✧ Глава 15 ✧

Зима в тот год выдалась на редкость суровой. Такой лютой стужи не помнили даже старики, что грели кости у каминов в богадельнях. Снег лежал до середины весны, заморозки погубили озимые, а когда наконец потеплело, поля раскисли от талых вод, и сев начался на месяц позже обычного. К середине лета стало ясно, что урожая почти не будет. Цены на зерно взлетели втрое, а в восточных провинциях, где к неурожаю прибавились набеги тварей из Бездны, начался настоящий голод.

Беженцы потянулись в столицу. Они шли пешком, везя на телегах отощавших детей. Беженцы селились у городских стен, строили лачуги из досок и тряпок, просили подаяния у церквей. Тяжёлый, ни с чем не сравнимый, запах голода и отчаяния витал над нижними кварталами.

Реджина Кроан не могла оставаться в стороне. Она созвала Совет и предложила возобновить древний обычай «королевской заповеди» — день, когда корона лично кормит голодающих. Обычай этот был учреждён ещё первыми Кроанами и гласил: в годину бедствий королева выходит к народу и раздаёт хлеб из королевских закромов. Последний раз «заповедь» объявляли полвека назад, когда чума выкосила треть столицы.

— Это будет стоить казне немалых денег, — заметил лорд-казначей.

— Это сохранит наш народ, — отрезала Реджина Кроан. — И, возможно, предотвратит бунт.

Король Илберт Кроан, к удивлению королевы, идею поддержал. Реджина насторожилась, и, как оказалось, не напрасно.

— Я распоряжусь, чтобы Сирша сопровождала тебя, — заявил Илберт накануне, явившись в кабинет Реджины без предупреждения. — Она хочет помочь. Пусть народ увидит, что королевская семья едина в своей заботе о подданных.

Королева подняла на мужа глаза. «Едина?» — хотелось переспросить ей. «С каких пор твоя фаворитка стала частью королевской семьи?»

Но она лишь сжала зубы и кивнула.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество.

На следующее утро на площади собралась огромная толпа. Сотни измождённых, грязных, закутанных в рваные плащи людей тянули руки к деревянным помостам, где слуги уже расставляли котлы с горячей похлёбкой, корзины с хлебом и чаны с водой. Гвардейцы выстроились цепью, сдерживая напор нуждающихся.

Реджина, облачённая в простое серое платье без единого украшения, стояла на помосте и лично разливала похлёбку по плошкам и вручала беднякам, глядя в глаза каждому. Фиделия и Сесилия держались поодаль, нервно переглядываясь.

За спиной Реджина Кроан чувствовала присутствие Сирши.

Она была одета в платье из голубого шёлка с серебряным шитьём, явно дорогое и совершенно неуместное среди голодной толпы. На её шее, переливаясь в ярком свете, висело сапфировое колье дома Блант. Сирша время от времени неловко протягивала кружки с водой кому-нибудь из бедняков, словно играла роль, которую ей поручили и которую она не вполне понимала.

Вдруг в задних рядах послышался ропот. Сначала тихий, но с каждой секундой он нарастал, становясь всё злее и громче.

— Хлеба! — крикнул кто-то. — Хлеба, а не объедков!

— Нас обманули! Королева кормит собак лучше, чем нас!

— Почему котлы наполовину пусты?! Они прячут еду для себя!

Толпа заволновалась и начала напирать на гвардейцев. Реджина побледнела, но не отступила.

— Успокойтесь! — крикнула королева, но женский голос утонул в рёве.

И тогда из толпы вынырнул человек. Высокий мужчина в рваном плаще, с лицом, скрытым под грязным капюшоном. Он вскочил на перевёрнутую бочку, раскинул руки и яростно закричал, так громко, что его голос перекрыл гул толпы:

— Глядите на них! Король спустил казну на побрякушки для своей девки, а нас кормят объедками со стола! Пока мы голодаем, фаворитка короля носит сапфиры, которых хватило бы, чтобы год кормить всю столицу!

