Ведь во мне была магия.

Смутно понимая, что творю, метнулась к Рейнмару, загораживая его собой, и лес вокруг словно ожил, взбунтовался. Деревья зашумели, ветер поднялся стеной, закрутил листву, как в водовороте. Бросившихся к нам тварей буквально подбросило в воздух, и я, не думая — скорее, чувствуя, резковскинула руку. Чудовищ с силой отшвырнуло в чащу, словно они были не матёрыми хищниками, а крошечными зайчатами.

— Быстро! — крикнула я.

Мы с кучером подхватили Рейнмара. Он был почти без сознания, тяжёлый, обмякший. Едва успели затащить его в экипаж, как из темноты донёсся демонический вой.

Волки возвращались, явно собираясь закончить начатое.

Ну знаете ли..

Я развернулась.

Вовремя, чтобы схлестнуться взглядом с одним из монстров. Смотрела в его янтарные глаза ледяно, внимательно, уже без страха. Позволяя силе, которую не понимала, но которую сейчас ощущала всем своим естеством, свободно течь по венам, слиться со мной полностью.

— Пошли прочь, — сказала тихо.

И лес услышал.

Волки заскулили, поджали хвосты. Медленно, униженно начали пятиться, а затем развернулись и исчезли во тьме. Сбежали, как испуганные котята.

А вместе с их уходом из меня будто схлынула магия.

Накрыла слабость. Сильная, давящая.

Позволила слуге усадить меня в ландо рядом с Рейнмаром, прижалась к нему и, едва шевельнув губами, прошептала:

— Поехали домой… Скорее.

Вскоре экипаж пришёл в движение.