✧ Глава 20 ✧

Королева открыла окно, позволяя прохладному утреннему воздуху щекотать ей нос, и играть ветру с волосами. Реджина глубоко вдохнула и выдохнула, а затем закрыла окно и позвонила в колокольчик. В комнату вошли Сесилия и Фиделия, а также графиня Луиза, одетая более экстравагантно, чем обычно.

— Сегодня вы будете очень заняты, Ваше Величество.

Луиза была совершенно права, ведь сегодня настал день празднования трёхсотлетия правления династии Кроан. Графиня ободряюще улыбнулась королеве и достала из шкафа приготовленное платье, украшенное белым жемчугом и белоснежным кружевом, чтобы создать пышную юбку.

— Вы должны приодеться. На таком мероприятия слишком яркие цвета будят выглядеть неуместными, лучше сделать образ королевы утончённым.

Сесилия и Фиделия помогли Реджине умыться и одеться, а графиня Луиза наложила лёгкий макияж и вплела жемчуг в золотистые волосы.

— И последний штрих, — сказала графиня Луиза, надевая на голову королевы тиару, украшенную ромбовидными бриллиантами и грушевидным жемчугом.

Она была создана талантливым ювелиром по приказу покойной королевы Мартины Кроан и подарена Реджине, когда она вышла замуж за Илберта. Покойная королева поведала, что тиара символизировала женственность и статус, который Реджина обрела, заключив брак с кронпринцем. Реджина Кроан догадалась, что этот жест был для королевы Мартины способом выразить свою любовь и показать связь между ними.

Украшение не лишено символизма: бриллианты в Аштарском королевстве считались камнями тех, кто родился жарким летом. Кроме того, королева Мартина усыпала себя и свои дворцы этими драгоценными камнями и преподносила их в качестве подарков сановникам. Но у этих камней существовал ещё один потаённый смысл, о котором Мартина Кроан поведала Реджине. По древнему поверью бриллианты могли разоблачать ложь обетов избранника.

— Вы прекрасны, Ваше Величество, — ахнула Сесилия.

— Ваше Величество, от вас глаз не оторвать! — вторила ей Фиделия.

— Выглядите восхитительно, Ваше Величество, — улыбнулась графиня Луиза. — Его Величество будет впечатлён!

Реджина Кроан, вдоволь налюбовавшись собой в зеркале, направилась в Центральный дворец, потому как в первый день торжества королева и король должны были открывать празднество. Им предстояло вместе войти в бальную залу и исполнить танец.

Илберт уже ждал Реджину возле дверей, ведущих в Большой зал, прислонившись к стене. По случаю торжества на его голове сияла корона. Илберт придирчиво осмотрел королеву с ног до головы и одобрительно улыбнулся, после чего подал руку супруге. Реджина была удивлена, что он, похоже, отнюдь не тосковал по своей возлюбленной Сирше, которой было запрещено присутствовать на торжестве, ведь слишком низкое происхождение и статус не позволяли этого.

Королева взяла супруга под руку, и стражники в великолепных праздничных мундирах распахнули перед ними двустворчатые двери. Затем один из них протрубил в валторну и шум в зале прекратился. Герольд объявил о прибытии короля и королевы, и гости с восхищением обернулись к распахнутым настежь дверям. С гордо поднятой головой царственной походкой король и королева вошли в Большой зал.

Они задержались в дверях, чтобы все смогли рассмотреть их, как следует, а затем начали медленно спускаться по длинной лестнице к огромному залу, усеянному разноцветными нарядами гостей. Аристократы склонились в поклоне, приветствуя короля и королеву Аштара.

Ослепительная улыбка Реджины Кроан дрогнула, а сердце сжалось, стоило ей завидеть среди гостей Сиршу, стоящую в центре зала и окружённую иностранными дворянами. Реджина крепко зажмурилась и распахнула глаза, надеясь, что ей просто почудилось из-за усталости. Но фаворитка короля всё ещё была здесь, где ей не положено.