Толпа взревела. Сотни глаз обратились к шёлковому платью Сирши, к её сияющему колье и испуганному, ничего не понимающему выражению лица.

— Это она! — закричала какая-то женщина. — Это из-за неё казна опустела!

— Ведьма! Воровка!

— Повесить её!

Сирша побледнела и попятилась.

Это послужило искрой. Десятки рук потянулись к котлам. Миски, плошки, горшки с едой летели в воздух. Люди кричали, толкались, опрокидывали столы. Кто-то бросил корзину с хлебом прямо в гвардейцев, и те на мгновение растерялись.

В этот момент человек в капюшоне схватил с помоста миску с горячей похлёбкой и швырнул её прямо в королеву. Реджина не успела даже вскрикнуть.

Кто-то рванул наперерез, и королева оказалась на земле, придавленная тяжёлым телом. Миска разбилась о помост там, где она только что стояла. Горячая жидкость растеклась по доскам, и несколько капель всё же попало на плечо и щёку королевы, заставив её поморщиться от боли.

— Прошу простить мою дерзость, Ваше Величество, — раздался низкий, спокойный голос над самым ухом. — Вы не пострадали?

Реджина Кроан распахнула глаза.

Над ней, заслоняя её от толпы, стоял мужчина. Молодой, почти юноша, с волосами цвета спелой пшеницы или выгоревшей на солнце соломы. Несколько непослушных прядей падали на лоб, и он нетерпеливо отбросил их тыльной стороной ладони. Ярко-синие глаза, как небо над Серебряными предгорьями в ясный день, взирали на Реджину с беспокойством. Высокие скулы, волевой подбородок и лёгкая, почти беззаботная улыбка, совершенно неуместная в этой суматохе.

Мужчина не носил гербовой одежды, а был облачён в простой дорожный камзол из добротного синего сукна. На поясе висел меч в поношенных кожаных ножнах.

— Кто вы? — выдохнула королева, принимая его руку и поднимаясь.

— Тот, кто оказался в нужном месте в нужное время, — ответил спаситель, и его глаза на мгновение задержались на лице королевы. — Позвольте, Ваше Величество.

Мужчина достал из кармана чистый платок и, не спрашивая позволения, осторожно промокнул капли с щеки королевы. Его пальцы были тёплыми и уверенными, и Реджина, сама не зная почему, не отстранилась. Закончив, незнакомец молча вложил платок в ладонь королевы и сомкнул её пальцы поверх ткани.

Гвардейцы уже скрутили нападавшего. С него сорвали капюшон, и под ним оказался вовсе не измождённый бедняк, а крепкий мужчина лет тридцати с короткой стрижкой и цепким, злым взглядом. Он выкрикивал ругательства на грубом, гортанном наречии.

Незнакомец прищурился, прислушиваясь.

— Имперец. Восточный гарнизон, судя по выговору. И не один, — спаситель кивнул в толпу. — Вон там, у фонтана, ещё двое. И у левой арки, видите, как они держатся? Спина прямая, плечи назад, подбородок вверх. Словно кол проглотили. Голодающие люди сгорбленные, дрожащие, жмутся друг к другу, а у этих военная выправка.

Реджина проследила за его взглядом. Действительно, несколько фигур в толпе выделялись.

— И взгляните на плащ, — мужчина кивнул на задержанного. — Ткань снаружи грубая, но изнутри подшита тонкой козьей шерстью. Так солдаты подбивают рубище, чтобы не натирало кожу в походе. Заплаты на локтях слишком ровные и аккуратные. Настоящий бедняк ставит заплату криво, лишь бы держалось, а эти заплаты пришиты двойным швом. Так шьют в полковых мастерских, когда маскируют мундир.

Незнакомец говорил спокойно, без тени подобострастия, и в его словах чувствовалась уверенность человека, который делал это сотни раз.

