✧ Глава 4✧

После завтрака Реджина Кроан обычно уходила в Центральный дворец, где находился её кабинет. Он представлял собой просторную комнату с двумя окнами, выходящими в сад. Вдоль одной из стен тянулись ряды стеллажей, доверху заполненных всевозможными фолиантами и папками с разного рода деловыми бумагами. Грандиозный письменный стол, обитый сафьяном с вытисненными по углам золотыми тюльпанами, два кресла, толстый ковёр, сплошь покрывавший пол, делали кабинет, несмотря на его размеры, уютным. Здесь, среди книг и документов, Реджина Кроан чувствовала себя в безопасности. Она могла хотя бы на несколько часов забыть о том, что происходило за стенами этого убежища.

Когда королева была погружена в работу, к ней пожаловал посетитель. Им оказался секретарь короля, который доставил письмо от Его Величества. Реджина осторожно вскрыла конверт. Сердце королевы бешено колотилось в груди. Но когда она достала сложенный вдвое лист бумаги, на котором аккуратным и убористым почерком было выведено: «Я желаю как можно скорее провести простую, но изысканную церемонию, в честь становления Сирши моей официальной фавориткой. Никакого банкета не нужно, просто устрой званый обед и пригласи знатных господ, которых сумеешь за столь короткий срок. Пожалуйста, позаботься об этом», её сердце, казалось, на мгновение перестало биться.

Королева перечитала письмо дважды, затем трижды, надеясь, что глаза обманывают её. Но так хорошо знакомый почерк Илберта не оставлял места для сомнений. Он действительно просил её, свою жену и королеву, организовать торжество в честь другой женщины. Не просто терпеть её присутствие во дворце, не просто делать вид, что ничего не замечает, а собственноручно устроить праздник, который возведёт Сиршу в ранг официальной фаворитки.

Реджина отложила письмо и устремила взгляд в окно, за которым мирно покачивались ветви цветущих яблонь. Как несправедливо, думала она, что природа остаётся столь безмятежной, когда внутри неё самой всё рушится.

Королева задавалась вопросом, как Илберт посмел устраивать банкет, посвящённый этой женщине? В честь фавориток никогда не устраивали торжеств, разве что праздновали их беременность, если такова была воля короля, и всё же в таком случае в центре внимания оказывался ещё не родившийся ребёнок.

Впрочем, Реджина вспомнила, что бывали и другие прецеденты. Много лет назад, когда она ещё была юной принцессой, а на троне восседал покойный король Сезар II, отец Илберта, при дворе блистала леди Вивиана де Шатон, официальная фаворитка, которую называли «некоронованной королевой Аштара». Леди Вивиана была младше короля на пятнадцать лет, но обладала огромным влиянием.

Сезар II боготворил Вивиану. Он советовался с ней по государственным вопросам, доверял ей больше, чем собственному совету, и осыпал такими дарами, какими никогда не радовал законную супругу. Именно леди Вивиана первой в истории Аштара добилась того, чтобы в честь её назначения официальной фавориткой был устроен торжественный приём. Королева Мартина Кроан тогда слегла на три недели от унижения, но никто не посмел перечить воле монарха.

Реджина хорошо помнила Вивиану де Шатон: высокая, статная, с вечной полуулыбкой на губах и глазами, в которых читалось спокойное превосходство. Леди Вивиана никогда не повышала голоса, ведь одного её присутствия хватало, чтобы все понимали, кто здесь истинная хозяйка. Королева Мартина ненавидела её, но была вынуждена терпеть. Как и Реджина теперь.

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает», — с горечью прошептала королева одними губами.

Господь ясно выразил Свою волю. Брак — священный союз, признаваемый Церковью, скреплённый клятвами перед алтарём. И что же пожелал сделать Илберт? Возвести другую женщину в ранг официальной фаворитки. Звучит почти благопристойно, не правда ли?

Но Реджина выросла в строгой вере, где её учили: грех остаётся грехом, как его ни назови. Можно прикрыть его красивыми словами и пышными церемониями, но однажды за него придётся ответить. Если не перед людьми, которые готовы простить монарху всё, что угодно, то перед Тем, Кто видит каждую мысль, каждое тайное желание души.