Появление Сирши застало Реджину врасплох. Королева бросила взволнованный взгляд на Илберта, но он сохранял спокойствие и мило улыбался, глядя на свою любовницу. Илберт не просто знал, что Сирша будет здесь, вероятно, он был тем, кто позволил ей прийти. По выражению лица супруга, Реджина поняла, как сильно Сирша ему нравилась. Илберт никогда не смотрел так на Реджину. Сердце королевы предательски сжалось. Она была законной женой короля, но чувствовала себя бесполезным предметом роскоши. Тиара на голове Реджины сделалась в сто крат тяжелее.

Когда королева снова обратила внимание на Сиршу, фаворитка присела в изящном реверансе, будучи окружённой стайкой дворян. Взгляды женщин встретились, и рабыня невинно улыбнулась королеве.

Дворяне теперь попеременно смотрели то на короля, то на Сиршу. Женщины прикрывали рот веерами и хихикали, а мужчины шептались друг с другом. Несмотря на то, что они говорили тихо, в ушах Реджины Кроан всё это превратилось в оглушительный рёв.

— Реджина, ты ведь сможешь спуститься сама? — спросил Илберт, которому не терпелось броситься в объятия к Сирше. Фаворитка не сводила с него глаз.

Реджина и Илберт вошли в Большой зал вместе, но обязательства короля перед женой не закончились, ведь они проделали лишь полпути. Если сейчас король оставит Реджину, то они спустятся порознь, и аристократы решат, будто между супругами есть трещина, и их союз уже не столь крепок. Незачем давать повод для сплетен, будто королевская династия ослабла.

— Нет, — отрезала Реджина. — Мы должны спуститься вместе.

— Ты настолько беспомощна? — хмыкнул Илберт.

Мужчина попытался высвободить руку, но королева не позволила ему это сделать.

— Конфликт между королём и королевой может рассматриваться нашими недоброжелателями и врагами из соседних стран, как возможность. Мы не обязаны быть любящими мужем и женой, но мы должны быть идеальной парой в глазах окружающих.

Выражение лица Илберта исказилось в уродливую гримасу, так словно он съел что-то очень кислое.

— Да, наверное, — нехотя согласился он. — Тогда давай продолжим этот путь вместе.

Король проводил Реджину вниз по лестнице, и они остановились у подножия. Илберт нетерпеливо отпустил руку супруги, и королева позволила ему это сделать. Посчитав, что выполнил свой долг, Илберт, гордый тем, как ему удалось вытерпеть все эти муки, которые он испытывал, находясь рядом с женой, направился к Сирше. Король даже ни разу не оглянулся, чтобы взглянуть на Реджину Кроан, которая осталась брошенной и наблюдала за ним.

Аристократы, окружившие Сиршу, радостно поприветствовали короля и отступали назад, позволяя ему пройти. Он подошёл к Сирше, и они переплели пальцы своих рук. Фаворитка глядела на Илберта с искренним обожанием, пока король заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, попутно нашёптывая что-то милое. Вот как должна выглядеть настоящая влюблённая пара. Казалось, что весь свет Большого зала был направлен на счастливых Илберта и Сиршу, пока королева находилась в тени совершенно одна.

Если бы Илберт и Сирша были героями любовного романа, то они получили бы роль главных героев, которые безумно любили друг друга, а королева оказалась злодейкой, стоявшей на пути к счастливому финалу. Реджина Кроан с трудом отвела взгляд, чтобы не показать свою боль и изобразила улыбку.

Тем временем к королеве подошла леди Клетэ с дружелюбным видом, тем самым игнорируя Илберта и Сиршу.

— Ваше Величество, добро пожаловать! — просияла фрейлина. — Это ведь вы организовали празднество?

— Рада тебя видеть, Алиенора, — королева одарила придворную даму учтивой улыбкой. — Да, это была я.

— Ваше Величество, всё выглядит просто замечательно! — леди Клетэ восторженно всплеснула руками.

Вскоре Реджину Кроан окружили другие знатные дамы и молодые леди, и они продолжили непринуждённую беседу.