— Вы слишком много знаете для случайного прохожего, — с подозрением произнесла Реджина.

— Я много путешествовал, — пожал плечами мужчина.

Гвардейцы уже выводили из толпы ещё нескольких человек в таких же плащах. Королева смотрела на своего спасителя, и внутри неё боролись два чувства: благодарность за помощь и острое, почти болезненное любопытство.

— Благодарю вас, — произнесла Реджина Кроан. — Вы спасли мне жизнь. Я хочу знать имя моего спасителя.

Незнакомец склонил голову, но не в поклоне, а скорее в знак уважения равного к равному.

— Боюсь, сейчас не время для представлений, Ваше Величество. Оставьте платок себе. Если судьбе будет угодно, мы ещё встретимся. И тогда я назову вам своё имя.

Мужчина бросил быстрый взгляд куда-то за спину королевы, и Реджина, обернувшись, увидела, как к помосту приближается отряд королевской стражи во главе с лордом-камергером. А когда она повернулась обратно...

Незнакомца уже не было.

Он исчез так же внезапно, как появился, словно растворился в толпе, оставив после себя лишь белый платок зажатый в ладони королевы.

Реджина Кроан выпрямилась, расправила плечи и обвела взглядом площадь. Толпа, ещё минуту назад готовая разорвать всё и всех на мелкие кусочки, теперь замерла. Гвардейцы держали под руки троих мужчин, ещё четверых выводили из толпы. Их лица были мрачны, но никто не сопротивлялся, ведь это бы означало смерть на месте.

— Ваше Величество! — к королеве подбежал лорд-камергер Эдрик Торн, запыхавшийся и бледный. — Вы целы? Я немедленно прикажу страже...

— Я цела, — перебила Реджина, и её голос прозвучал сухо и твёрдо. — Этих людей, — она указала на задержанных, — доставить в темницу. Содержать под стражей до выяснения.

— Допросить с пристрастием? — уточнил лорд-камергер.

Королева помедлила. Она знала, что «допрос с пристрастием» означал пытки, а пытки означали признания, правдивые или нет, не имело значения. Но эти люди пытались причинить ей вред. И, что важнее, они едва не спровоцировали бунт, который мог стоить жизни сотням невинных людей.

— Допросить, — наконец произнесла королева. — Пусть скажут, кто их послал и сколько ещё лазутчиков в городе.

Она повернулась к лорду-маршалу, который уже стоял рядом, хмурый и собранный.

— Удвоить патрули в городе. Проверить все постоялые дворы, таверны, склады у пристани. Ищите людей с военной выправкой, говорящих с имперским акцентом. Докладывать мне лично.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Сирша, бледная как полотно, всё это время прятавшаяся за спинами гвардейцев, вдруг выступила вперёд. Её губы дрожали, а руки тряслись так, что она не могла сложить их в замок. Реджина бросила на неё короткий взгляд. Её глаза, ещё недавно тепло смотревшие вслед загадочному спасителю, теперь обратились в лёд.

— Ваше Величество, — пролепетала фаворитка, — это было ужасно... Я так испугалась! Вы должны наказать всех этих людей!

— Вас немедленно сопроводят во дворец.

Сирша отшатнулась, будто получила пощёчину.

— Но... король сказал, что я должна быть здесь... — пролепетала фаворитка.

— Король, — отрезала Реджина, — не предвидел покушения. Идите.

Последние слова были жестокими, и королева знала это. Но она устала быть милосердной. Сегодня она узнала, что враги проникли в самое сердце столицы. У неё не осталось сил на притворство.

Вечером того же дня Реджина сидела в своих покоях, вертя в руках белый платок без инициалов и герба. Простой, но из дорогой ткани. Платок человека, который спас ей жизнь и исчез, не попросив награды.

— Кто же ты такой? — прошептала королева.

Ответа не было.