✧ Глава 10 ✧

Королева распорядилась, чтобы в саду установили столы со сладостями на любой вкус, дабы каждая из приглашённых аристократок могла перекусить. Слуги сбились с ног, расставляя фарфоровые блюда с пирожными, засахаренными фруктами, миндальным печеньем и крошечными тарталетками с ягодным конфитюром. В воздухе витал аромат свежезаваренного чая с бергамотом и жасмином, смешиваясь с благоуханием роз, высаженных вдоль садовых дорожек.

Дамы прогуливались между столиками, весело болтая друг с другом, и звонко смеялись. Их платья, всех оттенков драгоценных камней: изумрудные, сапфировые, рубиновые, аметистовые — пестрели среди зелени. Здесь присутствовали женщины и высокого, и низкого ранга, чьих имён Реджина Кроан не знала, поскольку они редко появлялись в высшем обществе. Были тут и обедневшие баронессы, чьи роды пришли в упадок, и вдовы, потерявшие мужей в войнах с Империей Элендор, и юные девицы, только начавшие выезжать в свет.

Королева наблюдала за ними из тени раскидистого вяза, потягивая чай из тонкой чашки. Её фрейлины стояли по обе стороны от неё. Рыжеволосая Сесилия, высокая и статная, с вечно недовольным выражением лица, то и дело фыркала, глядя на собравшихся дам. Фиделия, напротив, сохраняла благожелательную улыбку, хотя в её глазах читалась тревога.

Спустя некоторое время королева вышла в центр сада, разговоры тотчас стихли, и десятки пар глаз устремились на неё.

— Благодарю, что откликнулись на моё приглашение, — начала Реджина Кроан, и её голос, чистый и мелодичный, разнёсся по саду. — Я собрала вас здесь, чтобы обсудить одно деликатное дело. Его Величество попросил меня найти фрейлину для его будущей официальной фаворитки, мисс Сирши. Желает ли кто-нибудь из вас стать её компаньонкой?

Высказавшись, королева ждала, что кто-нибудь вызовется. Возможно, какая-нибудь обедневшая дворянка, отчаянно нуждающаяся в деньгах и положении при дворе. Однако дамы лишь обменялись многозначительными взглядами, качали головами и пожимали плечами. В воздухе повисла оглушительная тишина.

После затянувшейся паузы вперёд выступила леди Клетэ.

Высокая, статная, с пышными формами, которые она не стеснялась подчёркивать смелыми декольте. Сегодня на ней было платье из тяжёлого бордового бархата, расшитое золотыми нитями, с глубоким вырезом, открывавшим молочно-белую кожу и соблазнительную ложбинку. Её волосы цвета тёмного мёда были уложены в высокую причёску, украшенную золотыми шпильками с гранатами, а в ушах покачивались массивные серьги, доходившие почти до плеч.

Но самым примечательным в леди Клетэ был её острый язык. Она говорила то, что думала, не заботясь о последствиях, и за это её одновременно боялись и уважали. Поговаривали, что однажды на королевском приёме она назвала герцога де Монфора «разжиревшим боровом в парике». И герцог ничего не смог ей сделать, потому что леди Клетэ была вдовой прославленного генерала, погибшего в битве с чудовищами из Бездны, и её положение в обществе было незыблемым.

Она была лучшей подругой Сесилии, и их связывала та особая, грубоватая нежность, которая бывает только между женщинами, прошедшими вместе через огонь и воду. Сесилия часто говорила, что леди Клетэ «единственный человек во всём Аштаре, который говорит правду».

И сейчас эта женщина шагнула вперёд, окинув собравшихся дам взглядом, в котором читалось: «Ну что, трусихи, опять мне придётся делать вашу работу?»

— Ваше Величество, — произнесла леди Клетэ, и её низкий, с лёгкой хрипотцой голос разнёсся по саду, — никто не согласится. И не потому, что мы не хотим помочь вам. А потому, что невозможно сохранить репутацию, будучи фрейлиной фаворитки с низким происхождением.

Женщина сделала паузу, обвела взглядом дам, которые тотчас закивали, соглашаясь с её словами, и продолжила ещё более язвительно:

— Подумайте сами. Вот я, леди Клетэ, вдова генерала, становлюсь фрейлиной какой-то... девицы, которую король привёл во дворец. Что скажут обо мне в высшем свете? «Смотрите, леди Клетэ прислуживает безродной замарашке!» Меня перестанут приглашать на приёмы, от меня отвернутся старые друзья, да мой покойный муж перевернётся в гробу!

Она фыркнула, и её серьги возмущённо качнулись.

