✧ Глава 13 ✧

Королева внимательно изучала отчёт министра финансов о текущих расходах. Цифры, выведенные аккуратным почерком, складывались в безрадостную картину. С появлением во дворце Сирши расходы казны возросли многократно, и каждую неделю министр финансов являлся к Её Величеству с новыми счетами, и лицо его становилось всё мрачнее.

Реджина Кроан также основательно разрабатывала новый законопроект, чтобы внести его на рассмотрение Совета Двенадцати. Ей не нужно было одобрения короля, но Илберт, увлечённый фавориткой, даже не удосуживался присутствовать на заседаниях с сановниками. Достаточно было собрать подписи семи и более министров, а затем поставить свою собственную. Таков был закон, и королева намеревалась использовать его в полной мере.

Однако в преддверии празднества по случаю трёхсотлетия правления династии Кроан Реджине пришлось временно отложить работу над законопроектом. Она созвала дворцовых чиновников, включая министра финансов, чтобы обсудить поправки к предстоящему торжеству и ужасающие счета, которые росли с каждым днём.

— Ваше Величество, — министр финансов, сухой и педантичный господин, водрузил на нос очки и зачитал с таким видом, будто оглашал смертный приговор, — с момента прибытия леди Сирши во дворец расходы на содержание двора возросли втрое. Если ситуация не изменится, к концу года казна будет пуста.

Реджина нахмурилась:

— Втрое? Объясните.

Министр перевернул страницу.

— Его Величество приказал доставлять для леди Сирши изысканные блюда из всех провинций королевства. Доставка устриц с восточного побережья требует смены лошадей каждые десять лиг, фазанов и куропаток везут живыми в клетках из северных лесов, засахаренные фрукты, приготовленные по особому рецепту с добавлением редких специй, закупаются за границей...

Он перевернул ещё одну страницу.

— К большинству этих блюд леди Сирша даже не притрагивается. Повара докладывают, что целые подносы возвращаются нетронутыми. Мясо, рыба, дичь... всё выбрасывается. Его Величество запретил отдавать остатки беднякам, как того требует древняя традиция королевской милостыни, потому что блюда, приготовленные для леди Сирши, «особенные» и не должны доставаться простолюдинам.

Реджина вспомнила историю, которую ей рассказывала покойная королева Мартина. В древнем королевстве Меридия, что располагалось на южных берегах два столетия назад, последний король Теодорих IV так увлёкся своей фавориткой, что опустошил казну ради её прихотей. Он раздарил ей почти все коронные земли. Когда же казна опустела, король попытался повысить налоги, и вспыхнул мятеж, стоивший ему трона. При дворе Меридии говорили: «Налоги собирают с костей крестьян, чтобы бросить их к ногам фаворитки». Реджина с тревогой подумала, что Илберт, сам того не замечая, повторяет путь Теодориха.

— Продолжайте, — сказала она.

— Ювелир представил счета за три набора украшений для леди Сирши: из сапфиров, рубинов и бриллиантов. Общая стоимость превышает годовой доход с трёх герцогств, — министр сверился с бумагами. — Королевский портной выставил счёт за двенадцать платьев из редких тканей: шёлк с восточных границ, золотая парча, расшитая серебряными нитями, бархат из-за моря. Золотая посуда заказана у мастеров столицы, поскольку Его Величество пожелал, чтобы у леди Сирши был собственный сервиз, и чтобы ни одна тарелка не повторялась. Для птиц с южных островов была изготовлена золотая клетка стоимостью в месячное жалованье десяти рыцарей. Акробаты, жонглёры, музыканты наняты развлекать леди Сиршу ежевечерне, их гонорары равны годовому содержанию оружейной мастерской.

Реджина Кроан отложила перо и обвела взглядом собравшихся.

— Полагаю, господа, вы уже пришли к какому-то заключению?

— Да, Ваше Величество, — министр финансов закрыл фолиант. — Все мы единогласно считаем, что растраты на фаворитку чрезмерны и угрожают стабильности казны. Если Его Величество продолжит в том же духе, нам придётся либо урезать расходы на празднование трёхсотлетия династии Кроан, либо занимать деньги под королевские гарантии, либо повышать налоги, что неизбежно вызовет недовольство в провинциях.

Граф Орландо Винсент, представитель нового дворянства, добавил с мрачной усмешкой:

— Я слышал, при дворе Ордоса новый султан согласно обычаю раздавал «дар аль-джадид» — «дары нового правления» всем придворным и военным, чтобы отличиться от предыдущего правителя.С каждым новым султаном дары становились всё пышнее, а казна всё беднела. В конце концов это привело к тому, что крестьян разоряли ради дворцовой роскоши. Ваше Величество действия Его Величество уже сейчас вызывают серьёзные опасения.

— Я слышал и другое, — подал голос лорд Торн, — что султан Зейдан, осознав масштаб хищений, поклялся: «Клянусь Небом, я наполню государственную казну имуществом тех, кто её раскрал». И наполнил.

— Будем надеяться, что нам не придётся ждать нового короля, чтобы навести порядок в финансах, — сухо заметил министр финансов.

Реджина поджала губы. В чём-то лорд Торн был прав. Расточительство Илберта не ограничивалось одной Сиршей. Он всегда любил роскошь — охота, пиры, дорогие ткани и вина, но раньше существовали пределы. Раньше министр финансов мог спокойно сказать королю о плачевном состоянии казны, и Илберт, поворчав, соглашался умерить аппетиты.

