✧ Глава 37 ✧

— Я слышал, что у вас скоро день рождения. Но вы не собираетесь устраивать большое торжество? — спросил Натаниэль, когда вместе с королевой направлялся в королевский зверинец.

Кронпринц заявился в кабинет Реджины Кроан рано утром и обратился с просьбой о дружеской прогулке. Он стоял в дверях, небрежно прислонившись плечом к косяку, и его сапфировые глаза сияли мальчишеским задором.

Реджина помнила о предупреждениях Илберта — не проводить время в компании кронпринца, но раз король позволял себе пренебрегать государственными делами и забавляться с Сиршей, то почему она не могла общаться с другим мужчиной? Тем более, они с кронпринцем не любовники, а всего лишь друзья. По крайней мере, так королева убеждала себя.

Реджина Кроан слабо улыбнулась. Её день рождения был слишком близок к торжеству по случаю трёхсотлетия правления династии Кроан. Проведение больших празднеств слишком часто могло повредить общественному мнению о королевской семье и расцениваться как чрезмерная растрата. Народ и без того роптал, глядя на то, как король осыпает фаворитку дарами, а казна пустеет. Если бы теперь и королева устроила пышное торжество в свою честь, это стало бы последней каплей. К тому же частые торжества обременяли дворян, которые и так были вынуждены тратить целые состояния на подобающие наряды и подарки.

По этим причинам Реджина Кроан обычно проводила свои дни рождения вместе с придворными дамами за скромным ужином. Но кронпринц Натаниэль, конечно, не знал этого.

— Я просто проведу этот день со своими фрейлинами, — Реджина неловко улыбнулась, отводя глаза. — Этого достаточно.

— Раз я лучший друг королевы, то могу быть с вами в этот день? — невинно улыбнулся Натаниэль, и в этой улыбке промелькнуло что-то тёплое, почти интимное. — Что бы вы хотели в качестве подарка? Может, луну? Она, правда, всего одна, и мне придётся одолжить её у неба на время.

Реджина невольно усмехнулась, но прежде чем она успела ответить, до её слуха донёсся шорох гравия под чьими-то шагами. Женщина огляделась и заметила человека, которого не ожидала увидеть.

Это был Илберт Кроан. Кроме одного рыцаря с ним никого не было. Взгляд Илберта остановился на королеве и кронпринце Натаниэле. Он стоял в нескольких шагах от них, и его серые глаза метали молнии. В выражении лица короля была досада хозяина, увидевшего, что его вещью пользуется кто-то другой. Илберт окликнул супругу строгим голосом:

— Реджина, вот ты где. Снова пропадаешь с кронпринцем...

Королева не хотела отвечать. Складка на лбу Илберта стала глубже. Он перевёл взгляд на кронпринца, и в этом взгляде читалась неприкрытая враждебность:

— Кронпринц Натаниэль, как долго вы собираетесь оставаться в Аштарском королевстве?

Натаниэль ответил широкой улыбкой, хотя всего несколько дней назад у него был ожесточённый спор с королём, едва не закончившийся дуэлью.

— Около двух недель, я думаю. Возможно, чуть дольше, если общество будет столь же приятным.

— А это не слишком долго? Вы используете гостеприимство Аштара и обременяете нас своим присутствием, зная, что у императора не лучшее состояние здоровья. Недостойно для наследного принца оставаться вдали так долго. Ваш отец нуждается в вас.

Илберт не стеснялся показывать свою неприязнь к Натаниэлю Дэкаллиону, которая нарастала с момента конфликта кронпринца с Сиршей. Но Реджина не могла не признать, что замечание Илберта в данном случае было если не вежливым, то по существу верным. Император Элендора действительно был прикован к постели, и отсутствие наследника в столице могло быть расценено как пренебрежение.

— Спасибо за заботу, — Натаниэль ответил простой улыбкой и больше ничего не сказал. Но в его глазах, устремлённых на короля, промелькнул холод.

— Мне нужно поговорить с королевой, и я надеюсь, что вы пойдёте своим путём.

Кронпринц поклонился чуть более небрежно, чем требовал этикет, и, бросив на Реджину быстрый, ободряющий взгляд, удалился по аллее.

Илберт нерешительно подошёл к супруге:

— Скоро у тебя день рождение. Обычно мы выезжаем в наш охотничий домик, но в последнее время Сирша плохо себя чувствует. Я не могу оставить её в такой момент. Ты же можешь понять меня?

Реджина смотрела на мужа, и в её груди боролись два чувства: горькая обида и холодный расчёт. Обида, ведь Илберт снова выбирал Сиршу. Расчёт, потому что она знала, отказ только ухудшил бы их отношения. Негармоничные отношения между королём и королевой показали бы слабость Аштара врагам, и даже если Илберт любил другую женщину, она должна была показать всем, что между ними нет раскола.

