✧ Глава 31 ✧

Валериан пришёл к Сирше ранним утром, когда солнце только начинало золотить верхушки деревьев за оградой поместья, и его лицо сияло от радости. Сирша, ещё сонная, растирала глаза после беспокойной ночи, полной тревожных снов, но, увидев Валериана на пороге своей комнатки, мгновенно проснулась.

— Собирайся, — сказал он, и голос его дрожал от сдерживаемого волнения. — Ты больше не принадлежишь этому дому.

Наложница не поняла. Смысл услышанных слов доходил до неё медленно, как сквозь толщу воды. Валериан протянул ей плотный свиток, перевязанный красным шнуром, и Сирша тут же узнала восковую печать с оттиском фамильного перстня лорда Вейла: соляной кристалл, пересечённый мечом. Она видела эту печать десятки раз на хозяйских приказах, на счетах за соль, на документах о купле-продаже рабов, и теперь она стояла на документе, который Валериан развернул перед её глазами.

— Я не умею читать, — краснея, призналась Сирша.

Валериан понимающе кивнул и произнёс:

— Я, лорд Сервий Вейл, сим подтверждаю, что наложница по имени Сирша, уроженка Диких островов, продана мною сего дня господину Валериану Мортейну за сумму в три тысячи золотых денариев и отныне является его полной и безраздельной собственностью. Сирша освобождается от всех обязательств перед прежним владельцем.

Валериан перевернул свиток и показал отпускную, прикреплённую к первому документу той же красной нитью. Сирша уставилась на бумагу, и мир вокруг неё покачнулся. Свобода лежала перед ней на куске пергамента, скреплённое воском и подписью её мучителя.

— Как? — только и смогла выдохнуть девушка.

— Это было непросто, — признался Валериан. — Лорд Вейл не хотел продавать тебя. Говорил, что ты его лучшая наложница, но я предложил ему цену, от которой он не смог отказаться, и добавил сверху обещание заключить долгосрочный контракт на поставку соли. Деловая хватка победила жадность.

Сирша думала, что в такой момент разрыдается от счастья, упадёт на колени, возблагодарит богов или судьбу. Но вместо этого она оцепенела.

— Я договорился с капитаном торгового судна «Морской змей», он отплывает сегодня в порт Альеран. — Валериан мягко, но настойчиво потянул девушку за руку. — Там, в моём поместье, ты будешь в безопасности. Мой человек, Грейн, проводит тебя до корабля. Я не могу поехать с тобой сейчас, поскольку дела с лордом Вейлом ещё не завершены, но я последую за тобой через несколько дней.

— Ты... вы... не едете со мной? — в голосе Сирши промелькнул страх.

— Сирша, — Валериан взял её лицо в свои ладони, — Сирша, Сирша, Сирша. Я назову твоё имя столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверила мне. Я не бросаю тебя, просто чуть-чуть задержусь.

И Сирша поверила.

Сборы были недолгими, поскольку нечего было собирать. Она сняла с шеи шёлковый шнурок с крошечным амулетом и прошептала:

— Я увижу море, мама.

Грейн, человек Валериана, ждал у задних ворот. Это был молчаливый мужчина с обветренным лицом и цепким взглядом. Он коротко кивнул Сирше, взял её узелок и помог забраться в повозку. Повозка была добротной, запряжённой парой сытых лошадей. Валериан, стоя у ворот, в последний раз сжал руку Сирши.

— До встречи в Альеране, Сирша.

— До встречи, — тихо выдохнула она.

Повозка тронулась. Копыта застучали по каменистой дороге, увозя Сиршу прочь от соляных копей, прочь от поместья, прочь от жизни, которая была долгим, мучительным умиранием. Она смотрела в окно на проплывающие мимо соляные холмы, на серое небо, на чахлые кустарники, и впервые за много лет её сердце наполнялось надеждой на новую, счастливую жизнь.

Дорога до порта занимала полдня. Грейн почти не говорил с ней,только раз остановился, чтобы дать лошадям передохнуть, и протянул Сирше флягу с водой.

— Долго ещё? — спросила она.

— К вечеру будем, — буркнул Грейн.

Вечер наступил. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. Дорога становилась всё более узкой, лес по обеим сторонам всё более густым. Сирша не узнавала этих мест, ведь она никогда не покидала поместья лорда Вейла и понятия не имела, где находится порт. Доверие к Валериану было её единственной картой.

А потом повозка резко остановилась. Сирша услышала грубые голоса и звук вынимаемого из ножен оружия. Дверца распахнулась, и девушку выволокли наружу чьи-то сильные, безжалостные руки. Она закричала, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

— Грейн! — крикнула Сирша. — Грейн, помоги!

Грейн стоял поодаль, держа лошадей под уздцы, и смотрел на неё ничего не выражающим взглядом. Он не двинулся с места.

— Грейн!

— Заткнись, — бросил один из нападавших и ударил её по лицу.

Дальнейшее Сирша помнила урывками. Её куда-то везли, но теперь в другой повозке, грязной и тёмной, где пахло скотом и немытыми телами. Руки были связаны за спиной, а рот заткнут грязной тряпкой. Она пыталась думать о Валериане и убедить себя, что это какая-то ошибка, что Грейн предал хозяина, что Валериан не знает о случившемся и обязательно найдёт её. Она повторяла про себя его имя, как молитву: «Валериан. Валериан. Валериан».

