✧ Глава 40 ✧

Собрание, созванное на десять часов утра, было относительно небольшим. В зале Совета, освещённом бледным зимним светом, просачивающимся сквозь высокие стрельчатые окна, присутствовали министр финансов, министр иностранных дел, несколько важных чиновников от каждого ведомства, Великий визирь Эншари Садеттин-паша, король Илберт и королева Реджина Кроан. Темой собрания было открытие дипломатических отношений с Эншари, а также обсуждение выгод, потерь и осуществимости этого предприятия.

Король хмуро наблюдал за дискуссией, и его тяжёлый взгляд, казалось, давил на каждого, кто осмеливался поднять глаза. Предполагалось, что он возглавит собрание, но вместо этого Илберт мешал свободному выражению мнений, и чиновники то и дело нервно поглядывали в его сторону. Что-то грызло его изнутри. Уж не то ли, что произошло между герцогом Лисандром и Сиршей? Если так, то ему не следовало приносить личные тревоги на государственный совет.

Королева подняла голову от карты и подавила вздох, встретившись взглядом с Садеттин-пашой. Великий визирь сидел напротив в своём тёмно-синем кафтане, расшитом серебряной нитью, и выражение его лица было нейтральным. Он был единственным, кого мрачность короля, казалось, нисколько не тревожила. Когда их глаза с Реджиной встретились, он едва заметно склонил голову, и королева ответила ему тем же.

Собрание проходило медленно и мучительно. Чиновники говорили долго, спорили о мелочах, упуская главное. И чем дальше, тем очевиднее становилось, что без твёрдой руки дискуссия увязнет в бесконечных прениях.

И тогда, к удивлению Реджины, Садеттин-паша подал голос:

— Если позволите, я хотел бы предложить, чтобы королева взяла на себя руководство этим собранием.

В зале повисла тишина. Илберт удивлённо поднял брови. Министр иностранных дел закашлялся. Реджина же смотрела на Великого визиря в недоумении. Почему он предложил именно её?

— У королевы, — невозмутимо продолжил Садеттин-паша, — есть качество, которое я редко встречаю у правителей: она внимательно слушает других, прежде чем говорить. Переговоры с государством требуют не громкого голоса, а терпеливого уха.

Реджина Кроан знала, что в дипломатической традиции Эншари умение слушать ценилось выше умения говорить. Садеттин-паша, как опытный дипломат, знал это и использовал в качестве аргумента.

Королева взяла руководство собранием в свои руки. Под её началом обсуждение пошло быстрее: она задавала вопросы чётко, направляла спорщиков к сути, и вскоре основные пункты были согласованы.

Когда собрание наконец завершилось, и комната опустела, королева последовала за Садеттин-пашой в коридор:

— Великий визирь, — окликнула она его. — У вас есть минутка? Я хотела вас кое о чём спросить.

Он обернулся.

— Да, спрашивайте.

— Почему вы настояли на моём присутствии на переговорах?

Садеттин-паша чуть приподнял бровь:

— Вам это не понравилось?

— Мне просто любопытно, — Реджина тщательно подбирала слова. — Несколько дней назад вы критиковали меня за то, как я обращаюсь с фавориткой короля. А теперь предлагаете мне возглавить переговоры.

— Потому что это правильно.

— Простите?

— Среди всех, кто сидел сегодня за этим столом, — пояснил Садеттин-паша низким голосом, — не нашлось никого, кто мог бы взять на себя ответственность, кроме королевы. Король был рассеян, министры — нерешительны.

Великий визирь сделал короткую паузу, и его тёмные, как оникс, глаза встретились с глазами королевы.

— Когда я говорил с вами на балу, вы приняли мои слова с достоинством, которое редко встречается в этом мире.

Он чуть склонил голову, и рубиновая брошь на его тюрбане блеснула.

— Я решил, что вам можно доверить большее. Дипломатия с Эншари потребует не только ума, но и терпения. Я убедился, что вы обладаете этой добродетелью.

— И это всё? — Реджина не смогла скрыть удивления, хотя постаралась, чтобы голос прозвучал ровно.

— Этого более чем достаточно, — ответил Садеттин-паша. — Я служу султану тридцать лет и научился распознавать людей.

— Благодарю вас, — произнесла королева наконец. — Я постараюсь оправдать ваше доверие.

— Я не сомневаюсь, — ответил Садеттин-паша и, слегка поклонившись, добавил: — А теперь прошу меня извинить. Дела.

Великий визирь повернулся и пошёл по коридору. Звук его размеренных шагов эхом отдавался от каменных стен.

