✧ Глава 16 ✧

Подземелья Центрального дворца вырубили в скальной породе ещё при первых Кроанах, три столетия назад. Сюда не проникал дневной свет, и единственным освещением служили факелы на стенах.

Реджина Кроан спускалась по ступеням медленно, не подбирая юбок. Она сменила серое платье на тёмно-синее, цвет дома Блант. Лицо королевы было спокойным и сосредоточенным. За ней следовали лорд-камергер, лорд-маршал Седрик Айронвуд и двое гвардейцев с алебардами. Ни одна фрейлина не была допущена.

Лорд-камергер мялся позади, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Он привык к церемониям и протоколам, а не к сырым подземельям, пропахшим кровью. Лорда-камергера пугало, что королева уверенно шагала впереди, словно шла по бальной зале.

Реджина Кроан не обращала на лорда внимания. Она думала о другом.

Сколько ей было, когда она впервые увидела смерть? Шесть? Её мать, принцесса Изарра Валенсийская, ставшая женой герцога, не прятала детей от настоящей жизни. Когда в провинциях вспыхивал мятеж, она лично вела армию на его подавление. И однажды, вернувшись в столицу, Изарра взяла маленькую Реджину на смотр пленных.

«Эти мятежники хотели свергнуть твоего отца и убить твоих братьев. Знаешь, что с ними будет?» — спокойно сказала Изарра.

Маленькая Реджина покачала головой, глядя на измождённых, закованных в цепи людей, стоящих на коленях.

«Их казнят, — сказала Изарра. — И ты будешь смотреть, потому что будущая королева должна знать цену власти. Если ты не будешь готова пролить кровь врага, враг прольёт твою».

Реджина наблюдала, как палач отрубает головы двенадцати мужчинам, одному за другим. Девочка не плакала и не отворачивалась. Её мать стояла рядом, положив руку Реджине на плечо, и считала удары.

Позже, в спальне, Реджину вырвало. Но она никому об этом не сказала.

Когда ей было восемь, отравленная стрела, выпущенная из арбалета, вонзилась в спинку кресла в двух дюймах от её головы. Убийцу схватили, а на следующий день Изарра привела дочь в темницу.

«Смотри, — сказала женщина. — Этот человек пытался тебя убить, его наняли враги нашего дома. Ты знаешь, что с ним будет?»

Реджина кивнула. Она вновь следила за казнью, но на этот раз после её не вырвало.

К десяти годам Реджина Кроан видела достаточно крови, чтобы не бояться её.

☾ ☾ ☾

Пленник уже ждал.

Это был тот самый мужчина, что швырнул миску с похлёбкой в Реджину Кроан. Он сидел на тяжёлом дубовом стуле, единственном предмете мебели в комнате, не считая жаровни с набором инструментов в углу. Его руки были скованы за спиной, лицо разбито при аресте, но осанка оставалась прямой. Он смотрел перед собой, и в его глазах не было страха, только застарелое презрение.

Реджина села напротив.

— Имя.

Тишина, только шипение углей да далёкий звук капающей воды.

— Имя, — повторила королева. — Звание. Подразделение. Кто послал.

Человек медленно поднял голову. Его глаза встретились с глазами Реджины Кроан, и он оскалился, показав алые от крови зубы.

— Ты можешь пытать меня, королева. Но я воин, я давал присягу, что всё выдержу.

— Воин? — Реджина чуть склонила голову и прищурилась, словно хищная птица. — Воины не прячутся под одеждой нищих, не нападают на безоружных женщин и не сеют смуту в голодной толпе. Ты всего лишь лазутчик, шпион и жалкий трус.

Звериный оскал мужчины дрогнул.

— Ты ничего не знаешь о чести, женщина.

— Ты говоришь мне о чести? — Реджина Кроан медленно поднялась, обошла стул и остановилась за спиной пленника. — Я знаю о чести больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Реджина Кроан наклонилась к уху лазутчика и прошептала:

— Когда мне было шесть лет, моя мать привела меня на площадь и заставила смотреть, как казнят двенадцать человек. Мне было восемь, когда я впервые увидела, как сжигают еретика. Мне было десять, когда меня впервые пытались отравить, и я смотрела, как ломают кости отравителю. Я знаю, как кричит человек, когда ему отрубают пальцы, как пахнет горящая плоть, и каково это смотреть в глаза тому, кого ты убиваешь. Я знаю, как заставить тебя сказать правду.