В порт Сиршу доставили затемно. В темноте покачивались мачты десятков судов, и где-то далеко, за волнорезами, слышался тот самый низкий, утробный гул — голос моря. Сирша замерла на мгновение, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть хоть проблеск воды, но незнакомый мужчина грубо подтолкнул её к трапу.

— Живее.

Корабль оказался небольшим торговым судном с двумя мачтами и командой из десятка угрюмых, обветренных моряков. Сутулый человек с седой бородой и лицом, изрезанным шрамами, назвался капитаном. Он мельком глянул на Сиршу и приказал:

— В каюту её. И чтоб тихо.

Незнакомец передал капитану те самые бумаги с печатью, и Сирша невольно вытянула шею, пытаясь разглядеть их. Ей показалось, или капитан усмехнулся, читая документ? Но она отогнала эту мысль. Валериан обещал, и Сирша должна ему верить.

Её отвели в крошечную каюту без окон, где помещалась только узкая койка, прибитая к стене, и ведро в углу. Дверь заперли снаружи. Сирша легла на жёсткую койку и прижалась щекой к деревянной переборке. Где-то там, за досками, бились волны, а за горизонтом лежал Альеран, где её ждала свобода.

Сирша слышала, как переговаривались матросы.

— Серебристые волосы, видал? — произнёс один из них, молодой, с ломающимся баском. — Знатная шлюха, небось. За такую и умереть не жалко.

— Заткнись, это дорогой товар, — оборвал его другой, постарше, с хриплым, прокуренным голосом. — И не нашего ума дело.

Сирша замерла, слово «товар» царапнуло её изнутри, но она снова убедила себя, будто думают, что она всё ещё рабыня. Но когда корабль причалит в Альеране, когда она сойдёт на берег и её доставят в поместье Валериана, то всё изменится.

Путешествие длилось три дня и три ночи. Считая удары судового колокола, Сирша вела счёт времени. Трижды в день ей приносили воду и еду в виде чёрствого хлеба. Каждый раз она спрашивала у человека, открывавшего дверь:

— Скоро ли Альеран?

Человек не отвечал, лишь ставил поднос на пол и уходил, запирая дверь на засов. На третью ночь Сирша наконец услышала резкие, командные крики:

— Убрать паруса!

— Швартовые на причал!

— Приготовиться к высадке!

Корабль замедлил ход, и Сирша, прижавшись ухом к переборке, слушала, как скрипят снасти и плещутся волны о борт. Должно быть, это Альеран. Сирша закрыла глаза и представила, как сейчас откроется дверь, и она выйдет на берег, как свободная женщина.

Дверь открылась, и в проёме появился всё тот же Грейн. Его равнодушное лицо не предвещало ничего хорошего.

— Выходи.

Альеран оказался совсем не таким, каким Сирша его рисовала в своём воображении. Вместо сверкающих мраморных дворцов и широких набережных, девушка увидела узкие, грязные улочки портового квартала, где пахло гниющими водорослями и тухлой рыбой.

Её передали двум незнакомым мужчинам, которые затолкали Сиршу в тёмную повозку.

— Куда мы поедем? — спросила Сирша, и голос её дрогнул.

— В поместье, — ответил Грейн, не глядя на неё. — Садись.

Повозка тряслась по ухабистым дорогам, и Сирша все ещё повторяла про себя имя Валериана: «Валериан. Валериан. Валериан». А потом повозка остановилась, и до неё донеслись звуки множества голосов, выкрики торговцев, плач женщин и детей, звон цепей.

Сиршу вывели на невольничий рынок и грубо швырнули на грязный пол перед каким-то толстым работорговцем, который мельком глянул на бумаги и что-то черкнул в своей книге. Работорговец, осмотрев её зубы и волосы, бросил:

— Серебристая? Редкий товар! За такую дадут хорошую цену на рынке.

Сирша принялась отчаянно звать Валериана. Сначала шёпотом, потом громче, пока голос не сорвался.

— Валериан! Валериан! Я здесь! Помоги мне! Валериан!

Работорговец лениво обернулся на её крик и шагнул к Сирше, издав короткий, лающий смешок.

— Ах, Мортейн! Никогда не видел, чтобы человек так ловко проворачивал свои делишки. Сначала покупает рабыню у провинциального дурака, который не понимает истинной ценности товара, обещает ей свободу, а сам... — он помахал перед носом Сирши бумагами. — А сам уже договорился со мной о перепродаже.

Он снова засмеялся, но на этот раз громче, с явным удовольствием, и бросил взгляд на Сиршу, скорчившуюся на полу.

— А ты, дура, ещё зовёшь его! Он тебя продал, понимаешь?

Сирша замерла, а её крики оборвались на полуслове, застряв где-то в горле, и повисла звенящая тишина. Девушка уставилась на работорговца широко раскрытыми глазами, и не могла вдохнуть. Вот, значит, как. Все слова Валериана о свободе, все его обещания... Всё это было ложью.

Работорговец, видя, как изменилось её лицо, удовлетворённо хмыкнул:

— Вот так-то лучше. Молчи, и, может, тебе повезёт с новым хозяином. А Мортейна не жди, он своё уже получил.

И вот тогда, лёжа на холодном каменном полу в грязной клетке, Сирша поняла, что Грейн не предавал хозяина, а лишь выполнял приказ. Всё было спланировано с самого начала. Документ об освобождении, подлинный или нет, теперь уже неважно, был лишь приманкой.

Сирша впервые за долгие годы перестала думать о море. Море было мечтой, а мечты удел свободных людей. У рабов есть только ожидание скорого конца.