Отдавая подобное распоряжение королеве, Илберт добивался, чтобы она публично признала Сиршу. Он хотел, чтобы весь двор увидел, как королева приняла эту женщину и благословила.

Несмотря на недовольство, Реджина была вынуждена подчиниться воле короля, ведь если бы она отказалась, то это привело бы только к новой ссоре. Королеве следовало притвориться, будто её не заботит происходящее. Надеть маску безразличия, улыбнуться, сделать вид, что она выше этого. Невежество.

– Передайте королю, что я всё сделаю.

Секретарь поклонился и ушёл.

Реджина осталась одна. Она опустила взгляд на письмо, всё ещё лежащее перед ней, и на мгновение ей захотелось разорвать его на мелкие кусочки, швырнуть в камин, смотреть, как пламя пожирает слова, причинившие ей столько боли. Но вместо этого королева аккуратно сложила лист бумаги и убрала его в ящик стола.

К удивлению Реджины, вскоре к ней явился ещё один посетитель. Вернее, посетительница.

Это была Сирша.

Королева не хотела с ней встречаться. Когда Реджина видела эту женщину, что-то внутри неё сжималось в тугой, болезненный узел. Она старательно делала вид, будто в состоянии пережить увлечённость короля Сиршей. Но пусть Реджина Кроан и была королевой, она оставалась женщиной, чьё сердце болело от того, что её супруг проводил время с другой.

Хотя для короля иметь фавориток всегда было в порядке вещей. Так было при отце Илберта, при его деде, при всех монархах, чьи портреты висели в галерее. Мужчины правящей династии Аштара никогда не хранили верность своим жёнам. Это считалось естественным и ожидаемым моментом в браке. И Реджина, выходя замуж, знала, на что шла. Но она не думала, что будет так больно.

Возможно, когда-нибудь она сможет привыкнуть к Сирше. Возможно, когда-нибудь они даже будут непринуждённо смеяться во время разговора, как это случалось с некоторыми королевами и фаворитками в истории.

Реджина приказала впустить Сиршу, потому как, если бы она оставила эту женщину стоять перед закрытыми дверями, королю бы это не понравилось. Сирша вошла в комнату с ослепительной улыбкой на лице. Той самой, которая, видимо, пленила короля.

На Сирше было простое платье из бледно-голубого шёлка, а волосы были улодены в аккуратную причёску, украшенную жемчужными шпильками. Она производила впечатление хорошенькой девушки, которая, однако, всё ещё выглядела чужеродно среди дворцовой роскоши.

Сирша сделала неуклюжий реверанс, поприветствовав королеву. Движение вышло неотточенным. Сразу видно, что её не учили этикету с детства, как Реджину Кроан и всех благородных девиц.

– Ваше Величество, рада вас видеть! – просияла Сирша.

На этот раз она обращалась к королеве как подобает. Должно быть, Илберт всё же провёл с ней беседу после утреннего инцидента. Тем не менее, Реджина решила перейти сразу к делу, не желая слишком долго находиться рядом с этой женщиной. каждая минута в обществе Сирши отдавалась тупой болью в области сердца.

– Что привело тебя сюда?

– Король был ужасно расстроен произошедшим в саду. — Сирша прижала руки к груди, и её глаза наполнились искренней грустью. — Я не хочу, чтобы печаль омрачала его красивое лицо, поэтому раз уж мы обе дороги королю, нам стоит поладить. Ваше Величество, давайте будем друзьями?

Она произнесла это с такой простодушной надеждой, что Реджина на мгновение опешила. Неужели она действительно верила в то, что говорила? Неужели правда думала, что королева сможет стать ей подругой?

Внутри королеву занимали неприятные мысли: «Сирша заполучила всё внимание, благосклонность и любовь моего супруга. Она действительно надеялась, что я смогу выполнить её просьбу?»

Но внешне Реджина совсем не изменилась. Безмятежность на её лице была подобна глади озера в безветренную погоду.