— Посмотрите, разве платье мисс Сирши и королевы не похожи?! — воскликнул кто-то в толпе.

Королева обернулась, аристократы отступили в сторону, и перед Реджиной предстала Сирша в своём наряде. Раньше королева не замечала, что их наряды были идентичны, но теперь, когда аристократы отступились от Сирши, Реджина могла чётко видеть.

— Их платья абсолютно одинаковы! — громко заявила аристократка в салатовом наряде, словно озвучив мысли королевы вслух.

— Точно! — подхватили другие дворяне.

— Мисс Сирша пришла первая... Значит ли это, что королева специально надела такое же платье, чтобы доставить ей неудобства? — ужаснулась маркиза Ногаре.

— Её Величество на самом деле именно такая женщина? — хмыкнула баронесса Осини.

Все затаили дыхание от беспокойства и интереса. Реджина постаралась сохранить на лице как можно более спокойное выражение, пока шум в бальной зале становился все громче. Ей нужно было многое сказать Сирше, но она не стала подходить к ней первой. Реджину учили, что королева не должна оправдываться перед своими подданными.

Наконец, Сирша сдвинулась с места и подошла к королеве, выглядя искренне удивлённой:

— Ваше Величество, наши платья так сильно похожи, — фаворитка колебалась, прежде чем продолжить. — Вы специально надели такое же платье, как я? Мы с вами словно сёстры!

Графиню Луизу охватил гнев:

— Мисс Сирша, это невежливою. Вы здесь единственная, кто вы пытается подражать всему, что делает королева.

Неприятное чувство поселилось у Реджины в животе, но она осталась спокойна и одарила Сиршу непринуждённой улыбкой.

— Мисс Сирша, вы только что выставили себя посмешищем.

Фаворитка склонила голову и озадаченно уставилась на королеву.

— Вы должны понимать, что если наденете такое же платье, как и я, то непременно проиграете.

Сирша резко вдохнула с ошеломлённым выражением лица. Королева умела защищаться с помощью расчётливых доводов, фаворитка же защищалась лишь милым личиком. Реджина прошла мимо Сирши с гордо поднятой головой, не оглядываясь, а графиня Луиза и другие фрейлины прошествовали за ней.

Тем временем разговоры среди аристократии возобновились с новой силой:

— Человек, который прибыл раньше, должен считаться первым, кто надел платье.

— Мисс Сирша кажется мне такой невинной.

— Зачем королеве пытаться копировать одежду другого человека?

— Женщина с серебристыми волосами — официальная фаворитка короля. Но она не дворянка, она вышла из простого народа, возможно, что королева пыталась саботировать ее…

— Вам лучше следить за тем, что говорите! — прищёлкнула языком леди Клетэ, проталкиваясь через толпу расшумевшихся аристократов. — Хотите сказать, что королева, обладая утончённым вкусом, подражала несмышлёной рабыне?

Реджина видела, как жилка на лбу Илберта запульсировала, и он направился в сторону фрейлины.

— Как ты только что назвала Сиршу? — угрожающе навис король над Клетэ.

Слухи о низком происхождении Сирши давно начали распространяться по дворцу, но никто никогда не осмеливался так в открытую озвучить их.

— Ра-бы-ня, — смакуя каждый слог, повторила Клетэ, хищно улыбнувшись. — Мне сказать это ещё раз, чтобы вы расслышали, Ваше Величество? Я назвала её рабы…

— Стража, уведите отсюда эту женщину и заприте её на три дня! Не давать ей ни еды, ни воды, — голос Илберта был похож на ледяные осколки, когда он отдавал приказ.

Но Алиенора даже не вздрогнула. Она с вызовом взглянула на короля, проявляя непочтительность и неуважение в открытую. Какая неслыханная дерзость для дочери мелкого графа!

Сирша наблюдала за всем, словно затравленное животное. Она выглядела такой жалкой, но отчего-то её испуганный вид вызвал сочувствие у иностранных аристократов. Одна из женщин даже положила руку фаворитке на плечо и ободряюще сжала его, выказывая тем самым свою поддержку.