— Быть фрейлиной мисс Сирши — это не честь, а величайшее оскорбление, — подытожила леди Клетэ, и в её голосе прозвучала та особая, уничижительная интонация, с которой аристократы говорят о тех, кто, по их мнению, недостоин даже пыль с туфель стирать.

По саду пробежал одобрительный гул. Дамы закивали ещё энергичнее, а некоторые даже сдержанно зааплодировали, чтобы показать свою солидарность.

Реджина Кроан обречённо вздохнула. Она и не ожидала иного. Леди Клетэ лишь озвучила то, о чём думали все собравшиеся, но боялись сказать вслух. Жители столицы испытывали определённую гордость за своё положение. Они могли терпеть фавориток короля, в конце концов, так было всегда, но служить им? Нет, это было за гранью.

— Благодарю вас за честность, леди Клетэ, — произнесла королева, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Я понимаю ваши чувства. Что ж, если никто не желает занять эту должность, я не стану вас принуждать. Вы свободны.

Дамы, облегчённо вздохнув, начали расходиться. Некоторые подходили к королеве, чтобы выразить своё почтение и сожаление, что ничем не могут помочь, но Реджина лишь кивала, не вслушиваясь в их слова. Её мысли были заняты предстоящим ужином с Илбертом, на котором она должна была признаться в своей очередной неудаче.

Когда сад опустел, и только слуги убирали остатки угощения, к королеве подошла леди Клетэ. Вблизи она казалась ещё более внушительной. Высокая, дородная, с той особой статью, которая свойственна женщинам, уверенным в себе. Остановившись в двух шагах от Реджины, она склонилась в реверансе. — Ваше Величество, — произнесла леди Клетэ, и её низкий, с лёгкой хрипотцой голос прозвучал мягче, чем прежде, утратив ту язвительную звонкость. — Я молю вас простить мне мою давешнюю дерзость. Я знаю, что мои слова остры и столь же болезненны. Но я никогда не лгала сильным мира сего и не льстила им, сколь бы высоко ни возносила их судьба. Ибо ложь — это яд, который сладок на вкус, но разъедает душу изнутри, а лесть — одеяние для слуг, но не для благородных дам... И я хочу, чтобы вы знали ещё кое-что.

Реджина подняла на неё глаза.

— Я восхищаюсь вами, — продолжила леди Клетэ, и в её тёмных глазах блеснуло что-то похожее на искреннее уважение. — Вы держитесь с таким достоинством... Любая другая женщина на вашем месте уже давно бы устроила скандал, замучила бедную девицу или, на худой конец, уехала в родовое поместье. А вы остаётесь и боретесь.

Женщина замолчала, и её полная грудь вздымалась под бархатом от волнения. Она помолчала и добавила тише:

— Я знаю, что такое быть преданной, Ваше Величество. Мой покойный супруг, генерал Орландо Клетэ, да упокоит Господь его душу, был храбрым воином на поле брани. Но в собственной спальне он был трусом и предателем. Пока я ждала его из походов, молилась за него в часовне, рожала ему детей, которых Господь призвал к себе ещё во младенчестве, он... он согревал своё ложе с моей же кузиной. С женщиной, которую я любила как сестру, которой доверяла все свои секреты.

Леди Клетэ горько усмехнулась, и в этой усмешке было больше боли, чем в ином рыдании.

— Я узнала об этом случайно. Застала их. Тогда последний раз в жизни мужчина стал причиной моих слёз. Когда весь город судачил о героической гибели генерала Клетэ в битве с чудовищами из Бездны, я надела траур и играла роль безутешной вдовы. Но никто не увидел моих слёз.

Она перевела дыхание и вновь посмотрела на королеву.

— Я догадываюсь, что вы не ищете фрейлину для этой... Сирши по своей воле. Король принуждает вас. И мне жаль, что вы вынуждены терпеть такое унижение. Но вы сильная женщина, Ваше Величество. Вас нельзя сломать.

Реджина почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не ожидала таких слов, особенно от леди Клетэ. Не ожидала, что за маской язвительной острословки скрывается женщина, пережившая схожую боль.

— Благодарю вас, леди Клетэ, — произнесла Реджина, и её голос дрогнул, впервые за долгое время. — Ваши слова... много значат для меня.

Леди Клетэ кивнула, а затем, неожиданно тепло улыбнувшись, шагнула ближе и, к изумлению Реджины, взяла её руки в свои, тёплые, мягкие, унизанные массивными перстнями.

— Мы, женщины, должны держаться вместе, Ваше Величество, — тихо произнесла она. — Мир, созданный мужчинами, жесток к нам. Они воюют, завоёвывают, предают и ломают наши судьбы, словно мы фигуры на шахматной доске.

