✧ Глава 11✧

Реджина стояла у высокого окна в Малой галерее, выходящей на внутренний двор. Сквозь цветные витражи пробивались косые лучи закатного солнца, раскрашивая мраморный пол алыми, синими и золотыми квадратами. Внизу суетились слуги, украшая двор к предстоящему торжеству. Завтра здесь должны были собраться знатнейшие господа Аштара, чтобы засвидетельствовать постыдное возвышение рабыни до ранга официальной фаворитки. Королева наблюдала за этой суетой с тем же чувством, с каким смотрит на муравьёв человек, стоящий над муравейником. Она была выше этого.

За спиной послышались торопливые шаги, и Реджина Кроан обернулась. Это была Сирша, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы.

На ней было скромное платье из бледно-розового шёлка, но явно новое, сшитое по последней моде. Но не платье привлекло внимание королевы. На шее Сирши, переливаясь в лучах заката холодным голубым огнём, висело сапфировое колье дома Блант.

То самое колье, которое Реджина отказалась отдать.

Сердце королевы пропустило удар. Затем забилось так гулко, что она слышала его в ушах. Реджина смотрела на камни, которые помнили тепло её матери, и чувствовала, как стены галереи сужаются

— Откуда у тебя это?

— Король подарил, — прощебетала Сирша, касаясь сапфиров с той небрежной фамильярностью, которая была доступна лишь тем, кто не знал им истинной цены. — Он сказал, что раз вы не носите эти вещи, они должны приносить радость кому-то другому. Мне колье очень идёт, правда, Ваше Величество?

Реджина не ответила. Она смотрела на крупные камни, и перед её глазами проносились образы.

Вот она, десятилетняя, примеряет его перед зеркалом в покоях матери, которая, смеясь, поправляет сапфиры на детской худенькой шейке: «Однажды ты наденешь это в день своей свадьбы».

Вот она стоит перед алтарём, сжимая в руках букет белых роз. Илберт, юный и растерянный, смотрит на неё с восхищением. Сапфиры на шее единственное, что связывает её с семьёй.

Вот она касается сапфиров в день коронации, чувствуя, как холод камней успокаивает её тревогу. «Я справлюсь».

А теперь колье греет шею безродной замарашки.

— Король также передал мне это, — продолжала щебетать Сирша, протягивая маленькую бархатную коробочку. — Он сказал, что вы должны подтвердить передачу. Таков протокол.

Сирша открыла коробочку. Внутри лежали серьги с сапфирами дома Блант и браслет с гербом Валенсии — серебряный лев, держащий в лапе лилию. Слишком большой браслет для тонкого запястья Сирши.

Реджина смотрела на фамильные реликвии, разложенные перед ней, как товар на прилавке.

— Примерь, — произнесла королева ледяным тоном, скрестив руки на груди.

— Что? — Сирша заморгала.

— Я сказала: примерь. Раз уж ты явилась сюда хвастаться, делай это как подобает. Я хочу посмотреть, как родовые камни моего дома смотрятся на безродной девке.

Сирша побледнела. Она явно не ожидала такой прямоты от королевы. Но спорить не посмела, только надела серьги неловкими, дрожащими пальцами и защёлкнула браслет на запястье.

Камни равнодушно сияли, не признавая новую хозяйку.

— Что ж, — произнесла королева, медленно обходя Сиршу по кругу, словно скульптор, оценивающий неудачную работу. — Церемония состоится послезавтра. Ты будешь стоять перед всем двором в камнях, которые шесть поколений моего рода носили с честью. Берегитесь, как бы колье не задушило тебя во сне.

Последние слова королева произнесла почти шёпотом. Сирша отшатнулась.

— Что... что вы имеете в виду? — пролепетала она.

Реджина Кроан остановилась прямо перед Сиршей и заглянула ей в глаза, холодно улыбнувшись.

— Сирша, ты веришь в проклятия? Разве ты не слышала истории том, как фамильные камни старых родов наказывают тех, кто носит их без права крови?

Сирша побледнела ещё сильнее. Её пальцы непроизвольно потянулись к колье, словно желая сорвать его, но она не посмела.

— Я... я не верю в проклятия, — выдавила рабыня.

— Вот и славно, — кивнула королева. — Значит, тебе не о чем беспокоиться. Пусть весь двор видит, как щедр Его Величество... к своим любимицам.

Реджина Кроан отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Сирша постояла ещё мгновение, часто моргая, затем сделала неуклюжий реверанс и выскользнула из Малой галереи.

Когда дверь за ней закрылась, Реджина опустила взгляд на свои руки. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулаки до побелевших костяшек и закрыла глаза. Реджина не знала, откуда взялись слова о проклятии, они вырвались сами. Может быть, это дух матери говорил её устами. А может быть, это говорила та Реджина, которая устала быть терпеливой.

Королева не была суеверна, и всё же... всё же где-то в том потаённом уголке сердца, куда она сама редко заглядывала, теплилась странная, почти детская надежда: а вдруг? Вдруг эти камни и вправду хранят память о её роде? Вдруг они и вправду не простят чужачке своего поругания?