Королева выпрямилась и повернулась к лорд-маршалу:

— Приведите того, что помоложе.

Через минуту гвардейцы втащили в допросную юношу лет семнадцати с перепуганным, бледным лицом. Его приковали к кольцам в стене напротив первого пленника.

— Нет! — старший дёрнулся в путах. — Не трогайте его! Он всего лишь мальчишка!

— Его послали убивать, — холодно возразила Реджина. — Значит, он достаточно взрослый, чтобы умирать.

Она медленно подошла к жаровне и, помедлив, взяла щипцы. Металл был раскалён добела.

— Имя, — повторила королева, глядя на старшего лазутчика. — Кто вас послал? Сколько вас в городе? Где остальные? Отвечай, и я не трону мальчишку.

Мужчина молчал. Его почти чёрные глаза впились в Реджину с ненавистью и ужасом.

Королева неопределённо передёрнула плечами и сделала шаг к юноше. Тот задрожал, заскулил, попытался вжаться в стену.

— Ваше Величество, — негромко произнёс лорд-маршал, — позвольте мне...

— Нет, — отрезала Реджина Кроан. — Он мой.

Юноша затрясся ещё сильнее:

— Пожалуйста... пожалуйста, не надо... я правда ничего не знаю... меня просто взяли с собой...

Не обращая внимания на мольбы, Реджина Кроан прижала раскалённый металл к предплечью юноши. Крик был таким, что, казалось, стены подземелья содрогнулись. Запахло горелой плоти и палёной тканью. От столь тошнотворного запаха у неподготовленного человека выворачивает желудок. Реджина не дрогнула. Она держала щипцы ровно, считая: раз, два, три...

— Хватит! — выкрикнул старший. — Хватит, я всё скажу!

Королева убрала щипцы. Юноша выдохнул и захлебнулся всхлипами. Реджина Кроан медленно перевела взгляд на старшего. Её глаза сузились. Она медленно отошла от юноши и остановилась у жаровни, где раскалялись инструменты. Вернув щипцы на место, пальцы королевы пробежались по рукоятям оставшихся инструментов.

— Знаешь, — произнесла Реджина Кроан задумчиво, — Допрос — это искусство. Нельзя просто причинять боль. Может, боль и заставляет говорить быстро, но слова эти лживы. Чтобы получить правду, нужно найти то, что человек ценит больше собственной жизни.

Она взяла с жаровни тонкий, длинный прут. Его кончик светился алым в полумраке.

— Для тебя, — она повернулась к старшему, — это он.

И шагнула к юноше.

Мальчишка закричал ещё до того, как металл коснулся его кожи. Высокий и пронзительный звук разорвал тишину подземелья. Запахло горелой плотью.

Перед глазами королевы пронеслись лица.

Мать, спокойная и суровая: «Запомни, милосердие — это добродетель королевы, но правосудие — её долг». Смеющийся отец: «Ты будешь великой королевой, моя девочка. Ты сильнее, чем думаешь». Илберт, который смотрел на неё с теплом и обещал: «Мы всегда будем вместе».

Ложь.

И Сирша, из-за которой Илберт превратился в чужого человека. Сирша, которую король обнимает по ночам, пока Реджина лежит одна в холодной постели.

Тёмный, удушливый гнев, копившийся месяцами, поднялся из глубины груди и хлынул через руку, сжимавшую раскалённый прут.

Юноша вновь завопил.

— Королева, остановитесь! — выкрикнул старший. — Я же сказал, что всё расскажу!

И тогда Реджина заметила, что её рука дрожит. Она смотрела на раскалённый металл и думала: «Вот во что ты меня превратил, Илберт. В чудовище, что пытает мальчишек за твои грехи».

Гнев, который королева вымещала на пленнике, был предназначен не пленнику, а всем тем, кто разрушал её жизнь.

Реджина отвела руку. Сделала глубокий вдох, с усилием загоняя гнев обратно в ту клетку, где он жил уже много лет. Королева не имела право быть рабыней своих эмоций.

Затем Реджина медленно разжала пальцы, и прут со звоном упал. Королева вытерла влажную от пота ладонь о юбку и повернулась к старшему.

— Слушаю, — произнесла она. — Но если я услышу хоть одну ложь, мальчишка останется без пальцев.

И пленник заговорил.