Леди Клетэ ободряюще сжала пальцы Реджины и добавила почти заговорщицки:

— Но они забывают одну простую истину: пешка, дошедшая до конца доски, становится ферзём. А ферзь, Ваше Величество, самая сильная фигура в игре. Он ходит так, как не смеет ходить даже король. Помните об этом.

Леди Клетэ подмигнула, развернулась и направилась прочь, покачивая бёдрами. Её несгибаемый силуэт ещё долго виднелся среди деревьев.

Сесилия, наблюдавшая за этой сценой, ухмыльнулась:

— Я же говорила, что она настоящее сокровище!

— Да, — тихо ответила королева, глядя вслед удаляющейся леди Клетэ. — Определённо сокровище.

☾ ☾ ☾

Когда Реджина Кроан вошла в столовую, король уже ожидал её. Вместо того, чтобы поприветствовать супругу и позволить сперва насладиться трапезой, Илберт сразу же задал волнующий его вопрос:

— Тебе удалось найти фрейлину для Сирши?

— Я созвала множество благородных дам столицы, но никто не согласился занять эту должность, — удовлетворила Реджина Кроан любопытство короля.

Илберт был раздосадован. Он свёл густые тёмные брови к переносице и прошипел:

— Во всём дворце ты самая бесполезная вещь.

Реджина почувствовала невыносимый холод, а затем жар, но сохранила безмятежное выражение лица. Найти фрейлину не получилось даже у секретарей короля, так каким образом королева должна была справиться с этим?

— Ваше Величество, прошу вас, сохраняйте самообладание, — попросила Реджина Кроан.

— Неужели, ты не догадалась предложить им побольше денег?

Проблема заключалась не в деньгах. Но, даже зная это, Реджина Кроан не осмелилась произнести вслух заветные слова.

— Мне жаль, Ваше Величество, — только и сказала королева.

Король задумался на мгновение, нахмурив лоб, а затем спросил:

— Неужели, ты сказала что-то странное о Сирше благородным дамам?

От королевы не укрылось сквозящее недовольство в голосе Илберта. Тем не менее, Реджина Кроан не понимала, чем заслужила недоверие супруга.

— Нет, – честно заявила Реджина. — Ваши слова ранят меня. Ваше Величество, вы сомневаетесь во мне?

Вспышка вины пронеслась по лицу Илберта, и вскоре выражение его лица смягчилось.

— Я доверяю тебе, — уступил на этот раз король.

«Вы лжёте», — подумала Реджина. «Вы давно уже мне не доверяете. С тех самых пор, как привели во дворец эту женщину, вы видите во мне только врага».

Но вслух она сказала совсем другое:

— Я тоже доверяю вам, Ваше Величество, — королева понимала, что не было смысла в открытую выступать против Илберта. Женщина умело скрыла раненную гордость и одарила супруга фальшивой улыбкой.

Оставшаяся часть ужина прошла в молчании. Реджина ковырялась в тарелке, не чувствуя вкуса еды. Каждый кусок вставал поперёк горла, и она запивала его вином, больше, чем обычно, надеясь, что алкоголь притупит боль.

После того, как трапеза была закончена, Реджина Кроан поднялась из-за стола, собираясь уйти, как вдруг Илберт обратился к ней:

— Постой.

— Что-то ещё, Ваше Величество?

— Сирша чувствует себя одиноко во дворце. Она даже плачет по ночам, бедняжка... Так что с этого дня мы с тобой больше не будем ужинать вместе. Я бы хотел проводить это время с Сиршей и поддерживать её.

Реджина Кроан застыла, не в силах пошевелиться, и смотрела на дверь, которая была так близко и одновременно так далеко. Всего несколько шагов отделяли её от свободы, от возможности убежать и спрятаться, но она не могла их сделать.

Внутри мысли заметались, как испуганные птицы, разбиваясь о стены сознания.

«Ваше Величество, мы с вами и так стали видеться слишком редко. Завтраки вы давно отменили, обеды проводите в своих покоях, и только ужины... только ужины оставались единственным временем, когда мы могли побыть вместе. Пусть не как муж и жена, но я была рада, хотя бы видеть ваше лицо и слышать ваш голос... Неужели вы отнимаете у меня даже это?

Неужели вы раз за разом будете предпочитать Сиршу? В вашем сердце не осталось места для меня даже в качестве верного друга?

Я была рядом, когда вы болели. Я держала вас за руку, когда умирала ваша мать. Я советовала вам, поддерживала вас, молилась за вас. А теперь... теперь вы даже не хотите сидеть со мной за одним столом?

Что я сделала не так? Чем заслужила это?»

Но вслух Реджина сказала лишь:

— Я понимаю.

Печаль королевы была надёжно скрыта за каменным выражением лица. Она развернулась и вышла из столовой, не дожидаясь ответа.