В этой суматохе, пока все взгляды были прикованы к королю, королеве и фрейлине, Сирша вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный, изучающий взгляд, совсем не такой, как у прочих гостей. Она обернулась и увидела в тени колонны герцога Лисандра де Леви. Он стоял чуть поодаль, не участвуя в общем смятении. Его разноцветные глаза, янтарный и изумрудный, чуть сощурились, а на губах играла едва заметная улыбка. Сирша невольно поёжилась. Этот человек пугал её больше, чем гнев королевы. Королева хотя бы была предсказуема в своей холодности. Но Лисандр де Леви был загадкой.

Неожиданно Реджина Кроан вышла вперёд, заслонив собой леди Клетэ. Раз Сирша не собиралась останавливать Илберта, тогда королеве придётся вмешаться. Она не могла допустить, чтобы король наказал фрейлину. Это лишь навлечёт ещё больший позор на семью графа в высшем обществе, чем работа Алиеноры во дворце в качестве фрейлины фаворитки с неизвестным происхождением.

— Это слишком, Ваше Величество, — твёрдо заявила Реджина Кроан.

Ледяной взгляд Илберта теперь был направлен на супругу.

— Она назвала Сиршу рабыней, разве это не слишком? — рассержено прошипел король. — Ты просто смотрела. Для тебя подобное в порядке вещей?

— И в чём же леди Клетэ не права? — спокойно возразила королева. У неё был припрятан козырь в рукаве, и она была намерена его использовать, учитывая произошедшее на балу. — Пусть Сирша и стала официальной фавориткой, она всё ещё остаётся рабыней с рынка невольников, которую вы привели во дворец. Неважно, какого ранга вы её удостоите, низкое происхождение этой женщины не изменится.

Аристократы с изумлением наблюдали за разворачивающейся сценой.

— Королева, твои слова не более чем чушь! Сирша была рождена свободным человеком.

— Разве она не уроженка Диких островов? — с сомнением спросила Реджина, приподнимая бровь. — Раз её родители рабы, трудившиеся на соляных копьях, то она тоже рабыня.

Глаза Сирши стали размером с блюдца, она вцепилась в короля и замерла. Губы фаворитки дрожали:

— В-ваше В-величество… К-как вы… узнали?

— Твоё имя, внешность и манеры буквально кричат об этом, — сдержанно пояснила Реджина Кроан. — Полагаю, леди Клетэ тоже обо всём догадалась, как и некоторые из присутствующих здесь. Стало быть, в словах фрейлины не было оскорбления, она лишь констатировала факты. За подобное в Аштарском королевстве наказания не предусмотрено.

Выражение лица короля стало ещё уродливее.

— Ваше Величество, я не позволю вам несправедливо обойтись с леди Клетэ.

Неожиданно Алиенора вышла из-за спины королевы и заявила:

— Ваше Величество, не нужно защищать меня. Я приму наказание.

Реджина Кроан бросила взгляд на Сиршу и заметила, как она с восторгом уставилась на короля широко распахнутыми глазами, словно он был её героем.

— Но с этих пор я больше не буду фрейлиной Сирши, — заявила леди Клетэ.

— Ты не можешь так просто сбежать, — отрезал король.

— Ваше Величество, вы не вправе запретить леди Клетэ оставить свою работу во дворце, — встала королева на защиту придворной дамы. — После того, как леди Алиенора Клетэ отбудет своё наказание, она или покинет дворец или, если пожелает, станет моей фрейлиной.

— Ты не вправе…

— Ваше Величество, позвольте напомнить, вы никогда не были полновластным хозяином Аштарского королевства. Я ваша коронованная супруга, помазанная на царство вместе с вами, и я ношу титул королевы не по вашей милости, а по праву нашего брака, освящённого Церковью. Этим двором я управляю.

Илберт хотел раскрыть рот, чтобы возразить, но леди Клетэ его опередила:

— Я с превеликим удовольствием стану фрейлиной королевы.