Королева вспомнила леди Вивиану. Та никогда не просила дружбы у королевы. Наоборот, она могла позволить себе игнорировать законную супругу. А королева Мартина, в свою очередь, никогда не предлагала дружбы Вивиане. Две женщины, делившие одного мужчину, существовали бок о бок, но никогда не переступали невидимой границы. В отличие от Сирши.

– Сирша, ты совершенно не понимаешь, как устроен этот мир. Я могу просветить тебя, – королева подложила руки под подбородок и сощурилась. – Однажды маленький белый кролик забрёл в логово льва. Кролик был наивен. Он хотел подружиться со львом, но царь зверей в ответ на его просьбу отведал нежного кроличьего мяса, хорошенько обглодав каждую косточку.

– Я н-не понимаю вас… – невнятно пробормотала Сирша.

В глазах Реджины Кроан женщина короля была тем самым маленьким и несмышлёным кроликом.

– Травоядному животному никогда не поладить с хищником, – холодно бросила королева. – Сирша, нам никогда не стать друзьями.

– Н-но как же… Ваше Величество…Король расстроится, – нижняя губа девушки задрожала. – И мне... мне так одиноко во дворце.

Она сказала «одиноко». Реджина едва не рассмеялась в голос. Девушка, у которой было всё: молодость, красота, любовь короля, роскошные покои, слуги, наряды, — жаловалась на одиночество. Ей, королеве, которая годами спала в холодной постели, которая отдала этой стране свою юность, своё здоровье, а взамен получила лишь равнодушие и приказ устроить торжество в честь соперницы.

Заметив, насколько подавленной выглядела Сирша, королева нарочито тепло улыбнулась. Это была особенная улыбка, которую Реджина оттачивала годами. Улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

– Тебе одиноко? Тогда ты можешь дружить со следующей фавориткой.

Сирша уже дважды донимала королеву своим неуместным поведением: сначала в саду, когда осмелилась заговорить первой, теперь здесь, в кабинете, куда явилась без приглашения. Реджина больше не собиралась быть осторожной в своих словах. Королева была самой могущественной женщиной во всём Аштаре, кому как не ей следовало указать наглой выскочке на её место?

– Следующей фавориткой? – шокировано переспросила Сирша, её лицо побелело как полотно.

– Со следующей женщиной, которой будет увлечён король, – пояснила Реджина с ледяным спокойствием, наслаждаясь тем, как её слова, подобно каплям яда, проникают в сознание рабыни.

Сирша побледнела и посмотрела на королеву с мучительным выражением лица. Реджина выдержала паузу, позволяя словам осесть в воздухе, и добавила почти ласково:

— Леди Вивиана де Шатон, фаворитка покойного короля Сезара II, прожила в этом дворце пятнадцать лет. Она получала титулы, земли, драгоценности. Король советовался с ней чаще, чем с Советом Двенадцати. А когда он умер, знаешь, что с ней стало? Королева Мартина Кроан приказала выслать Вивиану де Шатон в отдалённый монастырь, где бывшая «некоронованная королева Аштара» скончалась через год. Забытая, одинокая и всеми покинутая. Такова судьба фавориток, дорогая. Вы сияете ярко, но недолго.

Сирша побледнела ещё сильнее и посмотрела на королеву с мучительным выражением лица. В её глазах плескался ужас пополам с неверием, словно она впервые осознала, в какую игру ввязалась и каковы ставки.

Реджина отвернулась. Представление было окончено.

— Если это всё, то ты можешь идти.

Сирша развернулась на одних пятках и кинулась прочь, рыдая. Её всхлипы ещё некоторое время доносились из коридора, постепенно затихая.

Когда дверь закрылась, Реджина осталась одна. Она опустила взгляд на свои руки и заметила, что они дрожат то ли от гнева, то ли от боли, то ли от странного, тёмного удовлетворения. Реджина не могла сказать точно. Но одно королева знала наверняка: сегодня она одержала маленькую победу.

За годы, проведенные во дворце, королева хорошо усвоила важный урок: либо ты хищник, либо добыча.

Реджина Кроан не собиралась становиться добычей.