Он рассказал о корабле, пришедшем с востока под видом торгового судна три недели назад. О людях, которые рассредоточились по городу и ждали сигнала, после чего они должны были поджечь портовые склады и открыть ворота для имперского отряда капитана Вейрона, укрывающегося в лесу в десяти лигах от столицы. План был продуман до мелочей: пожары должны были отвлечь стражу, а паника парализовать население. Имперский отряд ворвался бы в город и захватил дворец до того, как кто-либо успел организовать оборону.

— Кто приказал? — спросила Реджина Кроан.

— Я не знаю. Приказы передавались через цепочку. Я никогда не видел лица того, кто...

Реджина схватила прут, вонзила его в предплечье юноши, и мальчишка снова закричал.

— Генерал Маркус Вейрон! — выкрикнул старший пленник, и слёзы потекли по его изуродованному лицу. — Генерал Вейрон, командующий Восточным гарнизоном. Но он действовал не сам. Я слышал... слышал разговор. Есть кто-то ещё... кто-то при дворе, кто платит золотом и передаёт сведения о передвижениях королевской семьи. Но я не знаю, кто именно! Клянусь, не знаю!

— При дворе? — медленно переспросила Реджина. — При аштарском дворе?

— Да. Я не знаю имени, но этот человек передал, где и когда будет проходить раздача милостыни. Он знал время, место и количество охраны. Без него мы бы не смогли подготовиться.

Реджина отложила прут. Её лицо было бледным, но совершенно спокойным. Королева думала о том, кто мог быть этим предателем. Кто выиграл бы от хаоса и паники? Кто имел доступ к информации?

Вопросов было больше, чем ответов. .

— Записать каждое слово, — приказала королева лорд-маршалу. — Проверить порт, склады, постоялые дворы. Отряд в лесу найти и уничтожить. Этого, — она кивнула на старшего, — в отдельную камеру, он ещё пригодится. Мальчишку отведите в лазарет. Остальных допросить с пристрастием и казнить.

— Как именно казнить? — уточнил Айронвуд.

— Через повешение на той же площади. Тела пусть висят три дня в назидание всем, кто захочет повторить жалкую попытку лазутчиков. А голову генерала Вейрона, когда её привезут, водрузить на пику над главными воротами. Пусть имперцы знают, что Аштар не прощает.

Королева развернулась и вышла из допросной.

☾ ☾ ☾

Реджина не стала переодеваться. Она шла по коридорам Центрального дворца в том же тёмно-синем платье, в котором спускалась в подземелье.

Стража у дверей королевских покоев вытянулась при её появлении.

— Доложите Его Величеству, что королева желает говорить с ним, — произнесла Реджина Кроан.

— Ваше Величество, — гвардеец замешкался, отводя глаза, — Его Величество... занят. Он приказал никого не пускать.

— Это не имеет отношения ко мне. Доложите.

Гвардеец переглянулся с напарником, но возражать не посмел. Через минуту двери распахнулись, и Реджина Кроан вошла.

Илберт сидел у камина в своей гостиной. Перед ним на низком столике стоял поднос с нетронутым и уже остывшим ужином. Рядом, в кресле с высокой спинкой, свернувшись калачиком, сидела Сирша, закутанная в плед из тонкой шерсти, её волосы были распущены, а глаза покраснели от слёз. При виде королевы Сирша вздрогнула и попыталась встать, но Илберт удержал её за руку.

— В этом нет нужды, — сказал Илберт, а затем повернулся к Реджине. — Что тебе нужно?

Реджина Кроан остановилась посреди комнаты.

— Я хочу знать, — произнесла она ровно, — почему мой муж, король Аштара, не явился в допросную? Почему вы не присутствовали при разоблачении заговора, почему не отдали ни одного приказа об обороне города, почему сидите здесь, у камина, пока казначей подсчитывает убытки, маршал ловит лазутчиков по всему городу, а ваша жена только что вырывала признание из имперского шпиона собственными руками?

Илберт нахмурился, а Сирша всхлипнула и прижалась к его плечу.

— Ты хочешь обсудить это сейчас? — спросил король, и в его голосе прозвучало раздражение. — При Сирше? Она пережила сегодня ужасное потрясение!

— Она пережила потрясение? — Реджина медленно перевела взгляд на фаворитку. — Что именно с ней случилось? Ей пришлось стоять на помосте и бояться? Позвольте напомнить, Ваше Величество, что я пострадала гораздо больше. Но вы даже не осведомились, в порядке ли я...

— Я был занят, — отрезал Илберт, и его лицо приняло упрямое выражение, которое Реджина слишком хорошо знала.

— Утешением вашей фаворитки?