Ответ застрял у королевы в горле. Гордость была задета, но Реджина Кроан была королевой. А королева не имеет права на эмоции.

— Конечно, — она заставила себя улыбнуться и кивнула. — Я всё понимаю.

Услышав ответ, Илберт улыбнулся с явным облегчением, и снова предложил руку:

— Может, пройдёмся вместе?

— Конечно.

Они молча прогуливались по саду. Реджина не свернула в сторону королевского зверинца, а продолжала идти прямо, к раскидистому дубу, под которым несколько дней назад она похоронила Изабеллу. Она не хотела показывать Илберту это место, но ноги сами несли её туда.

Звуки шагов эхом отдавались на каменной дорожке, и лёгкий ветерок приятно обдувал их лица. В прошлом Реджина много раз совершала приятные прогулки с Илбертом и находила молчание, воцарившееся между ними, комфортным. Теперь всё это осталось в далёком прошлом. Порой королева сомневалась, происходило ли это на самом деле или же то были всего лишь сладкие грёзы, а теперь она пробудилась ото сна и столкнулась с ужасающей реальностью.

Реджина перестала вздыхать, и Илберт нарушил молчание:

— Ты знаешь, что Великий визирь Садеттин-паша всё ещё во дворце?

— Да, — коротко ответила Реджина. Конечно, она просмотрела соответствующие документы, но почему он вдруг заговорил о визире? Женщина подняла глаза, и Илберт объяснил:

— Садеттин-паша хочет установить дипломатические отношения между Эншари и Аштарским королевством, — напомнил Илберт. — У чиновников разные мнения относительно того, выгодно это или нет. Эншари, конечно, богата и могущественна, но союз с восточной державой может обеспокоить наших соседей.

— Именно, — согласилась Реджина. — И всё же Аштарское королевство находится в относительно хорошем положении, чтобы открыть дипломатические отношения. Мы не должны упускать эту возможность. Если мы заключим союз с Эншари, это укрепит наши позиции на восточных рубежах.

Король кивнул в знак согласия. Однако вместо того, чтобы прокомментировать ответ супруги, он слегка сменил тему:

— Реджина, у тебя когда-нибудь был личный разговор с Садеттином-пашой?

«Великий визирь говорил со мной о том, что королева не должна стоять в тени мужа. Можно ли это назвать личным разговором?»

— Мы обменялись парой фраз, — сухо ответила Реджина.

— Садеттин-паша передал через своих людей, что если мы планируем начать сотрудничество с Эншари, то он хотел бы, чтобы королева приняла в этом участие. Он изъявил огромное желание видеть тебя на следующей встрече.

— Великий визирь? — эхом отозвалась Реджина. — Хорошо, я буду там.

Ей было любопытно, почему Садеттин-паша выдвинул подобное условие для возникновения дипломатических отношений между их государствами, но Илберт, похоже, ничего не знал о причинах.

Вскоре их прогулка завершилась, и Реджина Кроан вернулась в Боковой дворец. Она вошла в свои покои, миновав гостиную, прежде чем войти в спальню. Сбросив туфли, она упала лицом вниз на кровать, обняла подушку, свернувшись калачиком. Всё тело королевы было невыносимо тяжёлым. Сколько она несла на своих плечах? Долг перед короной, обязанности королевы, бремя брошенной жены, а теперь ещё и горе потери.

Изабеллы больше не было.

Реджина протянула руку и нащупала на прикроватном столике то, что осталось от её любимицы: маленький серебряный медальон с алым тюльпаном, что был на ошейнике Изабеллы. Реджина сама вычистила его от грязи и крови. Теперь он лежал на бархатной подушечке.

«Как это существо могло дарить такой комфорт?» — думала королева, сжимая медальон в ладони. Когда-то Изабелла была её единственным утешением. Единственным живым существом, которое ждало её по вечерам. Единственным, кто не требовал, не осуждал, не предавал. А теперь её не стало. И королева знала с той непоколебимой уверенностью, кто виноват в этом.

Сирша.

Эта женщина, которая украла у неё мужа, которая опозорила её перед двором, которая заняла её покои, теперь отняла у неё Изабеллу. Последнее, что у Реджины осталось.

Королева сжала медальон крепче. Металл впился в ладонь, но она не чувствовала боли. Ведь ноющая и неотступная боль утраты была внутри.

— Спасибо тебе, Изабелла, — прошептала королева в темноту, и голос её дрогнул. — Ты всегда давала мне силу. Прости, что я не смогла защитить тебя.

Горячие слёзы покатились по щекам женщины и упали на подушку. Реджина Кроан плакала как женщина, потерявшая друга. И в эту минуту она была абсолютно, совершенно одна.