Министр финансов продолжил:

— Ваше Величество, я вынужден просить вас повлиять на Его Величество. Я пытался говорить с ним сам, но он не желает слушать. Боюсь, только ваше слово…

— Моё слово, — перебила Реджина холодно, — больше не имеет веса для короля. Он слушает другую женщину. — Она помолчала и добавила: — Но я сделаю всё, что в моих силах.

Чести сообщить королю о необходимости урезать расходы удостоился министр финансов, чему королева была несказанно рада. Вновь препираться с Илбертом ей не хотелось.

Вечером, когда Реджина засиделась в кабинете, пытаясь понять, на чём ещё можно сэкономить, дверь без стука распахнулась. Илберт ворвался в комнату стремительно, словно ураган. Кажется, внезапно появляться и устраивать скандал стало входить в список его ежедневных дел, что Реджину порядком раздражало.

— В чём дело, Ваше Величество?

— Королева, ты распространяешь ужасные слухи, порочащие репутацию Сирши?

Реджина сдержала подступивший смешок. Сирша всего лишь девушка с рынка невольников. Какой слух мог опорочить репутацию рабыни?

— С чего вы так решили, Ваше Величество? Похоже, что у меня есть на это время? — королева многозначительно посмотрела на возвышавшиеся перед ней кипы бумаг.

— Тогда потрудись объяснить, почему одна из фрейлин, леди Клетэ, не обращается с Сиршей должным образом?! Она игнорирует Сиршу, если той требуется помощь, и постоянно сравнивает её с тобой!

Ещё один повод для короля обвинить её, Реджину Кроан.

— Ваше Величество, я не могу дать ответ на этот вопрос, — передёрнула плечами королева. — Вам лучше спросить об этом леди Клетэ.

Реджина надеялась, что Илберт благоразумно согласится с ней и покинет кабинет. Однако король не двинулся с места.

— Я так и сделал, но она сказала, что не хочет служить официальной фаворитке короля, и назвала Сиршу неотёсанной девицей!

Это было вполне ожидаемо. Леди Клетэ дорожила репутацией своей семьи, и навязанная служба безродной девице являлась для неё несмываемым позором.

— Вы насильно заставили леди Клетэ служить вашей фаворитке, — произнесла Реджина ровно. — Как думаете, будет ли она стараться стать образцовой компаньонкой? Леди Клетэ испытывает определённую гордость за своё положение. Её согласие было получено угрозами, а не доброй волей. Чего же вы ожидали?

Глаза короля расширились от удивления, он побледнел и отшатнулся от стола. Илберт открывал и закрывал рот, не издавая ни звука, словно рыба, выброшенная на берег.

— Пожалуйста, больше не тревожьте меня по вопросам, связанными с Сиршей, — Реджина тщательно подбирала слова. — Забота о вашей фаворитке не входит в обязанности королевы.

— Ты могла бы быть добрее к Сирше и проявить большую участливость! — у Илберта наконец прорезался голос. — Я даже простил тебе отсутствие на церемонии, в надежде, что вскоре ты изменишь своё отношение, а ведь это было публичное оскорбление короны! Но ситуация лишь усугубилась.

— Ваше Величество, я не хочу никоим образом участвовать в жизни вашей фаворитки, — отчеканила королева.

— Ты так жестока, потому что воспринимаешь Сиршу как романтическую соперницу? — язвительно бросил Илберт.

Реджина стиснула край стола. Этот мужчина когда-то обещал делить с ней все радости и печали. А теперь он спрашивает, не ревнует ли она к рабыне.

— Ваша фаворитка мне не соперница, — наконец произнесла Реджина Кроан.

— Почему? — спросил Илберт с искренним, почти детским недоумением.

— Ваше Величество, я никогда не испытывала к вам романтических чувств, поэтому мы с Сиршей не можем быть соперницами.

Это была ложь, но Илберт не должен был это понять.

Выражение лица короля дрогнуло. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование, но тут же исчезло, сменившись привычной маской холодного недовольства.

— Прекрати! — прорычал Илберт и, шагнув к Реджине, грубо схватил её за плечо. — Ты ведёшь себя неразумно. Просто прояви заботу о Сирше. Один маленький жест внимания, и всё наладится.

Слова Реджины Кроан о том, что она не желает быть связанной с Сиршей никоим образом, казалось, не достигли ушей короля. Илберт умело не замечал того, что его супруга пыталась донести. Королева чувствовала себя пустым местом.

— Я не стану, — отчеканила она.

Реджина резко, почти брезгливо сбросила руку Илберта со своего плеча, и, не оглядываясь, вышла из кабинета.

Оказавшись в своих покоях, Реджина Кроан заперла дверь. Опустилась на край кровати, словно все силы разом покинули её тело, и уткнулась лицом в подушку. Только тогда королева позволила себе заплакать.

Раз за разом она убеждала себя, что Илберт и Сирша не смогут её задеть. Что они слишком ничтожны и незначимы для этого. Что королева Аштара, дочь павшего короля Валенсии, выше мелких дрязг и супружеских измен.

Но почему тогда в её сердце зияла дыра, причиняющая неимоверные страдания?