✧ Глава 14 ✧

Спустя неделю после неприятного разговора с королём Реджина Кроан пригласила Алиенору Клетэ разделить с ней по чашечке чая. За окном моросил мелкий дождь, и королева распорядилась накрыть стол не в саду, как планировалось изначально, а в малой гостиной Западного дворца.

Реджина надеялась убедить фрейлину начать более уважительно относиться к Сирше. Так она рассчитывала наладить отношения с Илбертом и выказать заботу о фаворитке, которую так требовал король. Королева понимала, что это малодушно, но сил на новую ссору у неё не было.

Алиенора Клетэ вошла в гостиную с той грацией, которая выдавала в ней истинную аристократку. Дочь графа, вдова прославленного генерала, она была элегантной женщиной, пережившей слишком много для своих лет. Её карамельные волосы были уложены в строгую, но изящную причёску, лёгкий румянец на щеках выделялся на фоне бледной, почти фарфоровой кожи, а в тёмных глазах, обычно искрящихся насмешкой, сегодня читалась настороженность. Она словно чувствовала, что этот разговор будет непростым.

— Приветствую вас, Ваше Величество, — учтиво произнесла леди Клетэ, склонившись в реверансе.

— Присаживайся и угощайся, — подала голос Реджина Кроан, и её губы изогнулись в самой доброжелательной улыбке, на какую она была способна. — Я приказала подать чай с бергамотом и миндальное печенье. Помнится, Сесилия упоминала, что оно тебе нравилось.

Клетэ чуть заметно улыбнулась, тронутая тем, что королева позаботилась о таких мелочах. Девушка опустилась на стул напротив Реджины Кроан, расправила складки платья и взглянула на королеву со смесью почтительности и тревоги.

В начале они непринуждённо болтали на отвлечённые темы: о новой книге, которую прислали из Академии, о последних новостях из столицы, о том, что леди Сесилия снова повздорила с лордом-камергером из-за какой-то мелочи. Они шутили и смеялись, и на мгновение Реджина позабыла о предстоящем тяжёлом разговоре.

Но разговор всё же пришлось начать.

— Леди Клетэ, — произнесла Реджина, отставляя чашку, и её голос утратил былую лёгкость, — насколько мне известно, ты не должным образом обращаешься с Сиршей. Всё дело в её низком происхождении?

Напряжённая тишина повисла в воздухе, прерываемая только потрескиванием дров в камине да далёким шумом дождя за окном. Алиенора Клетэ опустила глаза на свои руки, сложенные на коленях.

Только после затянувшейся паузы фрейлина решилась подать голос. И когда она заговорила, её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева:

— Ваше Величество, я пренебрежительно отношусь к Сирше не только из-за её происхождения. Дело не только в том, что она выскочка, которая позарилась на чужого мужа и разгуливает по дворцу с гордо поднятой головой, будто имеет на это право.

Алиенора Клетэ подняла глаза на королеву, и Реджина увидела в них ту самую боль, которую фрейлина однажды уже продемонстрировала перед ней в саду после злополучного чаепития.

— Вы помните, Ваше Величество, что я рассказывала вам о моём покойном муже? — тихо спросила леди Клетэ.

Реджина кивнула. Она хорошо помнила тот разговор о генерале Орландо Клетэ, который был храбр на поле боя, но труслив в собственной спальне.

— Я смотрю на Сиршу, — продолжила Алиенора Клетэ, и её голос стал глуше, словно каждое слово давалось с усилием, — и вижу ту женщину, что когда-то лежала в постели подле моего мужа.

Придворная дама замолчала, и королева увидела, как на её глазах заблестели слёзы. Но леди Клетэ, верная себе, не позволила им пролиться. Только судорожно вздохнула и сжала руки ещё сильнее.

— Я ненавижу таких женщин, Ваше Величество. Тех, что забирают чужое и притворяются невинными, волчиц, что облачаются в овечью шкуру. Когда я вижу Сиршу, во мне просыпается всё то, что я похоронила вместе с мужем. Весь тот гнев, который я так и не позволила себе выплеснуть.

Леди Клетэ перевела дыхание и добавила тише, почти шёпотом:

— Я не могу быть добра к Сирше, Ваше Величество. Простите меня. Я правда пыталась, но каждый раз, когда она называет меня «подружкой», я чувствую, как по телу ползут тысячи скользких, мерзких личинок... Когда Сирша улыбается, я вижу перед собой лицо моей кузины, которая разрушила мою жизнь.

Королева была поражена. Она знала историю Клетэ, но не осознавала, насколько глубоко эта рана всё ещё кровоточит. Теперь многое становилось на свои места: почему Клетэ с таким презрением смотрела на Сиршу, почему её преданность королеве была столь горяча и непоколебима. Алиенора Клетэ видела в фаворитке короля воплощение женщины, которая когда-то причинила ей боль.

Пусть подобное отношение к Сирше со стороны фрейлины в глубине души радовало Реджину Кроан, она понимала, что должна уладить этот вопрос ради короля. Вернее, ради того, чтобы Илберт оставил её в покое.

— Леди Алиенора, — мягко произнесла Реджина, и её голос прозвучал почти матерински, — Поверь, я понимаю твою боль лучше, чем кто-либо. Но вспомни, что ты говорила мне тогда, в саду. «Мы, женщины, должны держаться вместе». Ты говорила, что мир, созданный мужчинами, жесток к нам. И я согласна с тобой. Однако сейчас... я прошу тебя о том, что, возможно, покажется тебе предательством всего, во что ты веришь. Я прошу тебя быть терпимее к Сирше. Хотя бы настолько, чтобы король перестал обвинять меня в твоих поступках.

Фрейлина переменилась в лице после слов королевы. Гнев в её глазах сменился глубокой, искренней жалостью к этой утончённой и элегантной женщине, с которой король был так несправедлив. Леди Клетэ слышала пересуды, ходившие во дворце. Слуги только и обсуждали, что Илберт постоянно конфликтовал с Реджиной из-за фаворитки. Что он кричал на неё, обвинял в распространении слухов, требовал заботы и подарков для Сирши, упрекал в отсутствии на церемонии.

— Если королева просит меня об этом, то я постараюсь изо всех сил, — наконец произнесла леди Клетэ решительно. — Я не обещаю, что смогу полюбить Сиршу или хотя бы привязаться, но я постараюсь... сдерживать себя. Ради вас, Ваше Величество.

Реджина кивнула, чувствуя одновременно облегчение и горечь. Облегчение, потому что Клетэ согласилась. Горечь, потому что она понимала, что только что попросила преданную сторонницу переступить через собственную боль.

— Благодарю тебя, леди Алиенора, — тихо сказала королева. — Я знаю, чего тебе это стоит. И я этого не забуду.

Леди Клетэ поднялась, склонилась в реверансе и направилась к выходу. Но у двери она на мгновение остановилась и добавила:

— Ваше Величество, помните, я на вашей стороне, что бы ни случилось. Даже если однажды вам придётся просить меня о том, что кажется невозможным... Я всё равно буду на вашей стороне.

Алиенора Клетэ вышла, оставив королеву одну.

Реджина Кроан долго сидела неподвижно, глядя на остывающий чай. За окном продолжал моросить дождь, и капли стучали по стеклу, словно отсчитывая мгновения, оставшиеся до следующей бури.