Реджина проводила Садеттина-пашу взглядом, а затем повернулась и пошла в противоположную сторону. И тут она увидела Илберта через открытую дверь конференц-зала. Король стоял, прислонившись к столу, и лицо его было мрачным, как грозовая туча. Он был задумчив на протяжении всей встречи, но теперь выглядел ещё более подавленным.

— Ваше Величество? — королева встревожилась и подошла к супругу.

Что-то случилось с Сиршей? Спрашивать о ней напрямую было немыслимо, но и игнорировать состояние мужа Реджина не могла.

— У вас мрачный вид, — осторожно произнесла королева. — Вы в порядке?

Илберт поднял глаза, в которых плескалась ревность.

— Королева, у тебя есть предпочтения к иностранцам? — спросил он.

Реджина опешила: «Я предпочитаю иностранцев? О чём, ради всего святого, он говорит?»

Она бросила на Илберта укоризненный взгляд. Трудно было понять, что король имел в виду. Может быть, потому, что она разговаривала с Садеттин-пашой?

— Я не стану мешать тебе обращать внимание на других мужчин, — продолжил Илберт глухо, — но я надеялся, что они не будут иностранцами.

Так и есть. Реджина хотела было сказать, что не может отказать Великому визирю в разговоре, когда тот сам его начинает, но потом передумала:

— Это не то, о чём вам стоит беспокоиться, Ваше Величество, — ответила она ровно.

Реджина постоянно попадала в странные недоразумения, особенно с кронпринцем Натаниэлем. Но ведь именно Илберт первым привёл фаворитку во дворец. Маловероятно, что королева заведёт себе любовника в качестве возмездия, но в любом случае Илберт не должен критиковать её за то, что она просто разговаривает с другими мужчинами. Это было бы справедливо.

Но у Илберта, похоже, были другие соображения:

— Как я могу не волноваться? — он шагнул ближе, и в его голосе прозвучала странная, почти собственническая интонация. — Разве ты не моя жена?

«А вы посоветовались со мной, прежде чем принять Сиршу?» — хотела возразить Реджина, но промолчала. Она знала, что Илберт ответит: что королева снова говорит о ней, потому что ревнует.

Реджина тяжело вздохнула.

— Тебе нравится Великий визирь? До такой степени, что он заставляет тебя вздыхать?

— Не поймите меня превратно, — Реджина с трудом сохраняла спокойствие. — Мы говорили только о делах.

— Да? Я рад это слышать... — он помолчал. — Но мне бы хотелось, чтобы ты была более внимательна.

☾ ☾ ☾

Позже была ещё одна встреча с министром финансов и чиновниками казначейства. Речь шла о годовом государственном бюджете, в который входили оклады придворных чиновников, королевских гвардейцев, а также бюджет на различные мероприятия.

— Налоговые поступления примерно такие же, как и в прошлом году.

— В то время как система, как ожидается, будет неизменной, мы не знаем затрат.

— Мы можем использовать прошлогодний бюджетный план, — предложила Реджина.

— Хорошо, в целом мы можем установить его по аналогии с прошлыми годами.

До сих пор всё шло гладко. Но когда дело дошло до Сирши, возникли осложнения. Правитель обычно давал своим фавориткам значительную, хотя и не фиксированную сумму денег каждый год. Поскольку не было стандарта, каждый монарх платил разные суммы, так что было трудно ссылаться на предыдущие случаи.

— У вас есть отдельная бухгалтерская книга для мисс Сирши? — поинтересовалась королева. — Это должно быть достаточно легко рассчитать.

— Книги не поступали. Поскольку деньги ещё не были назначены, они должны быть указаны под вашим счётом. Король обеспечивает Сиршу сейчас.

— Вот как... — Реджина сжала губы. Она знала, что Илберт никогда не отдаст ей бухгалтерские книги.

— А что, если мы возьмём в качестве примера графиню Мальти, Ваше Величество? Она была простолюдинкой до того, как стала фавориткой около века назад.

— Она была матерью троих детей короля, поэтому я не думаю, что они сопоставимы, — заметила королева.

— Мы всё ещё должны использовать какой-то прецедент. Как только сумма будет установлена, её будет трудно снизить.

— Вы правы, мы должны быть уверены. Назначьте сумму в пятьсот галлеонов в месяц в качестве жалования. Для официальной фаворитки с сомнительным происхождением это большая сумма.

Встреча продолжалась дольше, чем Реджина предполагала, и когда она вышла из зала вместе с министром финансов, воздух был холодным. Солнце клонилось к закату, и небо уже не было таким ярким.