— Сирша была в истерике! Ты хоть понимаешь, что она не привыкла к этим крикам и разъярённой толпе!

— А я, по-вашему, привыкла? — Реджина шагнула ближе, и в её голосе зазвенел металл. — Ваше Величество, вы думаете, мне было приятно стоять там? Вы думаете, мне нравится допрашивать людей? Вы думаете, я получаю удовольствие от того, что до сих пор ощущаю запах горелой плоти?

Сирша побледнела и пискнула, зажимая рот ладонью. Илберт вскочил.

— Довольно, Реджина! — рявкнул он. — Ты пришла сюда, чтобы запугать Сиршу и обвинить меня?!

— Я пришла, чтобы напомнить вам об обязанностях, Ваше Величество, — сухо бросила Реджина Кроан. — Сегодня на вашу столицу едва не напали, имперские лазутчики чуть было не открыли ворота врагу. А вы сидите здесь, утешаете свою фаворитку и делаете вид, что ничего не произошло.

— Ты не смеешь так говорить со мной! — Илберт порывисто шагнул к Реджине, и его глаза загорелись гневом. — Я король!

Реджина Кроан горько усмехнулась и покачала головой:

— Король — это тот, кто защищает своё королевство. Тот, кто принимает решения, от которых зависят жизни людей, а вы...

— Ты не смеешь так говорить со мной! — голос Илберта загремел под сводами покоев. — Я Илберт Аларик Фердинанд Кроан, король Аштара, лорд Ледяных островов, протектор Семи провинций, командующий Северным флотом и Королевской армией, верховный сюзерен ордена Святого Копья, покровитель Академии Магических Искусств, наследник трёхсотлетней династии Кроан, чьё имя чтят от Ледяного моря до границ Империи Элендор!

Илберт стоял, тяжело дыша и сжимая кулаки. Его глаза пылали, а на скулах выступили багровые пятна, верный признак того, что король потерял остатки самообладания. Сирша за спиной Илберта беззвучно плакала, закрыв лицо руками, и её острые плечи дрожали под пледом.

— Я тот, кто в девятнадцать лет разбил мятежных баронов, возжелавших разорвать это королевство на части! Тот, кто при Драконьем перевале лично вёл тяжёлую кавалерию в атаку, когда враг уже праздновал победу! Тот, кто за три года войны с Дэсмаром не уступил ни пяди земли и подписал мир, сохранив наши границы в неприкосновенности! Тот, кто усмирил Западное восстание, восстановил Золотой мост после Великого наводнения, построил тракт, соединивший столицу с побережьем за рекордные два года, основал порт в Золотой гавани и заложил три крепости вдоль границы! Я реформировал налоговую систему, усмирил коррумпированных наместников, даровал хартию вольностей Свободным городам и примирил церковные ордена, враждовавшие полвека!

Сирша, всё ещё сидевшая в кресле, смотрела на Илберта широко раскрытыми глазами. Она никогда не видела своего покровителя в такой ярости. Но Илберт уже не замечал её, он угрожающе надвигался на Реджину, как штормовая туча, и каждое его слово было подобно удару грома.

— Мои предки построили этот дворец, когда твои ещё ютились в деревянных замках на окраине мира! Мой прадед объединил разрозненные баронства в единое королевство, дед отвоевал Западные земли у кочевников, а отец расширил границы до Серебряных предгорий и построил флот, который теперь господствует в Северном море! Я наследник трёх столетий величия! Моё имя высечено на стенах соборов, мои победы воспеты менестрелями, мои законы изучают в Академии! И я решаю, что важно для этого королевства, а что нет! Всё, что у тебя есть: титул, корона, власть — дано мной!

Он остановился в двух шагах от Реджины, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Голос сорвался на хрип:

— И никакая женщина, будь она хоть трижды женой и королевой, не смеет указывать мне, как править!

Реджина сказала нежным голосом, свойственным всем благородным, которым не было нужны надрываться, чтобы их услышали:

— Я устала.

Илберт побледнел, но ничего не возразил. Только его челюсть сжалась так, что заходили желваки. Королева повернулась, чтобы уйти, но у двери остановилась и бросила через плечо:

— Имперский генерал, который спланировал покушение, будет обезглавлен. Его голову я прикажу водрузить на пику над воротами. Лазутчиков повесят завтра на рассвете. А что касается человека при дворе, который передал им сведения... я найду его. И когда найду, то заставлю пожалеть, что он родился на свет.

Королева вышла прежде, чем Илберт успел ответить.