— Уведите эту женщину, — скомандовал Илберт, поморщившись от отвращения.

Алиенору выволокли прочь из зала. Королеве хотелось помешать Илберту, но даже она не могла отменить его приказ. Разумеется, Реджина могла назначить судебное разбирательство, чтобы оспорить наказание, но к тому времени, когда суд начнётся, придворную даму уже освободят. Теперь-то уж королева точно знала, почему покойная Мартина Кроан советовала ей не связываться с фаворитками короля.

Ярость охватила Реджину, и она стиснула ладони в кулаки, ненавидя себя за бессилие.

«Я ничего не могла предпринять. Какая же я жалкая... Скоро дворец будет гудеть от сплетен в связи с заключением Алиеноры. Неудивительно, что она не пожелала возвращаться домой, а согласилась стать моей фрейлиной. Её репутация, как и репутация рода Клетэ, теперь сильно пострадают», — подумала королева.

Пока стража уводила леди Клетэ, а толпа придворных гудела, обсуждая скандал, Лисандр де Леви бесшумно переместился вдоль стены и оказался рядом с Сиршей. Та вздрогнула, когда тихий голос мужчины раздался у самого её плеча.

— Вы сегодня в центре внимания, — произнёс лорд-канцлер, и в его тоне не было ни осуждения, ни поддержки.

Сирша обернулась. Её всё ещё влажные от слёз глаза встретились с его разноцветным взглядом.

— Герцог де Леви... — пробормотала фаворитка. — Вы что-то хотели?

— Всего лишь выразить вам своё восхищение, — беззастенчиво ответил он, и уголки его губ чуть дрогнули в слабом подобии улыбки. — Вы достигли того, чего не удавалось ни одной фаворитке за последние сто лет. Заставили короля публично отвернуться от королевы. Это впечатляет.

Сирша не знала, комплимент это или оскорбление. Она растерянно заморгала.

— Я не... я не хотела ничего плохого королеве...

— О, я знаю, — перебил Лисандр. — У вас не было дурных намерений. Вы лишь желали быть рядом с королём. А между тем одно неверное слово, и вот уже фрейлина отправляется в темницу, а сама королева ничего не может предпринять. — Лорд-канцлер помолчал и добавил, чуть понизив голос: — Скажите, мисс Сирша, вы когда-нибудь задумывались, сколько людей в этом зале желали бы оказаться на вашем месте? И что они готовы сделать, чтобы это место освободилось?

Сирша побледнела.

— Как кто-то может ненавидеть меня? Я ничего им не сделала, — испуганно прошептала фаворитка.

— Вот именно, — кивнул Лисандр де Леви. — Одного вашего существования достаточно, чтобы стать мишенью. Королева хотя бы защищена своим титулом, а вы? Что будет, когда король отвлечётся? Когда найдётся другая, более юная, более невинная, более... удобная? Кто тогда защитит вас от тех, кто годами ждал своего часа?

Сирша молчала. Её пальцы, сжимавшие край шёлкового платья, побелели.

— Я... я не думала об этом...

— Разумеется, — голос Лисандра прозвучал почти ласково. — И в этом ваше очарование и уязвимость.

Лорд-канцлер склонил голову в лёгком поклоне.

— Доброго вечера, мисс Сирша.

Лисандр де Леви растворился в толпе так же незаметно, как появился. Сирша осталась стоять, прижимая дрожащие пальцы к губам. Слова мужчины эхом отдавались в её голове. «Когда король отвлечётся». «Когда найдётся другая». «Кто тогда защитит вас?»

Она вновь оглядела зал и теперь собрание благородных дам и господ предстало перед ней в виде стаи голодных волков, которые ждали удачного момента, чтобы наброситься на того, кто окажется слабее.

Раньше Сирша не замечала завистливые взгляды молодых баронесс, холодные усмешки пожилых герцогинь, перешёптывания за веерами, которые стихали, стоило ей повернуть голову. Теперь девушка чувствовала себя не счастливицей, вознесённой на вершину, а добычей, загнанной в угол.